Семейные проблемы

Я пришёл из армии, а встретила меня только запертая дверь квартиры со сменёнными замками. Хоть я и имел право выбить эту злосчастную дверь и войти в квартиру, в которой был прописан, но делать этого не стал. Запертая дверь была мне своеобразным знаком — «тебя здесь не ждут»!

Дело в том, что перед армией, я вдрызг рассорился с мамой из-за её очередного любовника. Я с пониманием относился к тому, что после смерти отца, мать стала приводить домой мужчин, но чтобы те смели командовать мной, совершеннолетним лбом, словно получили это право, завалив в постель мою мать — с этим я смириться не мог. В тот раз именно так и вышло. Я спокойно сидел в своей комнате, бренчал на гитаре. Тут приходит мать с очередным бойфрендом. Ну тут и началось... Заходит этот наглый тип ко мне и говорит, давай, мол, поговорим, как мужики. Меня, мол, Витя зовут. И начинает мне задвигать — типа моя музыка им мешает, да и моё присутствие в квартире тоже не даёт моей матери расслабиться, когда они заняты этим. Из-за этого он бедненький оргазм на маме получить не может. Говорит он, да нагло так: — Иди, пацан, погуляй часика два. Мы почпокаемся, а потом ты приходи!

Меня взбесил он не по-детски тогда... Я ему и выдал «двоечку» в лицо (я боксом занимался). Пока он пытался прийти в себя, я схватил его за грудки, хоть и был он в два раза тяжелее меня, и спустил его тушку с лестницы. Мать орёт на меня, визжит. Этот снизу ментов вызвать грозится! Я ему и крикнул в ответ: — Вызывай, сука, пока не убил здесь тебя! Мне всё равно через два дня на сборный пункт и в армию! Тот и сдриснул мигом. Мать захлопнула дверь и крикнула: — Живи теперь, где хочешь, ублюдок! Такой же зверь, как и папаша!

— А что, папа тебе тоже с кем попало ебаться не давал, что ты его так ненавидишь? — в сердцах выкрикнул я.

— Проваливай, скотина! Чтоб мои глаза тебя не видели! — взвыла из-за двери мать.

Ну, я и не стал с ней дальше препираться — без толку. В чём был — в футболке, трениках и домашних тапках на босу ногу, я так и пошёл в военкомат. А на улице уже осень и довольно холодно. Говорю, отправьте меня на сборный пункт пораньше, выгнали меня из дома. Военком — хороший мужик, говорит мне: — Не печалься, сынок, Родина тебя не бросит, на ближайшие два года тебя обует, оденет, накормит и крышу над головой даст. А если и после дембеля будет худо — приходи, определим тебя на сверхсрочную.

Военком лично отвёз меня на сборный пункт и приказал дежурившему там офицеру: — Парня подержать тут надо до подхода основного потока. Накормите, выдайте обмундирование какое-нибудь временно. У него сложная жизненная ситуация. Помочь надо. Вот так я ушёл в армию.

Зато теперь я стоял перед той же запертой дверью. Дежавю? Я спустился к выходу из подъезда, стою, облокотился на перила — думаю, что же мне делать-то теперь. Гляжу мимо меня девушка приятная, ладненькая такая прошмыгнула. Лет восемнадцать, среднего роста, стройная, в руках тетрадка с надписью «конспекты» — студентка. Глаза синие, как озёра — утонуть можно! Личико очень милое — носик прямой, чуть курносый, губки бантиком, а волосы чёрные, как вороново крыло — волосок к волоску расчёсанные, красивые — невозможно. Я и думаю, куда эта красота идёт, такой волнующей походкой. Под лёгким длинным голубым сарафаном без бретелек соблазнительно покачиваются, обтянутые резинкой — гармошкой тугие груди размера второго-третьего (ох-х, без лифчика), сзади под лёгкой тканью перекатываются плотные круглые ягодицы... М-м-м-м, а мне только двадцать лет, и женщины у меня больше двух лет не было.

