19+

Легкая, невесомая пена беззаботного, и потому самоотверженного, девичьего разврата спала и растворилась после моего девятнадцатилетия, когда моя подруга Соня Шнайдер подарила мне в коробке с медвежатами девятнадцатидюймовый (по количеству лет) фаллоимитатор японской фирмы Vsunwdjоррu и букет мелких роз с сердечком и блестками. Член был громадный, черного цвета, с подогревом. Он умел говорить «Катя, я тебя люблю», пульсировал и изгибался с разной частотой, и стрелял на полтора метра белой жидкостью, баллон с которой прилагался в комплекте с инструкцией. Инструкция была с картинками и не оставляла никаких сомнений в полезности прибора. Еще у члена была нежная силиконовая слегка прозрачная черная крайняя плоть, ее можно было двигать вперед и назад, сообщая изделию то грозную налитость страстью, то домашнюю трогательную безобидность.

В тот вечер мы с Сонькой дружески поеблись, она оттрахала меня языком в запретных местах, а потом долго удовлетворенно сосала мне пальцы на ногах. Уже ночью мы нарисовали на ватманском листе девицу с большой жопой и стреляли в нее синтетической спермой как в мишень. Сперма пахла ванилином. Потом, в темноте мы голышом курили на балконе. Начинался мелкий дождик. Было холодно. Я бросила недокуренную сигарету вниз и смотрела, как она упала, ударившись о невидимую ветку клена внизу, рассыпав чахлые искры. На макушку мне капала вода.

Мы ушли греться в душ. Соня Шнайдер терла меня пенной мочалкой, а я смотрела на ее большие круглые сиськи, и вдруг заплакала. Я сидела в ванной, рыдала, а Соня Шнайдер лила на меня горячую воду и приговаривала обычные в таких случаях бессмысленные слова утешения: «дура, ну что ты, дура, не реви! Идиота кусок. Всё хорошо. Всё образуется. Дура! Ты же умница, ты же красавица. Всё будет хорошо». «Ты не понимаешь, Сонька, — говорила я, всхлипывая и сморкаясь, — ты не понимаешь. Никто меня не понимает». Чего именно никто не понимает, мне и самой было неведомо, но я рыдала и все никак не могла остановиться. Мне было жалко себя, жалко Соньку, жалко этот дождливый летний вечер, жалко всех.

Было жалко денег, потраченных на деньрожденное кафе, куда надо было пригласить девчонок. А они смотрели пристально, завистливо. И дарили всякую хрень. Папа улетел отдыхать со своей юнной подругой (прямо вот юнной через два «Н») Я ведь июльская, и отец постоянно в июле бывает в отпусках, в стремлении оказаться в еще более летних краях. Опять же подруга. Подруга — его охотничий трофей, он ей гордится. И может быть что-то еще.

Володю я приглашать не стала. Нельзя вот так привести своими руками своего собственного МЧ №1 в малинник подвыпивших дев. Проверка чувств — это не наш метод.

А вот Мишка не смог быть. Мишка улетел в Якутск. Гацкий Мишка улетел в Якутию! В Якутию, Карл! Нет, это невообразимо. Мишка играет в долбаной рок-группе не виолон... нет, это выговорить невозможно. Он играет на виолончели, все время шляется по гастролям, то он в Питере, то в Алматы, то в Е-Бурге, и так без перерыва. Большой чёс. Замучил меня рассказами, как сложно эту мандулу сдавать в багаж. В редкие его прилеты на базу, мы с ним очень трахаемся. С Володей у меня любовь, а с Мишкой мы трахаемся, но очень. И он, как назло, улетел на мой день рождения. А я знаю эти гастроли. Представляю этих крепких якуток, которые швыряют майки на сцену. И понимаю, что у нас тут ясный день, я выслушиваю в кафе сплетни, а там уже ночь, и Мишка ебет якуток в номере люкс, отражаясь в зеркалах. И тут получаю от него поздравлялку: «Катька, с Днем рожденья! » И фотографический кот с цветочком. Бля! Он там ебет якутку и шлет мне КОТИКА. В мой, блять, день рожденья.

