Тысяча и одна улыбка моих любимых женщин. Часть 2

Наше доверие друг к другу возрастало с каждым днём пребывания в дедушкиных хоромах и окрестностях - большом каменном доме из красного кирпича на шесть окон, боком по периметру, выходившим на улицу Некрасова, 4, напротив городских электросетей, в самом центре города. Внизу несла свои воды полноводная река Суджа, огромный сад со взрослыми деревьями: вишней, сливами, грушей, крыжовником, сочными кустами с малиной, смородиной и яблонями «Золотой ранет», «Белый налив» и «Антоновка». Обычный фруктовый набор для этих мест Черноземья.

Через дорогу на углу находился центр вселенских развлечений - районный Дом культуры, в котором играл местный джаз-банд под руководством школьного учителя физики Виктора Николаевича Блюма или просто «Витоса». Руководитель вокально-инструментального ансамбля, сводивший с ума молоденьких студенток, был умён, хорош собой, но худой, как шпалера, и длинный, как каланча. Он безбожно курил, втихаря подбухивал, спрятавшись в раздевалке ДК, где щупал молоденьких учениц старших классов и студенток первокурсниц. Витосу очень нравилась молодая невинность. Он хорошо на них возбуждался, но черту не переступал, боясь своей строгой жены - директора районного жилкопа. Удовлетворял себя по-тихому, с наслаждением мастурбируя на молодые тела через небольшое окошко в углу раздевалки.

На танцплощадке собирались молодые энергичные люди с привлекательными барышнями два-три раза в неделю, и гул их восторженных голосов и музыки не давал нам с сестрой уснуть до полуночи. Дедушка с бабушкой выделили нам большую спальню с большой кроватью, окна которой выходили прямо на городскую площадь, и мы видели каждую деталь всего, что происходило на танцплощадке. Алёнка иногда туда бегала сама, потому что очень любила танцевать, но чувствовала себя не в своей тарелке с местными девушками и мальчиками, которые ей были не комильфо!

За Домом культуры был разбит студенческий парк с голубыми елями, берёзами, фонтанами и удобными деревянными скамейками, прикрытыми плакучими ивами, где в основном собирались студенты местных вузов. Там они нещадно целовались, втихаря курили, прикрываясь ветвями плакучих ив от прохожих, признавались в любви и делали эту самую любовь при первой же возможности!

За парком находился веттехникум и четырехэтажное здание их общаги со спортивным комплексом между корпусами, которые упирались в центральную улицу Ленина. Венцом самой широкой городской улицы, был современный широкоформатный кинотеатр, который совсем недавно был отстроен с нуля из стекла и бетона и уютно соседствовал с городскими банями.

Здание Дома культуры и весь техникум, огибала аллея космонавтов, разбитая и посаженная в честь первого космонавта Земли Юрия Гагарина. Его бюст был установлен в самом начале аллеи, в которой находилось не менее уютное кафе с одноимённым названием «Космос».

В баню мы ходили каждую неделю по выходным, и для нашей семьи это было традицией, возведённой в ранг священного ритуала. За дополнительные пятьдесят копеек можно было купить отдельную кабинку, где помещались взрослые и дети всей семьей или просто мужчина и женщина для телесных утех. В основном эти кабинки снимали любовники, чтобы отвести душу. Местные ребята, пробирались на чердак и снаружи проделывали небольшие дырочки в потолке в женском и мужском отделениях и вовсю рассматривали обнаженные тела – как мужские, так и женские достоинства.

Однажды мы с Ленкой туда пробрались сами и затаились, обсуждая, какие у девочек тела, а у мальчиков размеры их пенисов. Мы были горды тем, что у нашего папы и дедушки были самые крупные. Мы постоянно там прятались и подсматривали и часто замечали, как взрослые дяди там занимались мастурбацией, подсматривая в те же самые дырочки.

Я любил банные дни, потому что в нашей семье они посвящались семейному сексу, и эта традиция была незыблемой! Мои старшие родственники часто рассказывали о жизни на далёкой Родине, где совершенно другие отношения в сексуальном бизнесе. Меня туда тянуло неимоверно. На Родину. Я думаю, я бы там пригодился! Оказывается, в Германии совершенно не запрещается, а даже приветствуется ходить семьей в общественные бани, наслаждаясь удовольствием сближения тел и общих знакомых. Там можно быть абсолютно обнаженным даже на публичных пляжах и заниматься, чем душе угодно, особенно не напрягаясь. Можно совсем не бояться, что вам помешает милиционер.

В банные дни, мои родители с успехом поддерживали немецкие традиции. В кабинке, в бане или же дома, просторы которого позволяли всё, что захочешь. Дом был большой, комнаты просторные, их было много, и они все закрывались на ключ! Дедушка всё предусмотрел. В общем, места было столько, хоть волков гоняй!

По мере взросления, я все больше понимал ценность воскресных походов в баню и по достоинству их ценил. Бабушка Ксения, мне как-то сказала, что в баню ходят, чтобы зачинать детей, и её ремарка мне глубоко засела в голову чуть ли не на всю жизнь! Теперь каждый поход в баню, вне зависимости от геолокации, для меня означал обязательное совокупление с хорошенькой фройляйн!