Девушка, проходя мимо меня, с интересом стрельнула по мне глазками. А что, я высокий, молодой, стройный в красивой десантной дембельской форме. Она взгляд на мне задержала, потом глаза опустила и улыбнулась слегка-слегка. Ух-х-х, какая! У меня аж голова закружилась, оттого, что вся кровь устремилась совсем к другой голове. Еще с полминуты я стоял, как прибитый... Я понял — надо знакомиться срочно, пока такую красоту у меня из-под носа не увели. Если занята кем-то, лучше я у него её уведу. Я шмыгнул в подъезд за ней, и, глядя в лестничный пролёт, постарался увидеть, на какой этаж идёт девушка. Я увидел её ручку на перилах второго этажа. Я, стараясь не топать, стал подниматься за ней. Девушка впереди, остановилась на моём этаже и у моей двери! Она достала из кармашка ключи и принялась открывать дверь. Ёптыть! Да, как так-то? У меня это в голове не помещалось.

Я окликнул её: — Девушка!

— Да? — вопросительно посмотрела на меня она.

— А вы кто? — спросил я, — Просто, не поймите меня неправильно, я до армии жил в этой самой квартире.

— А-а-а... — вдруг понимая, и испуганно пятясь к стене, проговорила девушка — Так вы... наверно, Саша?

— Да, я Саша — Александр Ерёмин — спокойно сказал я — А вы-то кто?

— Знаете, это долго объяснять... — залепетала она.

— Ну, мне торопиться некуда — сказал я — Может, пройдём в квартиру, и Вы мне объясните, что к чему? Обещаю вести себя прилично!

— Ну... проходите... — неуверенно сказала девушка.

Я прошёл в дверь и присел у порога расшнуровывать берцы. Девушка прошла мимо меня, чуть коснувшись своим упругим бедром моей щеки. Моё «сердце» в штанах ёкнуло еще раз. Девушка грациозно стянула сандалии, и прошла в мою, точнее, в бывшую мою, комнату.

— Подождите, пожалуйста, на кухне, я переоденусь! — крикнула она и прикрыла дверь.

Я, повесил берет и камуфляжную куртку на крючок в прихожей, оставшись в тельняшке. Затем, поправив перед зеркалом ремень, я прошёл на кухню. Обстановка в доме изменилась, но была узнаваема — всё равно, многие вещи были на своих местах. Вот картина висит, цветы опять же в наших горшках... Значит, мать не продала квартиру — уже хорошо! А эта девушка? Квартирантку что ли пустила? Я уселся на кухне.

Через пять минут вошла девушка, она была в свободной белой футболке (опять без лифчика, отметил я, определив по тому, как натурально покачивались от движений её груди) и спортивных обтягивающих штанах чёрного цвета. Штанишки, конечно, надо сказать, обтягивали очень хорошо. У меня аж шишка задымилась от вида её стройных длинных ножек и шикарной мясистой и упругой попки.

— Чай налить? — простецки спросила она.

— Да, пожалуй! Голоден как волк... — отозвался я.

— Давай, тогда, тебе борщ погрею, — сказала она.

— Давай! Послушай, а звать — то тебя как? А то ты меня знаешь откуда-то, а я тебя нет... — тихо проговорил я.

— Оля меня зовут... — вздохнула девушка и замолчала, помешивая борщ в кастрюле на плите.

— Ну, рассказывай, Оля, кто-ты, откуда взялась и почему в моей комнате обитаешь теперь?

— Короче, не обижайся, Саш, но мама твоя вышла замуж за моего папу! Мы в общежитии до этого ютились, а потом переехали сюда. Мама и отдала мне эту комнату — сказала, могу там располагаться...

— А что мне на тебя-то обижаться? Ты при чём? Ну, дела... — протянул я — А как сейчас мама, вообще, злится на меня?

— Знаешь, еще злится. Обзывает тебя по-всякому... Она же ежедневно видит моего папу, которого ты тогда избил...

— Ого, поворот... — аж присвистнул я — А отец-то твой как? Сильно я рихтанул его тогда?

Она поставила тарелку борща на стол и стала смотреть, как я ем. Она облокотилась на стол, в вырезе футболки я смог рассмотреть её качнувшиеся красивые груди, но сосков, конечно, не увидел.

— Ну, так... нормально, — слегка усмехнулась Оля, продолжив разговор — лицо разбил и два ребра сломал! А как там между вами вышло-то? А то мать тебя описывает вовсе зверем, а ты я вижу — адекватный (тут Оля слегка замялась)... и довольно милый!

Ну и рассказал я Оле, как всё тогда вышло в деталях, конечно, слегка смягчая и убирая матерный диалект — ну, вот, не могу я матом при девчонках ругаться. Она немного раскраснелась, видимо, стыдно ей было за поведение отца.

