Подруга моей матери

«Она сама залезла в капкан — став подругой моей матери... »

У моей мамы есть подружайка — однокурсница с института. Ни че так телка: худенькая, стройненькая, среднего роста, на лицо смазливая хотя ей и за пятьдесят, сиськи среднего размера, поджарая подтянутая попка, ножки ровные. Зовут Элина Викторовна. Не замужем, есть дочь. Элина достаточно часто приезжает к моей матери. Меня знает очень давно. Будучи ещё в школе, я также проделывал с ней свой хитро-умный трюк под столом с «уроненной вилкой». Да что уж там! Я был смышлёным малым и почти каждой подружке матери, которые приходили раньше к нам в гости, я заглянул между ног! Для «удобства», я даже притаскивал задрипанную соседскую собаку, чтобы как бы «играть» с ней под столом и, тем самым, длительно и совершенно легально там находиться. Да, я был умён не по годам! Пока мои сверстники с азартом шпилили в Денди, Сегу и Тетрис, я играл в более интересные игры! У скольких взрослых тётей я видел трусики... мммм даже ни с честь!

Так вот, Элина Викторовна — не то что моя тётя, которая мне все показывала специально. Эротическое зрелище обычно заканчивалось на уровне колен, где уже начиналась юбка. Ноги она всегда держала вместе. Лишь один раз, в момент нахождения меня под столом, она закинула одну ногу на другую и я мельком увидел её белые трусики. Этого волнительного момента, хватило, чтобы я с маниакальной одержимостью, дрочил потом до седьмого пота. А несколько лет назад, я начал засматриваться на неё не на шутку. Живет Элина Викторовна под Питером — в Тосно. А приехав, долго засиживалась с моей мамой, гоняя чаи и обсуждая всякую женскую ерунду. Как правило, после таких посиделок, я, в последнее время, подвозил её до места, от которого она уезжала на рейсовом автобусе. Но однажды, когда у мамы находилась ещё одна родственница из Белоруссии, я по дороге с Элиной, специально сымитировал спущенное колесо. И мы, естественно, уже не успевали на её автобус. А до следующего было несколько часов. Я позвонил матери и гордо сообщил эту «новость». Она сказала везти Элину Викторовну... к себе домой! В принципе, она и раньше ночевала у родителей. Но то — у них! А сейчас у родоков остановилась дальняя родственница. Элина, переговорив с мамой (я передал трубку), нерешительно согласилась. Это давало очень хорошие возможности.

Я привёз её к себе. Уже только одно то, что у меня в доме находится женщина, которую я давно хочу попробовать на хуй, поднимало мне настроение... и не только его. Заботливо разложив диванчик в зале и застелив его постельным бельём, я показал ей ложе. Элина Викторовна чувствовала себя неловко. Хочу сразу уделить пару слов её чертам, темпераменте и характере, чтобы в дальнейшем были понятны мои мотивы. Элина Викторовна была не дурна собой. Но в школе, ровно как и в институте, она стеснялась мальчиков, терялась, комплексовала и тупила — поэтому её прозвали «Клуша» (это из рассказов моей матери, когда я аккуратно работая над её психопортретом, ненавязчиво расспрашивал об её подруге). По типу темперамента она — меланхолик, что ставило в один ряд такие качества, как: ранимость, задумчивость, скрытность и т. д. Да ещё типичный — интроверт, что добавляло: замкнутость, уединенность, полную погружённость в свой воображаемый мир. Этого достаточно, чтобы понять, что подобными ей, очень просто манипулировать. Такой человек предпочтёт смириться с ситуацией, чем решительно начнёт пытаться преодолеть преграды и трудности.

Я часто слышал во время её разговоров с моей матерью нечто подобное: — Ой, Мария, тут так все сложно, что проще забиться в угол и промолчать в тряпочку!

Или такое:

— Маша! Я тебе говорю! Только тронешь, такое начнётся (это она про свою дочь), что лучше не вмешиваться! Потом ведь неделю выслушивать будешь!