У меня раздваивается мозг. Я не знаю, как отвечать на такую хуйню. Можно ответить: «Дорогой Миша, я очень рада, спасибо! » Но я склоняюсь к другой редакции текста: «Ты охуел там, гаденыш! » Но не успеваю ничего отправить. Он шлет мне по ватсапу ролик известного мульта, где главный герой дарит своей девушке на ДР кота. «Я дарю тебе кота, потому что он самое ценное, что у меня есть после фантика от жвачки и Аллы Пугачевой. Правда кот срет по углам, от него куча шерсти, у него педикулез и глисты, еще он дерет когти об мебель и т. д. « Там котяра шикарный. Я срочно прощаю Мишку, отлучаюсь на две минуты из-за столика и шлю ему фотку своей задницы в белых хлопковых трусах. Всё, как он любит. Трусы чуть приспущены. Сразу получаю в ответ сердечки, и еще минуты через три видео: на заставке планшета фотка моей попы в трусах. рассказы эротические Сам ролик снят смартфоном левой рукой. На заднем плане, значит, моя прекрасная жопа. А на переднем, он расстегивает штаны, достает толстого друга и дрочит на мою задницу. Я веселюсь и счастлива. Даже хочу уже показать это дело Соньке Шнайдер, но тут понимаю, что что-то не так. Изображение прыгает и мелькает, но видно, что на члене большая круглая родинка.

Размером с два рубля. Родинку отчетливо видно между большим пальцем дрочащей руки и залупой. А мне ли не знать, что никакой родинки там нет. У меня все обрывается внутри. Это передать невозможно. Я долго соображаю, думаю, что ошиблась адресом, миллион глупостей проносится в моей голове. Но потом становится понятно, что, как и было сказано, где-то поблизости Мишка ебет свою прекрасную широколицую могучую якутку. А мою попку он уступил, скорее всего клавишнику Сереге, и тот, наебавшись всласть с якуткой, тунгуской, китайкой и алеуткой, теперь дрочит на меня. А мишкина якутка стоит раком и скалит зубы на всё это дело. А Мишка ее ебет. А он умеет. У меня похолодело внутри, напряжение в сети, вероятно, упало, свет конкретно померк. Во рту насрали те самые кошки. Я чуть не сдохла. Потом уговорила себя не дрожать рукой, допила совершенно безвкусное вино из рюмки и пошла к официанту Мите. Я с ним накануне договаривалась об устройстве этого идиотского праздника, так что можно считать Митю-официанта моим старым знакомым. У меня есть простое, но эффективное правило: чтобы не было очень противно, или просто, чтобы было что вспомнить, надо закадрить парня. На свете много хороших людей, я в это верю. И почему бы не поебаться с хорошим человеком? Я склеила Митю быстро. Щас я вас научу. Это просто. Если парень не родился в Сыктывкаре и не ходил в ясли при Карагандинском угольном бассейне, то почти наверняка уже в пубертатном возрасте он прочитал брошюру «Как бесплатно за пять минут выебать десять девок и не подцепить триппер». Поэтому любой нормальный парень считает себя знатоком тайн женской души и обладателем тайных секретов. И если вы, глядя на него поправляете волосы, выпрямляете спину и невзначай показываете ему ладони, он считывает то, что было написано в учебнике, и думает «эта сучка влюблена без памяти и даст прямо здесь». Короче. Я подхожу к официанту Мите, говорю какие-то слова, поправляю волосы, глядя нежно-нежно, выгибаю спину (тут важно не перепутать порядок действий). Да, еще важно говорить наиболее блядским голосом с хрипотцой, но с переходом на фальцет. Это сильно на них действует. Голос должен быть такой в диапазоне от прокуренной глотки Zаz и грубо й Коvасs, до фальцета LP и сюсюканья Клары Румяновой.

