Барыня

Хочу рассказать вам о своей истории, которую долгие годы скрывал даже от самых близких людей. Это произошло в конце девяностых, период, который ныне называют «лихими» временами. Законы были на бумаге, а на практике царил хаос. Найти хорошую работу было сложно, особенно в нашей глуши.

Тем не менее, мне удалось устроиться по специальности – я стал экономистом и бухгалтером одновременно у одной из так называемых «бизнес-вумен». Наша начальница, Марина Геннадьевна, была ухоженной дамой сорока лет с очень строгим характером. Она не терпела прогульщиков и алкоголиков – увольняла их без лишних слов. В ту смутную эпоху никто не хотел терять место работы, тем более что трудовых книжек почти ни у кого не было, кроме секретарши Ирины. Эта статная тридцатилетняя еврейка фактически управляла всем делопроизводством и была доверенным лицом хозяйки.

Ирина всегда проявляла вежливость, но держалась на расстоянии – дружбы с ней было не завести. В общем, никто не осмеливался спорить с Мариной Геннадьевной – её указания выполнялись мгновенно. Ходили слухи о том, что она иногда прибегает к телесным наказаниям. Однако тогда я считал это лишь сплетнями — времена жестоких расправ давно миновали.

Когда я проработал там год и мне исполнилось сорок пять лет, пришло понимание: начинать свой бизнес в таком возрасте уже поздно. Я осознал свое призвание как наемного работника. На работе ко мне относились хорошо: доверяли и прислушивались к моему мнению. Можно сказать, я устроился довольно комфортно.

Стал я ощущать себя все более неуютно. В голове начали мелькать мысли: «Почему эта Марина Геннадьевна живёт так беззаботно, а мне приходится трудиться на неё? Не стоит ли немного «подстричь» её?» Я начал потихоньку присваивать небольшие суммы. Сначала это была мелочь – хозяйка даже не заметила. Затем повторял это ещё раз, и опять никто ничего не заподозрил.

Но вскоре я потерял бдительность и стал делать это регулярно, даже не стараясь скрывать следы. Что ей, глупой, разбираться в моих финансовых документах?

И вот я попался! В один из дней хозяйка зашла ко мне в кабинет и попросила прийти к ней в конце рабочего дня. Это время встречи меня немного насторожило.

Когда все сотрудники начали расходиться, я направился к ней в приёмную. За столом сидела Ирина и печатала что-то на машинке; меня удивило, что она осталась работать.

Я постучал и вошёл в кабинет Марины Геннадьевны.

- Закройте дверь, - приказала она.

Я послушно закрыл её.

Марина Геннадьевна поднялась с места, подошла ко мне и вдруг ударила пощёчиной такой силы, что у меня на мгновение потемнело в глазах.

Я стоял как заворожённый, пытаясь прийти в себя после этого неожиданного удара.

- Вы что, с ума сошли? - выкрикнул я в ярости, чувствуя жар на щеке.

В ответ она выложила передо мной несколько бухгалтерских документов с моей подписью. Каждый из них сам по себе выглядел безобидно. Но если сравнить их между собой… эти бумаги могли вызвать интерес у следователя.

Я ощутил мороз по коже от страха.

- Ещё заявления будут, - с ехидной усмешкой произнесла хозяйка.

- Н-н-нет.

- Вы осознаёте, что это – уголовная статья?!

- Д-д-да.

- И что же мне теперь с вами делать – мой дорогой ситцевый друг?!

Я остался безмолвным.

- Следовало бы вас, конечно, наказать за такие «фокусы», - строго заявила она, - но мне жаль терять квалифицированного специалиста. Я прекрасно понимаю, что подходящего кандидата на ваше место долго не найду. Однако – выбор всё равно за вами.

- Какой выбор? – еле выговорил я дрожащим голосом.

- Либо завтра моё заявление с доказательствами окажется у прокурора, - произнесла Марина Геннадьевна, - либо я оставлю вас на свободе и работе, но за воровство накажу так, как посчитаю нужным.