И такое:

— Это ты, Маша, по мозгам настучать можешь! А я... эх, лучше все оставить как есть и закрыть на это глаза.

И даже это:

—... Пусть все будет, как будет... Чему быть — того не миновать...

Все выше перечисленное, рисовало мне отличную перспективу: неоднократно присунуть этой Клуше. * * *

Пока Элина скромно сидела на стульчике, я, для большей вероятности результата, достал бутылочку вина с «начинкой»! Уж этих «орудий» у меня полно в моих запасах. Я всегда имею впрок заранее приготовленное винцо, слегка разбавленное саке (оно не выдаёт себя запахом и вкусом), зато башню сносит, как самурайским мечом — напрочь!

Я тут недавно свою мать «угостил» такой вкусняшкой... она так «расхрабрилась», что не стесняясь, положила свои ноги мне на колени и попросила сделать массаж ступней! Я правда этим и ограничился. Но возбудился прямо скажу: не по-детски, трогая мать за ноги! — Саша, поздно уже. Надо бы ложиться! — завосклицала Клуша.

— Да ладно, Элина Викторовна, Вы в коем веке у меня в гостях! Давайте бахнем красненького! Завтра все равно воскресенье, часом раньше — часом позже домой поедете. А с утра ещё к маме может зайдём, поболтаете, — уже налил я ей бокал и распаковывал коробочку марципана, привезённого из самого Таллина. — Вот, держите! — я протянул вино и конфеты.

— Ой, ну я прямо не знаю. Может не нужно? — заладила она свою херню.

— Надо-надо! — я вложил ей в руку бокал и положил на колени коробку. Член пульсирующе отозвался в штанах. Ножки её были такими миленькими: ровненькие, в колготочках, пальчики в аккуратном педикюре.

Она неуверенно выпила. Закусила конфеткой. Я налил ещё. — Ой! Вторая?! — суетнула Клуша.

— Ещё и третья будет! Как Боженька велел! — сразу обрубил я её.

Скоренько налив и третью, затем — четвертую, и — пятую. Клуше понравилось, как за ней ухаживают. Я же, как официант приличного армянского заведения, обходительно обслуживал подругу матери.

Элина Викторовна опьянела в хлам. — Все! Все-все-все! Я пойду в душ, — Элина встала и покачиваясь, пошла в сторону ванной комнаты, виляя задом. После того, как она помылась и ушла в зал, я тоже пошёл ополоснуться. Когда я вышел, то надел на голую задницу шорты и постучал в её дверь.

— Элина Викторовна, я извиняюсь, можно спросить?

— Да... Конечно! — раздался голос. — Заходи!

Я вошёл. Элина лежала под одеялом. Это так интимно, когда ты находишься в одной комнате с женщиной! Если бы было светло, то она бы увидела, что у меня оттопырены шорты.

Я присел на стул и пододвинулся к дивану. Она включила ночник.

— Элина Викторовна, Вы, как опытная женщина, скажите мне? Только между нами? Мы ведь друзья? Я не могу обсуждать это с матерью, но Вы-то все о нас знаете! Я Вам доверяю. Если, скажем так, у мужчины, назовём это так, долго не получается найти девушку — то что нужно поменять в себе? Что сделать? — начал я свою заезжую пластинку.

— Ну, Санек,... спросил бы чего полегче? Я прямо... прямо не знаю, что тебе и посоветовать... — взяла она слово. — А ч-что именно не получается-то?

— Да все! Познакомится — не получается! А с теми, кого знаю, завести отношения — не получается!... Ну а про секс... Я извиняюсь за подробности... Так я вообще молчу... — тоскливо добавил я.

Элина Викторовна приподняла подушку и сместилась в полусидящее положение, натягивая одеяло по самую шею. — Секс... это тема отдельная...

— Элина Викторовна, позвольте я перейду на «ты»? А то я смущаюсь как-то.

