Центаурус
33 рассказа
Гермиона Грейнджер, рабыня Пэнси Паркинсон. 15
После визита Драко Малфоя, Гермиона провела ночь в состоянии, близком к кататоническому. Она лежала на кровати, уставившись в зеркальный потолок, и её разум, обычно яростно цеплявшийся за анализ и планы, теперь был пуст. Он перестал бороться. Он просто фиксировал ощущения: глухую, ноющую боль в…
Гермиона Грейнджер, рабыня Пэнси Паркинсон. 8
Тишина в апартаментах была особого рода — не мертвой, а живой, состоявшей из гула компьютера, шелеста страниц и яростного скрипа пера Гермионы. Она сооружала мост. С одной стороны — реальность, где она стояла на коленях, обнаженная, с холодной пробкой внутри, на стеклянном полу. С другой — мир…
Гермиона Грейнджер, рабыня Пэнси Паркинсон. 5
Прошлое становилось призрачным, как выцветшая фотография. Очертания прежней жизни — библиотеки, запах пергамента, вес волшебной палочки в руке, ощущение собственной значимости — все это расплывалось, замещаясь новой, жестокой реальностью. Реальностью, где ее тело было не храмом, а инструментом, а…
Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон. 9
Утро не принесло облегчения. Она проснулась еще до рассвета, лежа на животе. Ее лицо было прижато к подушке, влажной от слез, которых она даже не помнила. Стеклянная стена ее комнаты пропускала первый, бледный свет зари, окрашивая все в оттенки свинца и пепла. Она лежала и чувствовала. Чувствовала…
Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон. 10
Прошел месяц с момента нанесения татуировок, и тело ее, казалось, начало смиряться с ними как с новой, неотъемлемой частью своего ландшафта. Но душа не смирялась никогда. Внутри все еще бушевала тихая, непрекращающаяся буря из стыда, ненависти и той предательской искры, что вспыхивала в самый…
Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон. 11
Глава 11. Тишина в гостиной была густой и напряжённой, разрываемая лишь шелестом её собственного дыхания и размеренным постукиванием каблуков Пэнси по бетону. Гермиона стояла, застывшая в позе полной демонстрации: ноги расставлены, руки заложены за голову, подставляя взгляду госпожи каждый…
Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон. 12
Солнечный луч, скользнувший по её лицу, разбудил Гермиону. Сознание медленно продиралось сквозь привычную пелену усталости и боли — сегодня утром она казалась особенно тяжёлой. Что-то было не так. Что-то витало в самой атмосфере, словно холодный, едкий запах приближающегося циркового представления,…
Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон. 13
Пространство за экраном было упоительной иллюзией свободы. Там, в цифровых лабиринтах кейса по оптимизации логистики пятизвездочного отеля, её ум был чистым, острым, неоспоримым. Она находила нестыковки в цифрах, выстраивала алгоритмы, предсказывала риски. В этой зоне не было цепочек, пирсинга,…
Гермиона Грейнджер, рабыня Пэнси Паркинсон. 7
Тишина в квартире Пэнси приобрела новое измерение — теперь её нарушало не только щёлканье замков или шаги госпожи, но и приглушённый голос лектора, доносящийся из динамиков планшета, и лёгкий скрип пера по бумаге, когда Гермиона делала конспекты. Это были звуки её нового, извращённого…
Гермиона Грейнджер, рабыня Пэнси Паркинсон. 6
Полгода. Шесть месяцев, каждый из которых оставлял на душе Гермионы Грейнджер шрамы глубже и неизгладимее, чем предыдущие. Ее внутренний мир, некогда наполненный стройными рядами логики, фактов и моральных принципов, теперь напоминал поле боя после битвы — изрытое воронками противоречий, заваленное…
Гермиона Грейнджер, рабыня Пэнси Паркинсон. 4
Месяц. Тридцать дней, слившихся в однородную, тягучую массу времени, где каждый час был отмерен не биением сердца, а тиканьем часов, отсчитывающих срок ее рабства. Для Гермионы Грейнджер понятие «дня» утратило свой прежний смысл. Не было ни утра, ни вечера в привычном понимании — был лишь цикл…
Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон. 3
Тишина в квартире Персефоны была обманчивой. Она не несла покоя, а была напряженной, как струна, готовая лопнуть от первого же звука. Для Гермионы эта тишина стала звуком ее собственного поражения. После сцены у окна внутри нее осталась лишь выжженная пустота, в которой тлели угли стыда и ненависти…
Гермиона Грейнджер, рабыня Панси Паркинсон. 2
Первая часть: Тишина в квартире Персефоны была особого рода — не умиротворяющей, а подавляющей, как густой туман, в котором тонули все привычные звуки мира. Для Гермионы, чья жизнь с детства была наполнена шелестом страниц, бормотанием заклинаний и скрипом пера о пергамент, эта тишина была пыткой.…