Однажды, возвращаясь с городского пляжа, мы с сестрёнкой стали обсуждать тему поцелуев. Она стала расспрашивать меня, было ли у меня когда-нибудь с кем-нибудь и знаю ли я, что такое французский поцелуй? Как, вообще, правильно нужно это всё делать, чтобы девочке понравилось? Всё чаще в последнее время сестрёнка меня провоцировала на такие разговоры, и я видел, что они ей доставляют большое удовольствие. Я, конечно, был профаном в этом деле и, судя по тому, что она знала больше меня в этом бизнесе, потому что она была старше меня, я, как мог, скрывал свою некомпетентность, чтобы не выглядеть полным олухом. Тем не менее, несмотря на мое смущение, она предложила меня научить целоваться по-настоящему так, чтобы у девушек кружилась голова.

Я думал, что у нас опять начнутся лизательные контакты, к которым мы стали привыкать, что ей особенно нравилось. Но минуя дом и хозяйские постройки, мы спустились через сад к реке, где у нас были разбиты грядки с овощами. Был июль месяц самой жаркой погодой в этих местах.

В конце дедушкиного огорода, на берегу самой реки, росли пышные, увесистые кусты помидоров, спелыми боками предлагая свои услуги. Лена сорвала один из них, мы подошли к реке и сели на мостик, болтая в воде ногами. Взяв помидор в левую руку, она вырвала ножку и попросила внимательно смотреть, что она будет делать. Алёна поднесла помидор ко рту и слегка высунув кончик языка, начала им водить вокруг этой лунки, из которой она вырвала мочку. Дойдя языком до самого центра, она вонзила туда свое жало и, прикрыв глаза, начала его слегка полизывать и посасывать. У меня закружилась голова. С точностью один к одному сестра повторяла движение, которое я делал на её персике и которому она учила меня раньше. Я спросил:

- Это что, целоваться по-французски так же, как и целовать твой персик? – спросил я. Свой персик она почему-то любила называть «бутоном роз», окропленных утренний росой.

- Делай! - почти приказала мне сестра и передала помидор.

Я тщательно повторил на обсосанном Ленкой помидоре все движения, как ей нравится и, видимо, этим угодил. Я не видел, что в этом деле существуют какие-то особые сложности, но, по ее просьбе, сделал это несколько раз ещё, слегка прикрыв глаза. Она хотела быть уверенной, что я правильно понял её урок. Журчащая под боком река, располагала к благотворному состоянию моей трепетной души. В голубом небе, усеянном густыми облаками, носились беснующиеся стрижи и ласточки, расчерчивая его на квадраты острыми крыльями. Где-то совсем рядом, в такт журчанию реки, гудел неугомонный шмель. Лепота чувствовалась во всём.

Ущипнув за попу, Лена меня остановила, вытащив из омута мечты и благих намерений. Она отвела руку с помидором в сторону и ещё раз повторила работу языком, только в обратную сторону, ускорив движение языка до космической скорости, слегка им покачивая и двигаясь из стороны в сторону. Её острый, гибкий язык был похож на жало ящерицы или кончик хвоста змеи. Он был настолько шустрым, а движения завораживающими, что у меня внизу живота появилось тёплое пятно, похожее на теннисный шар, и стало подниматься медленно наверх. Мне стало не очень удобно, потому что со мной начали происходить какие-то метаморфозы. В том месте, где у меня был пенис, появилась «палатка» – спортивные трусы вздыбились, потому что в них упёрся твердеющий мальчуковой перчик. Лена довольно улыбнулась, погладила меня через плавки, и он стал ещё тверже. Я часто задышал, не понимая, что мне делать, и у меня закружилась голова. Мне было страшно, но приятно. Больше всего я испугался того, что не понимал, как мне быть и почему со мной это происходит?

Моя опытная старшая сестра сказала, что всё нормально, потому что в это лето у меня затвердели кончики сосков. В них появились камешки размером с горошину, они были очень горячими и болели. Мой член ещё был лысым, лишь изредка кое-где покрылся редкими чёрными волосками. Эти признаки говорили о том, что я ещё подросток и не до конца развитый по сравнению даже с моими одноклассниками, у которых уже вовсю благоухал волосяной покров, как у взрослых мужчин. Мне едва исполнилось тринадцать лет, и я только перешёл в седьмой класс. Я был еще совсем ребёнком и даже по росту был таким маленьким, что в классе, на физкультуре, стоял последним, и когда заканчивался расчёт, я делал шаг вперед и кричал: расчёт окончен! Так было положено обозначать крайнего и самого маленького человека в классе.