— Да... давай на «ты», — согласилась пьяная вдрабадан женщина.

— Вот Вы, т. е. ты — умная красивая! Родила и вырастила такую достойную дочь! — начал я с самого мощного орудия — лести. — Как тебе все это удалось?!

— Ой, столько наговорил: умная... красивая!... Приятно... А про дочь... это ты заблуждаеш-ш-ься... Кровопийца, а не дочь... Всю душу вытащила своими претензиями! И так мать не устраивает и эдак! Уже и сама... разобрать не могу, где упустила? Где не доглядела?

— Что-что не разобрали? — переспросил я, медленно подсаживаясь к ней, на край дивана.

Она еле ворочала языком. —... А? Да, говорю, что не знаю, где проглядела?... С дочкой своей...

— А что она хочет-то? Чем недовольна?

Клуша медленно начала рассказ о своих проблемах с дочерью.

—... Все так сложно... С ними... Молодежью этой... — чуть ли не засыпая, говорила она мне.

— Элина?... — я не мог уже терпеть. Хуй до боли стоял, от мыслей, что можно прикоснуться к этой сучке. — Элина?

—... А?... — чуть ожила она.

Я медленно сунул руку под одеяло и скользнул по её горячей ноге к трусикам. — С-с-саша! Ты что?!... Ч-что... ты д-делаешь?! — встрепенулась она.

— Тсс! Элина! Я хочу тебя! — уже пальцами подцепил я её трусики.

— Са... ша! Ты... Что? — зашевелила она ногами. — Я не м-могу!

— Всего один раз! Пожалуйста! Я хочу тебя! — сместив трусики, я ладонью касался её голой волосатой пизды. — Элина! Не сопротивляйся! Один раз! Никто не узнает! Это будет наш секрет! Ты безумно красивая женщина! Я не могу устоять! Ты просто сводишь меня с ума!

Пока у нас была небольшая потасовка, одеяло съехало и я понял, что она — обнаженная! «Точно! А откуда у неё одежда-то? — вдруг осенило меня. — Она же не планировала ночевать в гостях».

Клуша продолжала сопротивляться — шевеля своими членами. Но это было не сопротивление, а скорее малоэффективные, беспорядочные движения руками и ногами. От того, что я сейчас буду ебать Элину Викторовну, у меня ехала «крыша»! — Элина! Тихо! — насколько позволяла ситуация, я поцеловал её в губы. Запихнул язык в рот и коснулся её языка.

Напряжение нарастало! Пульс строчил, как автомат Калашникова! Второй рукой я схватил Элину за грудь. Мммм, такая податливая, нежная! Так, вот сосочек! Покатаем! Да! Твердеет! Хорошо! Так, помнём пизденку! Пальцы попадали между половых губ и я чувствовал горячую мягкую плоть! Чуть раздвинем пошире! Трусики издали рвущийся звук! Ага, вот так! Ещё помнём! Отлично! Женщина — есть женщина! Между ног у неё взмокло.

— Нет! С-саша! Нет! — просила она. — ДА! ДА!

Теперь она даст!! И будет потом ещё не раз давать! И будет молчать!

Пизда Элины Викторовны потекла, как давленый лимон. Я стянул её на середину кровати. Дорывая трусики, и попытался раздвинуть ноги. — Элина! Никто не узнает! Не ломайся! Давай потрахаемся?! — хотя уже можно было не спрашивать, уже можно было насиловать эту Клушу! — Ну давай! Всего один разок! — сказал я для приличия, скидывая шорты.

Она продолжала делать попытки сопротивления, пытаясь меня отпихнуть ногой в грудь. Я продолжал хватать её за мокрую пизду. Из-за нашей потасовки, мои пальцы небрежно слегка проникали ей внутрь. Она громко всхлипнула: — Пож-жалуйста!!

Я начал играть пальцами, шевеля ими и немного водя туда-сюда. Пизда обильно засочилась и приоткрылась. У меня уже не было сомнений, что мамина подруга, сейчас займётся со мной сексом. Да ещё каким!