— Вот, — говорю я и развожу руки в стороны, показывая открытые ладони, — вот, Митя, такие дела. День рожденья! — и смотрю на то место под его бардовым форменным фартуком, где должен (я знаю) должен быть хуй, — поздравь. Поздравь, — говорю я и делаю движение глазами в сторону туалета.

— Поздравляю, — говорит Митя.

— Точно поздравляешь? — говорю я.

— Да.

— Стучать четыре раза, — и ухожу в дамскую комнату.

Через две минуты мы ебемся с Митей в неудобной позе. Ровно там, где я только что делала фото попы в трусах. Теперь трусы забыты, и Митя неловко меня ебет. Мне важно, чтобы он продержался какое-то время, поэтому работаю только на себя: никаких мышц влагалища, никаких резких движений. Только плавное скольжение и тихо-тихо, без стонов, а то он перевозбудится и всё — взрыв на старте. Митя

волнуется, хуй у него временами чуть опадает — это нежно, главное, чтобы не выскочил. Он держит меня одной рукой за талию, рука у него хорошая, крепкая и не грубая. Другой он упирается в стенку, придавая нашей конструкции пластическую устойчивость. Митя начинает мне по-настоящему нравиться, Митя заботлив, старателен, мне нравится его физиономия — перекошенная от страсти, с закрытыми глазами. Веснушки около сморщенного от любви носа. Он отличный. Митя мне начинает нравиться. Мысль из головы спускается неторопливо ниже, у меня начинает биться сердце, живот как-то детски радуется, напрягается, грудь твердеет, все это докатывается до промежности, клитора, и хрен бы с ним с клитором, доходит до самых глубин пизды. Всё, я кончаю, дергаюсь пару раз не очень сильно, потом еще пару раз, стараюсь то есть не дергаться, но не выходит, поэтому вздрагиваю уже как от бомбежки, вцепляюсь в этого чудесного официанта Митю с его эротическими веснушками, которых я уже не вижу, потому что зажмурилась и немножечко так ору от всей этой ебли. Мы роняем крышку толчка! Грохот и осколки. Митя пугается; происходит расстыковка, он корчится и кончает куда-то себе в трусы. Тада! Успех! Кто ебался в обстановке, максимально приближенной к боевой, тот меня поймет. Особенно те, кто сводил счеты за измену.

Слегка мокрые мы одновременно с ним выкатываемся из туалета. У меня такое лицо, как будто я только что поеблась в туалете. Я расплачиваюсь с Митей трясущимися руками, но оставляю большие чаевые, чтобы подпортить Мите кайф еще больше. Это моя месть за симпатию к нему. И я сворачиваю кильдым. Подружки в ахуе. Еще рано. Мы с Соней Шнайдер едем ко мне домой с букетами и пакетами. Дальше вы знаете: я плачу в душе.

Позднее утро шумело, уже дневным, успокоенным бульваром через открытое окно, светило дырочками сквозь штору и жужжало на кухне кофемолкой в руках Сони Шнайдер. Я представила чуть толстые Сонькины босые ноги, стоящие на полу, представила кофемолку в ее руках — Сонькины сильные руки с коротким маникюром могли бы походить на мужские, если бы не их решительная женственность. «Тихо подойти, обнять сзади и прижаться лобком к ее попке. К попочке «, — подумала я и, передвинувшись к краю кровати, неожиданно для себя почувствовала блаженный покой внизу живота. Это было чувство полного счастливого покоя. Тогда я повернулась набок, поджала коленки под подбородок и сжала пизду. Это было прекрасно. Все вот говорят об эротике желания, о возбужденном томлении, ожидании, предвкушении; говорят о том, как они грезят еблей, как замечателен оргазм, скрип, стоны, укусы и дорогие подарки поклонников. Но никто не говорит об эротике полной, теплой и сухой удовлетворенности, когда пизда не хочет, но ей так хорошо, так приятно, так любовно-нежно, что просто прелесть. Удовлетворенность — это не отсутствие полового чувства, нифига, это его лучшая и совершеннейшая форма, наебавшийся человек переживает самые лучшие эротические эмоции наслаждения послевкусия и расслабленности. Говорят, что окситоцин всему причина. Пожалуйста, наздоровье. Путь окситоцин. Насыщенность любовью — вот что важно, ради этого все неудобства, переживания и риск, долгие переписки, звонки и вздохи при луне. Тихое счастье во всем теле, покой в душе. Покой в душе. Покой, блять, в душе! Ебтвоюмать!