Не стоит и говорить, что я не раздумывал ни секунды. Свобода. Призрак тюрьмы исчез. Я мгновенно согласился со всеми её условиями.

- Ирина Александровна! – окликнула она секретаршу.

Та появилась через пару секунд.

- Немедленно берите машину и отправляйтесь в мой загородный домик, - распорядилась Марина Геннадьевна, - положите в солёную воду РОЗГИ!

Секретарша вышла из кабинета даже не взглянув на меня.

- Сегодня четверг, - заметила хозяйка, глядя на часы, - в субботу к 14:00 явитесь ко мне в загородный домик для наказания. Ирина Александровна будет вас ждать. Не опаздывайте! У моей секретарши и без вас дел хватает на выходные.

Я стоял как громом поражённый. Всё происходящее казалось нелепым сюжетом из бразильского сериала вроде «Рабыня Изаура».

- Вы серьёзно? – наконец-то спросил я, вернув себе способность говорить.

- Конечно, - произнесла она с некоторым вызовом, - а что, это шутка?

- Мне уже сорок пять лет, - с печалью сказал я, - не слишком ли поздно для подобных наказаний?

- Вам следовало бы помнить об этом, когда вы полезли в мой карман, - резко ответила дама, - надеюсь, вы осознавали последствия своей "шалости". Теперь держитесь и примите своё наказание достойно – без истерик.

- Но я ведь не шестнадцатилетний подросток, - продолжал я сопротивляться.

- Хорошее наказание пойдёт на пользу даже такому воришке как вы, - ответила она.

- А что скажете о том факте, что ваша Ирина Александровна младше меня на пятнадцать лет? - спросил я.

- Ну не ребёнок же она! - парировала женщина. – Справится.

- Понятно, - произнёс я с глубоким вздохом. – Значит приговор окончательный и не подлежит обжалованию.

- Совершенно верно, - подтвердила она. – Всё, разговор завершён.

В ту ночь мне не удалось заснуть – мысли о предстоящем наказании терзали меня. Это будет не только больно, но и крайне унизительно. Я никогда прежде не испытывал подобного унижения. Я был готов отказаться от работы и уйти от Марине Геннадьевне. Но понимал, что она просто так меня не отпустит: либо тюрьма, либо СУББОТА! И второе из этих двух вариантов казалось менее ужасным.

Утром я проходил мимо секретарши и чувствовал себя так будто проваливаюсь сквозь землю от стыда.

- Здравствуйте, Ирина Александровна, - с трудом произнёс я.

- Здравствуйте, Вениамин, - ответила она с безразличием.

Она вела себя так же спокойно как всегда! Будто бы ничего необычного между нами и не происходило. Хотя все приготовления к выполнению её задания были уже сделаны.

В этот момент мне в голову пришла мысль, что эта циничная дама так же, как ни в чём не бывало, поздоровается со мной в понедельник после того, как хозяйка выполнит свой приговор.

Запершись в своём кабинете, я уснул прямо за рабочим столом, отложив все дела до следующей недели. Вечером перед «казнью» я напился и бездумно упал спать.

Проснувшись в 10:30 утра, я понял, что пора начинать сборы – путь до загородного дома на общественном транспорте занял бы немало времени. Чтобы привести себя в порядок после вчерашнего похмелья, я решил принять ванну. В конце концов, меня ждёт свидание с привлекательной женщиной, которая на целых пятнадцать лет моложе меня. Я даже усмехнулся при мысли о том свидании.

Дорога к даче Марины Геннадьевны заняла больше часа. Трясясь сначала в электричке, а потом в автобусе, я чувствовал себя полным идиотом, осознавая причину своей поездки.

Я прибыл на место за десять минут до назначенного времени. Автомобиль хозяйки стоял во дворе – значит секретарша уже там. Я потянул за ручку калитки и вошёл во двор. Поднявшись на крыльцо, я постучал в дверь.