— Ну давай! Элина, ты мне нравишься! Я давно мечтаю о тебе!

После этих слов, она, нехотя, но, все же подчинилась моей воле. Расслабила и неохотно раздвинула ноги. Я завёл их за свою спину. Большим пальцем поводил по волосатой пизде, и жадно насадил её на хуй. Больше получаса, я жёстко маньячил её передок. Она не кричала, а жаль! Это добавило бы шарму в нашу тайну. Элина очень трогательно дышала и от волнения, вспотела. Сиськи, за которые я периодически хватался, были влажными, липкими. Лишь в конце, когда я уже сам чуть было не кончил, она слегка прихватила меня ногами, обхватив за торс и, чуть слышно застонала. Она все-таки получила удовольствие! Я, держась за её груди, поматросил её тело ещё немного, удовлетворяя свою похоть. После секса мы лежали до утра. Уснуть в эту ночь так и не удалось.

Под утро она просто встала, хотела было одеть трусики, но демонстративно осмотрела их и отбросила в сторону. — Мне нужны новые трусы, эти порваны, — с упрёком, сухо заявила она. — Прекрасно, охренеть! Теперь твоя мать меня убьет!

— Элина, ни кто ни кого не убьет! А белье мы сейчас поедем и купим — это вообще не проблема, — подбодрил я женщину. — Ты замечательная! У меня такого секса никогда не было! — я обнял её и попытался поцеловать, но она меня легонько оттолкнула.

— Я хочу домой, — начала она капризничать.

— Я тебя отвезу. Сейчас поедем в магазин потом в ресторан, а потом домой.

— Как теперь мне твоей матери смотреть в глаза? Я же себя выдам! Она сразу все поймёт!

— Как обычно, подумаешь, взрослая тётя сексом позанималась, что такого-то? — снимал я возникшее напряжение.

Она пошла в душ. Потом одела колготки, юбочку, лифчик и блузку. Я не заставил её долго ждать, быстро оделся и мы поехали в Мегу. В магазине она выбрала трусики, подошла ко мне и сказала:

— Вот эти.

Я купил. Выйдя из магазина она пошла в туалет. Её долго не было и мне начало казаться, что она сбежала... Но нет, Элина Викторовна вернулась. Подойдя ко мне гордо, она решительно выпалила:

— Я хочу новое платье! — Элина хотела сохранить лицо и потребовала сатисфакции.

— Элина Викторовна, мы купим много разных платьев! Какие хочешь! Прямо сейчас! — и я взял её за руку.

Элина опешила, она наверное думала, что будет какое либо недовольство с моей стороны. В её глазах проскочил удовлетворённый огонёк облегчения и мы пошли за платьем. Я уж думал, что она отыграется по полной. Но, к моему удивлению, она выбрала достаточно скромное платье и показала его мне. Я согласился, но предложил ей, уже от себя, купить ещё одно — на выход. С условием, что она примерив его, покажется мне. Элина, одобрительно кивнула головой.

Я взял с вешалки совсем нескромное платье и дал его ей. В раздевалке, она уже была радостной, почти забыв, что ещё ночью её жёстко перчили. Она смотрелась в зеркало и была счастлива. Игриво покрутясь около меня, она сказала: — Мне нравится!

Я его купил.

Так прошло воскресенье. Вечером я отвёз её домой с огромным букетом цветов. Прощаясь, я засосал её в губы, аккуратно погладив её за задницу. Через неделю мы продолжили магазинное рандеву, где я Элине прикупил парочку нарядов для «специального назначения». Отвозя её домой она вдруг спросила:

— А это правда, что у тебя такого секса никогда не было?

— Никогда! — твердее твёрдого уверил её я и наговорил ей ещё кучу приятных для женского уха вещей о том, что она самая крутая, классная и что я вообще хожу со стояком глядя на неё и т. д. все в таком духе.