— Убью гада! — заорала я, — Мишка — ебливый придурок! Убью его!

— Позвони Мишке, — кофемолка умолкла, и Сонька въехала в дверной проем, скользя тапками по паркету. Оказывается, на ней были мои тапки, и халат. Морда у нее была заспанная, но вполне себе ничего. Я не ответила, бросилась носом в подушку и притаилась. Почувствовала, что она села с краю. Она поцеловала мне попку. Я закрыла голову одеялом. Под одеялом услышала электронное пиканье, сквозь одеяло, сквозь ревность эту мою, обиду, сквозь мой позор и ужас до меня медленно доходит, что Сонька по моему телефону звонит ему. Она не знает в чем дело. Она представить себе не может этого кошмара, клавишника с моей фотографией, Мишку с якуткой. Слышу Сонькин голос: Привет-привет... Соня... нет... поговори с ней, — и сует мне в подушку телефон. Я говорить не могу, слышу: Здорово, именинница! Я тебя люблю. Тебе понравилась моя наклейка? — я совершенно обалдеваю от Мишкиного свинства, ничего понять не могу, начинаю представлять какую-то наклейку на его виолончели — голую якутянку с татуировкой «Прошмандовка» готическим шрифтом чуть выше пизды. Мишка что-то пыхтит там в Якутии, я не очень понимаю, что. Он тоже. — Я, кажется, что-то не то сделал. Ладно. Просто я хотел тебе напомнить про Чикиту. Ты мне прислала фотку моей любимой попы, я тебе — Чикиту.

— Я тебя люблю, идиот, — неожиданно для себя прокричала я ему и нажала отбой. Я хохотала и рыдала. Сонька посмотрела на меня внимательно и принесла стакан воды: ты ёбнулась, — сообщила она мне.

Смысл в том, что наше с Мишкой «домашнее» прозвище его хуя было Чикита — в честь марки бананов. Да, у Мишкиного толстого тупоносого хуя было женское имя Чикита. Короче. Это был не чужой член с родинкой, это был его родной хуй с наклейкой от бананов «Сhiquitа». Он прилепил к своему хую наклейку от бананов. Он напомнил мне лучшие наши ебливые часы, когда женское имя Чикиты как бы смягчало пафос ебли, снимало напряжение неловкости «борьбы полов» и много чего еще. А я не разглядела — картинка все время мелькала — что там разберешь.

— Ну, я пожалуй, это, пойду, — сказала Сонька, — кофе сваришь сама. Ты втюрилась, мне тут делать нечего.

— Нихрена я не втюрилась, — проворчала я, — я Володю люблю.

— Вот щас вот это самое, ты сама понимаешь, что ты сейчас сказала?

— Нет, — сдалась я, — не понимаю. Я люблю Мишку. Я его охрененно люблю, понимаешь?

— А, ну да, я читала. Даже в кино видела, в мультфильме. Так бывает, не ссы. Так бывает: девушка с ним ебется-ебется, ебется-ебется, потом раз, внезапно! — влюбилась по уши. Любовь коварная штука.

— Сонька, пошла в жопу.

— Ты воду-то выпей.

— За тебя.

— Лехаим! Будьмо! (На этом незаконченный рассказ обрывается, потому как дальше мне писать лень. Опять же пафос будет нарастать как эрекция у пубертатного подростка. А оно вам надо?)