Ирина открыла мне с порога. Она выглядела потрясающе в светлой полупрозрачной блузке с короткими рукавами и тёмных облегающих брюках, которые эффектно подчеркивали её стройную фигуру.

- У-у-ух! Какая женщина! - подумал я с восхищением,- жаль только не моя.

- Вы не опоздали,- холодно произнесла Ирина, взглянув на часы,- это радует. А то у меня и без вас сегодня дел хватает.

— Я в курсе, — ответил я таким же холодным тоном.

Меня раздражал её явно деловой подход.

— Проходите.

Я вошёл.

— Сначала зайдём на кухню, — предложила Ирина, запирая дверь за мной.

— Сейчас начнёт задавать вопросы, — с раздражением подумал я, следуя за секретаршей в кухню, — не хочется отвечать на них.

— Хотите чаю? — неожиданно спросила Ирина.

— Чаю?!

— Да, чаю! Почему вы так удивлены?!

— Я, м-м-м, как бы это сказать... пришёл по другому поводу. Или что-то изменилось?!

— Нет, ничего не изменилось, — ответила она. — Вы получите своё «другое» в полном объёме.

— Не сомневаюсь в ваших талантах, леди.

— Так что насчёт чая?

— Да, положительно.

Пока Ирина стояла ко мне спиной и готовила чайник с чашками, я с удовольствием рассматривал её привлекательные формы, которые эффектно выделялись под облегающей тканью её брюк. Контуры нижнего белья не просвечивались.

— Она носит «стринги», — подумал я и почувствовал лёгкое возбуждение в штанах; попка у неё просто отличная! Взасос бы зацеловал!

Однако настоящие неприятности ожидали меня совсем не от секретарши.

Она подала мне чай и сказала:

— Пожалуйста, посидите здесь минут десять; я не собираюсь оставаться с вами.

И вышла из комнаты.

— Хорошо хоть доверенное лицо Марины Геннадьевны оказалась молодой симпатичной дамой, а не какой-нибудь пожилой дамочкой под шестьдесят лет,— размышлял я, потягивая ароматный чай,— было бы обидно вдвойне столкнуться с такой бабушкой! А то и с каким-нибудь грубияном… Хотя нет! Мужчинам я точно не позволю себя использовать! Лучше уж смерть!

Ирина вернулась.

- Пойдёмте, - сказала она.

Я оставил на столе недопитый чай, поднялся и, вздохнув, пошёл за ней. Впереди ожидала не самая приятная процедура.

Она привела меня в комнату на втором этаже, включила свет и закрыла дверь.

В помещении было лишь несколько кресел, а окна плотно задернуты шторами. В центре находилась широкая деревянная скамья, а рядом стоял табурет с аккуратно разложенными длинными мокрыми прутьями.

У меня перехватило дух — это были розги!

- Подойдите к скамейке, - произнесла Ирина.

Я послушно выполнил её указание.

- Снимите штаны.

Это требование я ожидал, хотя оно звучало вполне логично — наказывать через одежду было бы странно. Тем не менее я растерялся.

- Может быть, не стоит, Ирина Александровна? - пробормотал я, ощущая себя виноватым ребёнком перед строгой матерью с ремнём в руках.

- Стоит, Федя, стоит! - ответила она фразой из известного фильма. - Давайте без разговоров! Я не собираюсь вас уговаривать.

С тяжёлым вздохом я расстегнул «молнию» и спустил джинсы до колен.

- Трусы тоже снимите, - потребовала Ирина, наблюдая за моим «стриптизом».

- Мне стыдно… - прошептал я, опустив взгляд вниз.

От смущения мне хотелось исчезнуть на месте.

- Когда приходите к медсестре на укол — стесняетесь ли?

- Н-н-неть…

- Так вот и здесь не нужно стесняться. Считайте меня медсестрой.

Я молча снял трусы.

«Медсестра» взяла один из прутьев в руки и провела им через кулак, стряхивая влагу и делая несколько холостых взмахов для проверки гибкости. Розга со свистом разрезала воздух.