* * * Когда же я трахал её в следующий раз, она уже держала ноги, крепко сцепив ступни за моей спиной. Причём, делали мы это уже при включённом свете — я хотел хорошенько её рассмотреть. Элина Викторовна, чтобы не смущаться, закрыла глаза. Не скажу, что она радостно прыгала мне на хуй. Скорее, Элина это делала, как некую необходимую обязанность, как какую-то работу. Молча. Но, при этом, умудрялась таки получить кайф. Когда она кончала, то сильнее обхватывала меня ногами и начинала еле слышно постанывать. Я, чтобы как-то её подзадорить, говорил:

— Хорошо тебе Элина Викторовна?! — продолжая сильнее дуплить пизду. — Скажи? Хорошо? Ну признайся!

Смущенно и еле слышно, она ответила: «Да, хорошо».

Как правило, после секса, она неподвижно продолжала лежать, пока я не уйду в душ.

Я плотно посадил Клушу на свой «кукан». Половые отношения складывались очень натянуто. Как правило, я звонил ей со словами: «Давай потрахаемся?! Я к тебе выезжаю! » Когда приезжал, она молча одевалась и выходила. Ехала она тоже безмолвно. Ей было проще молчать в тряпочку, чем поднимать бунт и что-то начать выяснять. А меня это очень возбуждало: втихаря трахать мамину подругу. Был случай, когда она опять приехала к моим родителям, а я, весь изнемогая, не мог дождаться вечера. Зато потом, сразу повёз её прямиком к себе — трахать.

Я установил жёсткие правила дресс-кода: это качественный вызывающий макияж, обязательно бритая пизда, чулки и отсутствие под платьем или блузкой — лифчика. Уж очень я любил, уже у себя дома, в коридоре, пошло поприставать к ней — хватая её через платье за мягкие сиськи. И лифчик, в данном случае, попросту мешал бы. рассматривая её красивые ноги в короткой юбке и профиль вздымающийся груди, просвечивающегося из под блузки, под падающими лучами солнца, у меня по всему телу гуляли мурашки — вызывающие эротические фантазии. Родители знали, что я в Египте, но не знали что с Элиной Викторовной!

Там я Элину раскрыл для себя полностью. Каждый день я принципиально трахал её. В этом имелся наиважнейший смысл! Дело в том, что для того чтобы сексуально подчинить телку, нужно чтобы она трахалась даже тогда, когда этого не хочет! Ни не может, а именно не хочет — не путать!! А на море это сделать проще всего, т. к. вы её туда привезли и она, во-первых: как-никак понимала куда и зачем едет. А во-вторых: заведомо вам, хоть и немного — но обязана. При реализации такого доминирования, в её поведении закрепляется данный рефлекс. Рефлекс — беспрекословного подчинения! * * *

Трахаясь каждый день, мы добрались до того дня, когда Элина Викторовна не очень хотела секса. Явных причин на то не было, поэтому я решил перейти в наступление.

— Элина, я хочу тебя! — напористо заявил я.

— А я не хочу!

— Спорить бесполезно! — предупредил я. — То дам, то не дам! Так у нас что ли получается, да?! Это такое развлечение у тебя?! Ходишь здесь полуголая, трясешь сиськами, а потом типа нельзя?! Взрослая телка! Ложись и раздвигай ноги!

После недолгой, аргументированной с моей стороны, перепалки, она сдалась. — Да на! Трахай! — сорвалась Элина и сбросила с себя трусы. Они упали с её ног на пол, она перешагнула через них, подошла к кровати и легла. Раздвинула ноги и обидчиво сказала: — Иди! Еби! Еби свою игрушку! Я же у тебя только для этого!

Я ни капли не чураясь, залез на Клушу и начал трахать. Элина, при каждом моем толчке, морщилась, всем видом показывая, что ей все это не нравится. Она лежала с раздвинутыми ногами, абсолютно бездействуя. Мне же хотелось страсти — желания.