— И ты прямо в тапочках в военкомат тогда ушёл? — поразилась она — Слушай, я тебя понимаю. Я бы тоже ему лицо тогда начистила! Не смотри на меня так! (она заметила мой удивлённый взгляд) Я знаю, что мой отец — хамоватый и грубый... никогда его не любила... я же с мамой жила у тёти до тринадцати лет — они разведены были. А потом мама умерла, и я к отцу жить отправилась, тётке я стала, как бельмо на глазу — не захотела она меня оставлять у себя. — Да ты тоже бунтарка? — улыбнулся я — Одни бунтари в семье!

— Саш, а как же ты теперь будешь? — спросила Оля, убирая тарелку — Тебе же негде жить! А мать — я не уверена, что она пустит тебя обратно.

— Да, придумаю что-нибудь! — с горечью в голосе произнёс я. Действительно было горько. И думать об этом не хотелось.

— Ночевать буду на вокзале пока! А там, попробую в милицию устроиться, говорят, общежитие дают! — обнадёжил её я.

— Но так же нельзя! — возмутилась Оля — Половина этой квартиры по закону твоя! Это мы тут на птичьих правах.

— Оль, ну что ты говоришь! — начал спорить с ней я — В любом случае, такую девушку, как ты я никогда из комнаты не выгоню. Лучше сам под забором переночую...

— Я тебе нравлюсь что ли? Ну, давай, вместе обитать будем в твоей комнате и спать в одной кроватке? — пошутила Оля, но тут же испугалась своей шутки. Она густо покраснела и опустила глаза.

— Нравишься — не то слово! — прошептал я, чувствуя зарождение меж нами чего-то большего, чем доверие — Кажется, я влюбляюсь в тебя!

Оля нахмурилась, словно что-то обдумывая.

— Подожди! — сказала она, — мне подумать нужно.

Минут через пять на её лице заиграла лёгкая загадочная улыбка.

— Я придумала! Хитрый ход, хоть и нечестный! — прошептала мне она — Но он будет отличным ответом на лишение тебя собственного дома!

— Что за план? — спросил напрямик я.

— В общем, нам надо, чтобы мама и папа застали нас сегодня голыми в постели! И всё! Ради того, чтобы вернуть тебя домой, я даже раздеться перед тобой готова, но, конечно, без реального интима! Просто изобразим с тобой секс понатуральнее... Ты согласен? После этого ты, называешься моим парнем и по любому, возвращаешься домой! Та-дам! — улыбаясь мне, с восторгом сказала она.

— Угу! — хмуро заметил я — Или ты... Та-дам!... вылетаешь из дома ко мне под забор... Я то свою мать знаю — визгу много будет!

— Да, это я как-то не подумала... — насупившись, заметила Оля.

— Но начало плана про голых, и в постельке, мне понравилось... хорошее такое начало... заманчивое! — улыбаясь Оле, протянул я. Та потупила взгляд и зарделась, но было видно, что ей приятно!

— Тогда так! Саш, у меня немного скопилось денег, — в отчаянии, чуть не плача, прошептала Оля — Давай, я тебе их дам, ты снимешь квартиру на месяц, работу найдёшь, а потом отдашь.

— Вот этот план куда реальнее, спасибо! — заметил я — Но денег сейчас у тебя я не возьму. Я решил, просто приду вечером и поговорю с матерью и отчимом. Если будет всё плохо — тогда поможешь.

Я направился к двери и уже одеваясь, поймал жалостливый Олин взгляд. Я просто подошёл к ней, нежно обнял её, чего она совсем не ожидала, и сказал: — Не расстраивайся, котёнок! Всё будет хорошо!

А она привстала на цыпочки и нежно поцеловала меня, почти не приоткрывая губ, а потом шепнула на ухо: — Ты хороший! Добрый! Не уходи никуда! Я тут подумала про постельку — а почему бы и нет!

Я подхватил её на руки, плети её рук обвились вокруг моей шеи, её жаркие губы прижались к моим губам.

— Пойдём... Скорей... — прошептала, прерывая поцелуи, она.

Я внес её в комнату, и мы вместе опустились на кровать. кончала, но хотела ещё и ещё. Наконец и я ощутил, что меня накрывает пьянящее чувство мужской победы в постельной войне полов.