Убедившись в его качестве, секретарша положила его обратно и выбрала следующий прут для тех же манипуляций.

Стоя с опущенными штанами, я затаил дыхание, прислушиваясь к свисту проверяемых прутьев. Кожа на ягодицах под рубашкой покрылась мурашками, а сердце колотилось, как мячик для тенниса – от осознания грядущего наказания.

Наконец, все прутья прошли тщательную проверку. Вымоченные в соленой воде, они оказались идеально гибкими и прекрасно подходили для предстоящей процедуры.

- Ложитесь на скамейку.

Я закрыл глаза и, собравшись с мыслями, сделал несколько глубоких вдохов, после чего уверенно лег на живот. Приподняв таз и задрав рубашку, я полностью обнажил ягодицы перед совершенно незнакомой женщиной.

Ирина взяла прут в руки и встала сбоку.

- Готовы? - спросила она, делая несколько «пробных» взмахов в воздухе.

- Подождите немного, Ирина Александровна.

Поменяв положение, я сблизил ноги и обнял голову руками, вытянувшись как струна.

- Начинайте.

Гибкая розга свистнула в воздухе.

- Ж-ж-ж-и-и-г.

- А-а-а..., - вскрикнул я, ощутив пламя на ягодицах каждой клеточкой своего тела.

На попе появилась яркая полоска.

- Не стоит так кричать, - произнесла секретарша, - это еще не больно.

Я стиснул зубы.

Розга с тонким свистом вновь коснулась моей голой кожи.

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г…

Работая только локтем и кистью рук, Ирина невысоко поднимала прут и резко ударяла по мне с небольшой задержкой.

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г…

Это было достаточно болезненно, но пока что терпимо.

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г…

Я молчал и зажмуривался каждый раз при ударе розги по ягодицам.

- Ж-ж-ж-и-и-г…

Вероятно, так в стародавние времена наказывали учеников.

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г…

Неожиданно розга прекратила свой ритм.

- У-у-уф! Неужели – всё кончилось? - подумал я с надеждой.

- Лежите спокойно, сударь, - произнесла Ирина, заметив, что я приподнял голову. - Это лишь начало.

Тщательно осмотрев прут, тонкий конец которого был изрядно поврежден от частого использования, секретарша бросила его на пол и взяла новый.

Я снова вытянулся в струну и обнял руками свою голову.

Ирина переместилась на другую сторону.

Снова прут запел свою мелодию.

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г…

Секретарша поочередно хлестала мои «ягоды», ударяя то по одной стороне, то по другой.

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г…

Иногда тонкий конец розги попадал между ягодиц. Это причиняло сильную боль.

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-जж-i-i-g…

Опять изношенный прут упал на пол.

- Ну держись крепче, казачонок - сказала Ирина, беря новую розгу в руки. - Сейчас будет больнее.

- Зачем же так сильно? - с ужасом спросил я и поднял голову.

- Это наказание для вас, дружок,- ответила секретарша с "холостым" взмахом. – До сих пор я лишь разогревала вашу попку.

- Не надо...

Мой крик был прерван резким свистом розги.

- Ж-ж-жи-йг!

-А-а-а!

Моя обожженная попа завертелась как юла.

- Нечего вертеть задом как распутная женщина,- прикрикнула Ирина.- Вы ведь мужчина! Терпите!

- Жжж... жжж...

Теперь она наносила удары с плеча за спиной.

- Жжж... жжж...

Боль была невыносимой – казалось, что меня обжигают раскалённым кипятком.

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г…

В таком ритме меня наказывали довольно долго. Меняя розги, секретарша каждый раз переходила на другую сторону.

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г…

Я прикусил губу и молча переносил наказание, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

А меня бьют! А меня бьют! Бьют! Бьют! Бьют!

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г…

Р-р-розгами! Р-р-розгами! Р-р-розгами!

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-jж-яи-н…

Очередная исчерпанная палка упала на пол.

Я лежал в ожидании продолжения.