— Обхвати меня! — приказал я.

Элина выждала минуту, затем послушалась и медленно подняв ноги, обвила меня ими, но не более того.

— Возьмись руками за спинку, — сказал я. Элина снова выдержав паузу, потянула руки назад и нащупав спинку кровати, ухватилась за неё. При таком её положении, груди приподнялись и упруго сбились ближе друг к другу, чем меня очень порадовали. Я просунул руку под голову и взял её за волосы. На второй руке, чуть приподнялся над ней. Желая наказать её за непослушание, я сильно, со шлепком яиц, засадил ей. Груди упруго треханулись и у Элины сбилось дыхание.

— Я... не хочу! — на рывке выдоха, выпалила она.

Не обращая внимания и высоко заведя свой таз, я опять сильно засадил ей. Элина чуть взвизгнула, груди снова дернулись. Держа Клушу за волосы и вжимая голову в подушку, я продолжил трахать её достаточно долго, прежде чем Элина Викторовна, в приступах экстаза, настигшего её, начала забрасывать свои жаркие ноги мне на спину ещё выше. Предаваясь плотской любви, она крепко обхватывала меня ими, выгибая тело, и изо всех сил держась за спинку нашего ложа. Сиськи-мячики играли пинг-понгом, соски снова торчали! После акта насилия я встал и пошёл в душ. Она, по обыкновению, осталась лежать в постели. На следующий день я повторил свой метод, только на этот раз приказал ей одеть, купленный накануне, развратный купальник и встать раком. Отодвинув пальцем маленький лоскуток, закрывающий её пошло выпирающую бритую пизду, я снова вдул ей! Это было великолепное время: в любой момент, я имел возможность наслаждаться её крепким телом!

Элина Викторовна, окончательно сломалась. Для пущей убежденности в её покорности мне. Уже в самом конце нашего романтического отпуска, я отдал ей распоряжение идти на пляж в этом самом купальнике, который мы приобрели исключительно для ебли. Элина поколебалась, но одела. Неуверенно встав посреди комнаты, она была похожа на девочку, которую попросили сделать что-то очень постыдное, от чего ей сделалось не по себе. Тем не менее, она пошла в таком виде. Пока мы шли до пляжа, а заняло это минут пять, т. к. отель находился на первой линии, Элину глазами «облапали» — ВСЕ! От подростков до зрелых женатых мужчин. Маленькие розовые треугольнички еле прикрывали соски, а тонкую полоску, лежащую вдоль срамной щели, спасало лишь то, что пизда была брита, а иначе все бы лицезрели волосы, торчащие по её бокам. Всеобщее внимание заставило меня тоже понервничать, так и охрану могли позвать, за такой переполох на тихом пляже.

Уединившись под зонтом на шезлонгах, мы прилегли позагорать. На соседней лежанке какие-то парни засуетились и до меня долетел обрывок фразы: «Зырь! Ни хуя себе какая шлюха! Я бы её... «. Я думаю, Элина это тоже слышала. Ровным счетом не было никого, кто бы не бросил взгляд на неё, проходя мимо, и ещё долго не мог отвернуться обратно, так и продолжая идти вперёд, неестественно выворачивая голову в нашу сторону... — Ты привёз меня сюда чтобы только трахать?! — вдруг спросила она меня уже вечером, в номере. Может она и хотела спросить что-то другое, но спросила об этом.

— Честно? Да! — убедительно ответил я. — Не только трахать, но ещё и ебать! — пошло и не совсем уместно пошутил я.

Она грустно ухмыльнулась.

— Сегодня тоже будешь? — удручённо уточнила Элина.

— Буду! — чуть ли не потирая руки, загорелся я. — Ты чертовски соблазнительна!