— Оленька, я вот-вот... — прошептал я.

— Давай быстрее в попу! Прижимай посильнее к дырочке и спускай, — скомандовала она.

Я выдернул из неё готовый к эякуляции член и вжал головку в дырочку пониже влагалища. Олина попа медленно разошлась, впуская мою головку, и я излился внутрь неё с каким-то радостным исступлением. Делая мелкие фрикции, я входил в её анус всё глубже. Моя сперма послужила отличной смазкой и Оля почти совсем не испытывала боли. Мой член, начавший падать после эякуляции, снова воспрял в узкой и горячей попке моей партнёрши. Оля почувствовала, как её вновь распирает изнутри и стала подмахивать моему члену, двигая попкой навстречу. Я ввёл ей во влагалище большие пальцы обеих рук и стал пилить её в две дырочки. Оля была просто на седьмом небе от возбуждения и желания. Она испытывала неимоверный кайф от секса. Её попка уже легко принимала в себя мой член на всю глубину. Мы трахались так минут пятнадцать.

— Ты будешь ещё кончать? — спросила Ольга — Давай, я помогу тебе, милый! А потом будем отдыхать, я устала.

— Давай, зайка! — согласился я — Ложись на животик, а я поимею тебя сзади, тебе будет удобнее мне подмахивать.

Оля перекатилась на живот и слегка оттопырила попку, приглашая меня войти в неё снова. Меж её круглых белых ягодиц зияло разработанное мной и приоткрытое, слегка сжимающееся красное отверстие. Я воткнул в него свой стоячий член. Оля опустила бёдра, я плотно прилёг на её попку, усиленно втыкая ей меж плотно сжатых ягодиц. В её отверстии стало еще теснее, и я начал получать уже то удовольствие, которое меня должно было привести к оргазму. Оля подбрасывала свою попку мне навстречу, эротично постанывая:

— Да, солнышко! Да! Имей мою задницу! Мне нравится, как ты меня ебёшь, любимый!

Через минуту я залил в неё ещё порцию своего семени, и обессиленно остался лежать на Оле недвижно.

— Отдыхаем? — спросил я её.

— Конечно. А то я что-то затрахалась! — отшутилась она. Я вынул из её попки опавший член, мы легли рядом и, расслабившись болтали обо всём на свете. Я узнал о ней много нового: что Оля потеряла девственность в шестнадцать с одноклассником, который толком ничего не умел, что потом у неё было три мужчины, с которыми ничего не сложилось. Я узнал, что у Оли, оказывается, есть парень в университете, но у них еще до постели не дошло.

— Как же мы теперь будем с тобой? — спросил я её.

— А вот так и будем! — улыбаясь, ответила она — В постели с тобой жить будем! Я теперь твоя девушка, а его я брошу! Мне кажется, я нашла того, кого давно искала.

— Тогда действуем по первому варианту твоего плана. Что нам с тобой терять? Прогонят — снимем квартиру и будем жить вдвоём — начнём семейную жизнь.

— Хорошо! — воодушевилась она, заулыбавшись — Тогда лежим и не одеваемся, до их прихода. Когда они придут, скидываем одеяло, и ты трахаешь меня так, чтобы я стонала! Еби меня по — настоящему, с оттягом! Пусть входят! Я хочу видеть их лица!

Мы встали, пошли — помылись! Оля быстренько убрала мои вещи с вешалки к нам в комнату. Мы голышом попили чай с печеньем и опять пошли к себе.

Где-то через час, тихо хлопнула входная дверь. Оля сказала, что родители всегда приходят вместе, так что можно начинать. И она потянула меня на себя. Уговаривать меня не пришлось. Я натянул Оленьку снова, и стал наращивать темп. Оля застонала подо мной. Ждать пришлось недолго.

— Здравствуй мам! Привет пап! — крикнули мы, почти одновременно, приоткрывшим дверь ошарашенным родителям.

Что тут было! Меня обзывали «тварью», «гнидой», «моральным уродом». Олю — «шлюхой», «потаскухой», «помойкой». А мы, глядя в их разозлённые лица, улыбались! Мы были счастливы!

Конечно, мы ушли от них. Тяжело жить с такими людьми под одной крышей. Теперь мы с Олей живём гражданским браком и она — лучшее, что случилось со мной в моей жизни.