Однако, моя дорогая бабушка Ксения-Есения всех посылала нафиг, когда я ей жаловался, и всегда меня поддерживала. Она говорила, чтобы я гордился своим перчиком, потому что он у меня не такой, как у всех, а будет как у папы. Я должен им гордиться, потому что все девочки будут мои, как только его попробуют. Откуда бабушка знала, какой у моего папы «валерчик», я не знаю, но всё равно ей верил. Позже я стал обращать внимание и замечать это дело у других мальчиков из класса, и неожиданно заметил, что у меня, действительно, не такой, как у всех. Он больше, и даже намного больше, хотя и лысый и никакого волосяного покрова пока нету. Но это дело, как говорится, наживное и не главное. А главное то, что мой подростковый член уже можно брать двумя руками. Когда он слегка возбуждался, а в последнее время, после Ленкиных уроков, это было постоянно, в туалете я мог его взять двумя руками, и ещё оставалась сверху целая головка. И скорее всего, как уверяла моя бабушка, девочкам это будет очень нравиться, а может, даже и взрослым тётям тоже.

После эксперимента с помидором, уже на сеновале, мы с Леной опять показывали друг другу и ласкали наше богатство с приятными ощущениями. У меня опять повторилась та же ситуация, что и на реке. Лена была в восторге, раздвинула ножки и попросила меня лечь на неё. Мы стали имитировать любовь, как мама с папой делают дома, так же, как и дедушка с бабушкой, что мы наблюдали не раз. Лена сказала, чтобы я поскорее вырастал, и мы можем тоже это сделать, а пока давай делать только через одежду.

В самом конце каникул перед возвращением в Одессу мы с ней в очередной раз уединились в укромном месте на лугу и сняли нашу последнюю защиту - плавки, в которых мы проходили всё лето. Тела наши были загорелые и энергичные, сестра раздвинула ножки и опять натянула меня на себя. Сестра попросила, чтобы я ещё раз сделал, как папа с мамой. Но не в бутончик, а пониже, там, где начинаются её бёдра. Я туда засунул свой совсем уже недетский перец и попробовал повторить движение отца и дедушки. Мне это понравилось, а Алёне особенно, потому что верхней частью своего широкого пениса, я тёрся о её пухлый бутон, губки которого стали обильно намокать. Она опять заставила меня поцеловать «лепестки розы» и окропить их утренней росой, и я это уже сделал с нетерпением и жадностью. Причём реакция меня самого удивила, потому что, когда я начал это делать, я сам возбуждался. Мне передавались какие-то необыкновенные флюиды, и они меня будоражили.

Лена была старше меня, и я понимал, что пришло её время заняться чем-то более серьезным, чем размышлением о моей невинности и слюнями на помидорах. Я думаю, что ей бы подошло что-то более серьезное, потому что я ещё маленький и мало в этом разбираюсь. Но мой пенис совсем не такой уж и маленький, как я думал, а уже ого-го, как с восторгом заметила Ленка. И после того, как мой язык доставил ей необыкновенное удовольствие, её бутон снова стал влажным. Сестра приятно постанывала и слегка вздрагивала.

По-видимому, в знак благодарности, она схватила мой толстеющий член тонкими пальцами, крепко сжала и начала быстро и мощно его массировать, качая сверху вниз, меняя угол наклона, давление руки и скорость. Она это делала красиво и со знанием дела, а возможно, чисто интуитивно. Всё-таки наша семья в этом бизнесе очень продвинутая, как говорится, гены берут своё. Я наблюдал за ней завороженными глазами, слегка приоткрыв рот от непонятного, наступающего удовольствия. Очень быстро, буквально через минуту грохнули все гаубицы мира и орудия всей планеты, и я провалился в бездну.

Покачиваясь на мягких, тёплых облаках райского удовольствия, через несколько мгновений или даже минут, грохот в ушах стал отдаляться. Ко мне возвратилось сознание и ориентация в пространстве. Я опять услышал музыку голоса сестры, запах сухого клевера и аромат лета. Член стоял, как ракета строго вверх - красный и дышащий, как живой человек, слегка подрагивая. Из центра головки, из самой дырочки, медленно выползала густая, желто-голубая масса, похожая на бабушкин кисель. Она ползла медленно, её было много и с каждым толчком становилось еще больше. Энергия и пульсация моего члена отдавалась в сердце и стучала в висках.

Лена смотрела на меня, широко улыбаясь, довольная, как слон, и наполненная любовью. Её глаза светились ярче солнца! В тот божественный момент она казалась самой красивой девушкой на свете, красивее лучшей мисс вселенная! Я не знал, что со мной происходит, но был спокоен. Теперь, я уверен, что моя сестра во всём разберётся и меня не оставит в неведении.

Наше лето любви заканчивалось вместе с каникулами и нам пора было собираться домой, в Одессу. То, что сделала со мной Ленка на сеновале, забыть невозможно, и мне поскорее хотелось это снова повторить. Этим самым я заболел, и каким будет моё лечение, теперь придётся выяснять в Одессе. Там живёт бабушка Ксения, и она знает ответы на любые вопросы. Тем более, будут снова каникулы, и следующим летом мы снова рванём в Суджу. Конечно, ожидание этого момента будет сущим испытанием. Нам хотелось как можно скорее вновь окунуться в те волшебные мгновения мечты на сеновале.