Светкины приключения. История 30. Чвсть 1
Хроники одной королевы случайностей
История 30. Роман на минус восемнадцати
Часть первая: Знакомство
---
У меня был секс на складе мороженого. И не просто на складе, а ... с самим мороженым! Надеюсь, заинтриговала.
Я работала кладовщицей на складе мороженого и заморозки уже третий год. Наша фирма арендовала две огромные камеры рядышком на четырёхэтажном хладокомбинате, построенном ещё при Советах. В одной огромной камере хранилось всё: пельмени, овощи, ягоды в мешках, морепродукты. А в соседней — мороженое. Летом его завозили по несколько раз в неделю фурами: «Коровка», «Чистая линия», «Магнат», «48 копеек» и множество, больше двухсот других наименований.
На мне была обычно утеплённая куртка, двойные носки, термобельё, о котором я раньше думала, что это для пенсионеров, а теперь молилась на него. Моя напарница Женя — плотная, высокая, с короткой стрижкой и вечно ледяными пальцами — работала здесь уже пять лет. Мы дружили. Не так, чтобы ходить друг к другу в гости, но на складе держались вместе, пили чай в бытовке, переругивались с экспедиторами и мечтали о лете, хотя летом работы становилось только больше.
Солнце за окном радовало всех, кроме кладовщиков. Чем теплее на улице, тем больше люди едят мороженого. Тем чаще приходят машины. Тем дольше задержки. И работа по шесть дней в неделю. Хотя другое радовало — для женщин тут были неплохие зарплаты в летний сезон.
Летом на складах мороженого — аврал. Срочно нужны рабочие руки. Гриша появился в июне. Студент-третьекурсник, пришёл на лето подработать, пока учёба не началась. Высокий, худощавый, в очках и ветровке, которая явно не была рассчитана на минус восемнадцать. В первый день Женя посмотрела на него и сказала:
— Он замёрзнет. Через неделю уволится.
Но Гриша не уволился. Под ветровкой оказался добротный свитер. А потом он пришёл уже в зимней куртке, валенках и какой-то дурацкой шапке с помпоном, которую я сначала высмеяла, а потом незаметно полюбила. В отличие от Лёши из «Магнита», этот Гриша был более серьёзным, что ли. Меньше улыбался, больше смотрел. Вникал в работу быстро, не задавал лишних вопросов. И в его глазах было что-то тёплое, даже когда он стоял в камере с минус восемнадцатью и замерзал до синих губ.
— Привет, — сказал он мне в первый день, протягивая документы на товар.
— Привет, — ответила я, проверяя накладную.
Всё.
Но на второй день он пришёл с коробкой конфет и отдал лично мне («Женя не ест сладкое, ты же говорила»). На третий — помог перевезти поддоны с пельменями, когда забарахлила рокла. На четвёртый мы уже пили чай в бытовке вместе, пока Женя ушла в гости к соседке-арендатору, кладовщице, заведовавшей замороженной курицей с пригородной птицефабрики.
Бытовка — помещение рядом с камерами на этом же третьем этаже, где стоял облезлый стол, шкаф для одежды, вечно барахлящий электрочайник, микроволновка и жёсткий диван, на котором можно было посидеть, но лежать не особо комфортно. Там ещё хранили документы, пару кружек с надписью «Лучший кладовщик», которые нам с Женей подарили на десятилетие фирмы.
Гриша увлекался нейросетями. И кулинарией. Не в смысле готовки — в смысле экспериментов.
— Ты представляешь, — говорил он, размахивая пластиковой ложкой, — для нейросети можешь задать параметры, и она сгенерирует картинку. Любую. Даже твою...
— Мою что? — я прищурилась.
— Ну, твою... — он покраснел. — Твою кошку. Или что там у тебя.
— У меня нет кошки.
— Тогда...
— Тогда что?
Гриша замолчал. Я усмехнулась.
— Ты хотел сказать: мою задницу.
Гриша подавился чаем.
Это был первый флирт. Дурацкий, неловкий, но от него стало тепло. Не от чая.
А ещё Гриша любил готовить. Нет, не банальные супы и котлеты. Он любил смешивать неожиданные вкусы — зелёные яблоки с солью, мороженое с брынзой, шоколад с перцем, фруктовый лёд с экзотическими приправами. Он говорил, что вкус — это как цвет, его можно смешивать, создавать новые оттенки. И я подозревала, что для него секс — это тоже такой эксперимент. Не просто процесс, а исследование границ. И это было... интригующе и обнадёживающе.
---
Работа на складах заморозки — это не просто «принял-отгрузил». Здесь всё завязано на технику. В камеру с минус восемнадцатью нельзя просто так зайти с улицы, нужно быть утеплённым, как в зимние морозы. Товар привозят большими фурами, разгружают электрокарами местные грузчики с хладокомбината, потом везут к промышленному лифту — старому, советскому, но зато мощному, в который мог заехать даже внедорожник. Уже на третьем нашем этаже поддоны вывозят из лифта на гидравлической тележке с надписью Rockla, которую на складе ласково (и не очень) русифицировали как «рохля». Я и Гриша (а иногда и Женя) завозим их в камеру, расставляем. Гриша везёт, а я толкаю в помощь, заодно смотрю и поддерживаю, чтобы не свалились с поддона коробки. Электрокар лишний раз в камеру не загонишь — им трудно маневрировать в отличие от небольшой тележки, лапы которой держат на себе поддон с товаром.
Посторонним на лифте сопровождать товар нельзя. Я училась на оператора целых две недели, изучала работу и строение лифта, сдавала экзамен, получала корочки. Да, есть такая профессия — лифтёр.
— Я водитель, блин! — говорила я, хлопая металлической дверью лифта. — Международные перевозки, мать вашу.
— Ты ездишь лишь на третий этаж вверх, — смеялся Гриша.
— Но с документами!
Наш роман развивался постепенно. Сначала — чаёк вдвоём. К Гриша приносил всякие вкусности. Женя была к ним равнодушна, а я вот не дура похомячить. Потом — тайные перекуры у запасного выхода. Потом — эсэмэски: «Примешь машину в 19? » — «Да, а ты задержишься? » — «Если ты будешь».
Женя начала подозревать неладное, когда заметила, что я стала чаще оставаться на вечерние приёмки. Причём именно те, когда там был Гриша.
— Светк, — сказала она однажды, когда мы пили кофе в бытовке. — У тебя с ним чё, да?
— С кем?
— С Гришкой. Студентом этим.
— Какое «чё»? — я сделала невинные глаза, но Женя работала со мной три года и знала все мои интонации.
— Не ври мне. Я вижу, вы вместе пропадаете.
— Мы принимаем товар.
— Товар вы принимаете по три часа?
— Большая машина была.
Женя посмотрела на меня. Помолчала. Потом сказала:
— Ладно. Дело твоё. Но смотри, у него девушка есть. Я видела, она приезжала на машине, красивая, ноги от ушей.
— С чего ты взяла?
— Гришка сам сказал. Я спросила, он не отпирался.
Я промолчала. Я знала. Знала с самого начала. Гриша честно предупредил: есть Ася. Ася красивая. Ася длинноногая и требовательная. И не ходит летом в зимней одежде по складу с коробками и поддонами.
— Он мне сам сказал, — добавила Женя. — Что они не… ну, в общем, у них проблемы в постели.
Я усмехнулась.
— Что ты ухмыляешься?
— Ничего.
— Ты что, его... обслуживаешь? — Женя понизила голос.
— Мы просто принимаем товар, Жень. Всё.
— Врёшь.
— Вру, — призналась я. — Но тебе не обязательно знать подробности.