Однако пауза затянулась.

Я приподнял голову.

Ирина наклонилась над табуретом и аккуратно разделила оставшиеся прутья на пучки – по два в каждом – и взяла первую пару. Два прута – вместе.

Сердце у меня провалилось куда-то глубже.

- Не надо-а-а!

- Это вам «на прощание», - сказала секретарша, делая «пробный» взмах. - Запомните это на всю жизнь: как нельзя воровать у хозяев.

- Я не вы…

- Ж-ж-ж-и-и-г.

- Ой, мамочки-е-е…

- Жжжиииг, жжжиииг, жжжиииг...

- Больноо...

- Жжжиииг...

Теперь она хлестала меня изо всех сил – приседая при каждом движении.

- Жжжиииг…

- Р-р-разог за воровство,- произносила секретарша с жаром, обрабатывая мою попку прутьями.

Жжжииг...

– Больноо…

– Жжжииг...

– Р-р-разог! Р-р-разог! Р-р-разог!

– Жжжииг...

Измочаленные прутья снова полетели на пол.

Ирина взяла в руки следующую пару прутьев и перешла на другую сторону.

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г…

- Р-р-розог! Р-р-розог! Р-р-розог!

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г…

Я не удержался и заплакал. Сначала тихо, но вскоре всхлипы стали громче.

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г…

Слёзы катились ручьями.

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-тиииг…

Ирина никак не реагировала на мои стоны – продолжала работу с упорством.

- Ж-ж-жи-ннннги….

- Не напрягайтесь так сильно, мой дорогой, - вдруг произнесла она, меняя прутья. - Лежите спокойно, расслабьтесь и дышите глубже – как при хорошей клизме: когда терпеть уже невозможно, а конец ещё далеко. Так будет легче.

- Спасибо тебе за мудрые советы, «добрая» фея, - произнес я сквозь слёзы с долей сарказма.

Секретарша продолжила свои действия.

- Жжжжжиигггг…

Тем не менее я попытался следовать её совету. Постарался расслабиться насколько это было возможно под воздействием прутьев. Начал дышать глубже.

Жжжжжииггг… Свист розог смешивался с моим глубоким дыханием.

На самом деле стало немного легче.

Остаток наказания я перенёс молча.

Ирина подняла последние два прута в руках:

- Ещё десять раз добавлю – сообщила она с пробным взмахом – и хватит!

И нанесла последний удар:

Жжжжжииггг…

«Не буду просить добавки», - подумал я с усмешкой, зажимая глаза под ударами.

- Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г…

После того как меня жестоко наказали, секретарша выбросила в сторону изувеченные прутья.

- Наказание завершено, Вениамин.

Она покинула помещение.

Я лежал на скамейке, пытаясь прийти в себя после этой пытки.

Моя кожа была испещрена лилово-синими полосами. Не осталось ни одного белого пятна. Ягодицы были изранены до кровавых пузырей.

Сдерживая боль, я поднялся с той самой скамьи и с трудом натянул штаны. Сделав несколько шагов, я застонал — волдыри прилипли к нижнему белью, и моя уже горящая кожа словно обожглась раскалённой сковородой. Мысли о том, как мне добираться домой с такой мукой, заставляли слёзы подступать к глазам.

Ирина без особых церемоний попрощалась со мной — ей нужно было прибраться в комнате, где по указанию хозяйки меня наказывали.

Не вижу смысла рассказывать о том, как я добрался домой и затем две недели лечил свои раны компрессами. Просто отмечу, что Марина Геннадьевна отпустила меня с работы на целых десять дней с сохранением зарплаты — причина была вполне обоснованной: я элементарно не мог сидеть. Хотя наказала она меня заслуженно.

С тех пор прошло немало времени. Я сменил место проживания и несколько раз работал в разных местах. Многое из того периода уже забыл. Но то унизительное наказание запомнилось навсегда! С тех пор я не беру чужого и не устраиваюсь туда, где главенствует ЖЕНЩИНА.