Элина полезла в постель и легла. Я заметил, как она, облизав пальцы, стала массировать себе между ног, готовя пизду к очередному разврату. Через мгновение, я нещадно трепал её дырку своим большим хуем. Все-таки, доведя её до оргазма, я с чувством исполненного долга, пошёл помыться. * * *

Вернувшись домой, мы, а точнее я — продолжил сексуальные отношения с маминой подругой. Даже когда она не хотела трахаться, Элина Викторовна все равно ехала со мной, становилась раком, задирала юбку и стягивала трусы. Далее, я задавал трепку её передку и отвозил обратно домой. После очередной такой особо сильной ебли, мы ехали обратно. Выглядела она очень устало, хотя соски продолжали ещё торчать от остаточного возбуждения. Она вдруг спросила:

— Как долго это будет продолжаться?

— Ой бля, только не говори, что не хочешь ебаться?! Вся пизда мокрая, когда беру тебя между ног! — буркнул я.

— То, что ты делаешь — это насилие!

— Так не кончай, если не нравится! — парировал я.

Больше мы не возвращались к этому разговору...

Сейчас, я тоже иногда привожу её к себе — пошалить. Она по-прежнему хороша: её тело крепко, попка сочна, а груди упруги. Элина сама не знает, что хочет от жизни. В последний раз, перед этим Новым Годом, когда я заехал за ней, она опять не особо желала. Мне пришлось подняться к ней. Она была одета: в платье, как и принято — без лифа, о чем говорил большой вырез, готовый по моему желанию, продемонстрировать мне её голую грудь; туфли на высоком каблуке и, конечно же, — в чулки.

— Я не хочу... Что-то сегодня вообще нет настроения, — заявила она.

— Ну вот, опять! Как впрочем и всегда, — я подчёркнуто выделил слово «всегда».

— Ладно! Я поняла! Хорошо! Только не начинай! — Элина стала раздеваться прямо в коридоре, нервно скидывая с себя в разные стороны туфли, платье, трусы. Последние, она демонстративно подцепив ногой, швырнула в меня.

— На! Бери! Даю! Как впрочем и всегда! — она тоже, особо выделила последнее слово. И в одних чулках проследовала в спальню.

— Ну иди! Давай! — уже ложась в постель, позвала она. — Я же забыла, что должна делать?! Спасибо, что напомнил! На!

Я подошёл к кровати. Элина Викторовна так раздвинула ноги, словно приготовилась ими меня обнять и грубо бросила: — Давай! Наслаждайся! — и ещё шире раздвинула их. Манящие ноги спортивного сложения, с особенно выделяющимися икрами, да ещё в тонких чулках, были вульгарно разведены. От столь эротичной картины — закружилась голова. Я наклонился и лизнул её пизду. Пряный, солоноватый вкус этой женщины остался на языке. Я лизнул ещё, на этот раз глубоко, насколько возможно, проникнув языком. Покрутил им. Элина сильно схватила меня за волосы. Я продолжил играть с её пизденкой. Обхватив губами клитор, я сильно стал тереть его кончиком языка.

— Ещё!... Ещё! — сменив тон, начала просить она. Я трепетал её волшебный хрящ.

— Ещё! Быстрее! — истерично забилось её тело. Ноги блуждали ходуном — руки шарили по моей голове, больно цепляясь в волосы. — Да! Ещё!

Элина стала подыгрывать бедрами. Тело задергалось мелкой рябью и мамина подруга, вновь широко расставляя ноги на постели и приподнимая тело, бесстыдно выставляя мне свою давалку, закричала:

— Давай же! Засади мне уже!... Ненавижу!

... Получая огромное удовольствие, я посадил её сверху. Возбужденная, иногда взвизгивая, она остервенело скакала на моем хуе — крутя, вращая и двигая в разные стороны своим тазом. Сиськи подпрыгивали, будто невидимый кукловод, их дергал за ниточки, которые были привязаны к её соскам. Она никогда не может устоять — всегда даёт! Так и в этот раз — она опять, позволила себя драть. Скоро снова привезу её домой — чтобы тайно ебаться с маминой подругой