Кирилл Борджия
35 рассказов
Красные трусики
Студия была наполнена мягким молочным светом. Огромные софтбоксы сияли по углам, отражаясь в металлических стойках и лакированном полу, а воздух пах горячими лампами, косметикой и чем-то едва уловимо кожаным — запахом новых ковбойских сапог, ещё хранивших терпкую фабричную свежесть. За высокими…
Без стыда и страха
Она появилась в городе в тот час, когда солнце уже клонилось к закату, а длинные тени старых домов начинали напоминать чёрные языки, медленно расползающиеся по мостовой. Никто не видел, откуда она пришла. Никто не знал её имени. Потом, спустя годы, возникнут десятки легенд. Одни будут уверять, что…
Девушка в сапожках
Сарай был ненастоящим — студийной декорацией, собранной из старых деревянных планок, потемневших и растрескавшихся так убедительно, будто они десятилетиями стояли под дождями и солнцем. Между досками местами оставались узкие щели, через которые пробивались полосы тёплого света, а маленькое…
Рыжая искра в изумрудном лабиринте
Летний парк тонул в густом неподвижном зное. Воздух пах нагретой листвой, пылью и свежескошенной травой, а старые липы смыкались над аллеей тяжёлым зелёным сводом. Солнечные пятна дрожали на асфальте, словно золотые рыбки в мутной воде. Где-то далеко шумел город, но здесь, в этом узком коридоре…
Последний осмотр
Анна шагнула в кабинет распределительного призывного центра, сердце стучало в унисон с гулом коридоров. Двадцать три года, третий курс медфака, Москва. Она ждала ролей "третьих рук": подавать бинты, фиксировать данные. Но утром доктор Кравченко сняли с дежурства — острый аппендицит, шепнули. Поток…
Приём у гинеколога
Мария сидела на пластиковом стуле в коридоре женской консультации, прижимая к груди сумку с тонкой папкой. Внутри лежали направления, анализы и несколько смятых листков с записанными вопросами — теми самыми, которые дома казались важными и ясными, а здесь вдруг теряли форму и смысл. В воздухе стоял…
Порка
Зал был погружён в полумрак, и только несколько свечей бросали тёплые, дрожащие блики на холодные стены. Девушка стояла лицом к кресту, её руки были растянуты и привязаны, плечи напряглись, спина изогнулась, ягодицы слегка подались вперёд, открывая каждую кривую и изгиб. Её кожа уже блестела от…
Она подошла сама
Комната тонула в полумраке — не глухом, а текучем, словно тени жили собственной медленной жизнью, перетекая одна в другую. Свет торшера ложился мягкими пятнами, выхватывая то край кресла, то линию ковра, то человеческий силуэт — и тут же отпускал его обратно в зыбкую глубину. Воздух был тёплым,…
Обнажённый неон
Музыка не начиналась — она вспыхивала. Резко, как свет, который включают в темноте без предупреждения. Глухой удар, короткая пауза — и затем ритм, плотный, дробящий, как будто сам воздух становился тяжёлым и вязким, наполненным электричеством. Неон вспыхнул вслед за ним. Ломаные линии света…
Обнажённая женская сила
Она вышла на сцену одна — полностью обнажённая, словно воплощение идеала женской силы и красоты, стройная и рельефная, с линиями тела, где мощь и грация сливались в гармонию, а каждая мышца казалась отточенной до совершенства, как у арабского скакуна, готового к скачке. Ничто не скрывало её — ни…
Первая гинекология
Лиза ехала в метро, сжимая в руке небольшую записку с адресом и номером кабинета. В сумке лежали две вещи, которые сегодня казались важнее телефона: аккуратно пронумерованная тетрадь с вопросами и папка, куда мать вложила копию направления. Она пони-мала, что это «нормально», что «все девочки через…
Обнажённый ритм Индии
Музыка возникала не сразу — сначала как едва различимое дрожание воздуха, как будто сама тишина начинала дышать глубже, чем прежде. И только потом в этом дыхании проступал ритм — тягучий, густой, словно тёплый вечер, растянутый до предела, где время теряет резкость и начинает плавиться. Она стояла…
Ритуал обнажённого тела
Она шла по узкой полосе света, словно в мире, где не осталось ничего, кроме неё самой, прохладного воздуха и тихого внутреннего ритма, который она улавливала где-то под кожей. Длинные тёмные волосы стекали вдоль спины, касались лопаток, задерживались на пояснице, мягко смягчая чёткую графику…
Обнажённое распятие
В просторной гостиной старинного дома, где воздух был пропитан мягкой смесью ладана и старого дерева, возвышался массивный деревянный крест — не столько орудие страдания, сколько тщательно устроенный пьедестал для живой формы. К нему были подняты и закреплены тонкие запястья юной девушки, и её…
Пленительный кадр
В просторной студии на окраине Риги, где солнечные лучи, пронизывая высокие витражи, расцветали золотыми стрелами, словно кисти импрессиониста, стояла она — София. Наследница древнего курляндского рода, чьи предки возводили дворцы и коллекционировали шедевры старых мастеров, она не искала ни славы,…
Танец снега и света
В объятиях заснеженного леса, где могучие сосны, укутанные серебристым инеем, шептали заклинания ветру, явилась она — Эвелина, длинноволосая видение хрупкой, неземной грации. Полностью обнажённая, она стояла на поляне, где снег искрился под лучами бледного зимнего солнца, словно ковёр из алмазов.…
Тени за кадром
Эта фотография висит в потайной комнате библиотеки старого особняка — черно-белый снимок, где профессор Элиас Грейвс, семидесятилетний патриарх с седой бородой, в очках и строгом черном костюме, смотрит в объектив с торжествующей усмешкой. Перед ним, на персидском ковре, стоят две обнаженные…
Ошейник
Комната фотографа была длинной и узкой, словно мастерская забытого живописца: высокий потолок, матовое окно под крышей, воздух пропитан пылью, химикалиями и лёгким ароматом табака. Свет лился сверху мягкой холодной полосой, ложась на потрёпанный деревянный пол, на штативы, на тяжёлую чёрную камеру…
Подиум
Гламурный подиум в заброшенном ангаре на окраине города мерцал под софитами, как сцена модного шоу в руинах империи: длинная полоса из потёртого чёрного бархата, окружённая стальными балками и паутиной проводов, воздух вибрировал от низких басов электронной музыки — пульсирующий ритм, что задавал…
Волосы
Студия фотографа дышала тихой сосредоточенностью, как заброшенный чердак старого дома: мягкий свет из слухового окна падал на полированный деревянный стол в центре, отбрасывая золотистые блики на пыльный паркет. Запах старой кожи, воска и лёгкой женской теплоты витал в воздухе. Камера на штативе…