Принадлежит моему отцу. Глава 11
На следующий день я ни капельки не удивился тому, что после набора высоты бизнес-джетом, куда нас доставили на вертолете от дома, я на коленях перед Брюсом и сосал его член. Я с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться, когда думал о том, насколько больше я предпочитаю вкус маминой киски отцовскому члену, когда он кончал мне в рот.
У подножия лестницы самолета нас ждал очередной Бентли, вместе с таможенниками и иммиграционными чиновниками. Я начинал ценить совершенно иной набор правил, по которым жили сверхбогатые, по сравнению с большинством, люди.
Выйдя из Бентли в районе Мейфейр, мы проследовали в отель. Когда мы вошли в вестибюль, я был поражен старомодностью этого места. Отель был явно очень элегантен, но в нем не было откровенной "наглости" лучших азиатских отелей. Он был изысканным. Нас отвели в пентхаус с видом на Гайд-парк, где нас ждала приветственная бутылка шампанского в ведерке со льдом. В номере с двумя спальнями был дворецкий, который открывал шампанское и подавал нам белые перчатки.
Пока мы потягивали шампанское, он показал нам номер — большую гостиную с балконом, выходящим на Гайд-парк, и примыкающую к ней большую столовую. Часть Брюса состояла из трех комнат: спальни, раздевалки и большой ванной. В моей части была ванная комната, но не было раздевалки. Ванные обоих частей номера были отделаны розовым мрамором и имели душевые кабины. В обоих частях были балконы с видом на Гайд-Парк.
Поблагодарив дворецкого, Брюс отпустил его, и мы вышли с шампанским на балкон, чтобы насладиться вечерним видом на огни Лондона, видневшиеся вдали за темным Гайд-парком.
— Через час у нас заказан ужин, — сказал Брюс. — Почему бы тебе не отсосать мне, а потом принять душ и одеться?
Мы отправились в ресторан Алена Дюкасса в отеле, мишленовский 3-звездочный ресторан, где мы заказали столик "Люмьер", частный столик за люминесцентным занавесом из 4500 мерцающих оптоволокон, который эффективно скрывал нас от посторонних глаз и мешал любому слушать любой разговор, который мог иметь место. Одновременно, он приглушал минимальный шум из остальной части ресторана. Я не мог не вспомнить о конусе тишины из телесериала Gеt Smаrt.
Я был очень впечатлен, когда сам шеф-повар — Жан-Филипп Блонде подошел к нашему столику, чтобы поприветствовать нас, пока официант открывал бутылку шампанского, он и Брюс, по-видимому, были знакомы друг с другом. Я еще не пробовал дегустационное меню мишленовского уровня и был совершенно ошеломлен блюдами, которые были поставлены перед нами, как визуально, так и на вкус: шотландский лангустин, ежевика и нори; утка конфи, фуа-гра, виноград, васаби; соте Гурман из омаров и трюфельно-куриных фрикаделек; тюрбо, баклажаны, моллюски и лимонный бальзамический соус; цыпленок, лесные грибы, швейцарский мангольд; и ассортимент французских сыров. Каждое блюдо подавалось с разным, умопомрачительно вкусным и идеально подобранным вином. Это была самая невероятная еда, которую я когда-либо ел.
Отсосав Брюсу, и счастливый, что наконец-то заполз в постель, я спал как убитый.
• • •
Отсосав ему еще раз утром, мы отправились в ресторан Тhе
Рrоmеnаdе на традиционный английский завтрак.
— Я пока ни слова не сказал о твоей идее никому из членов моего консультативного совета, — объяснил Брюс, пока мы ели. — Я хочу увидеть их лица, когда они услышат, что ты предлагаешь. Это скажет мне столько же, сколько и то, что они скажут словами. Слишком часто они говорят мне то, что, по их мнению, я хочу услышать. Их первоначальные реакции покажут многое.
— Что они обо мне знают? — спросил я.
— Ничего, просто слухи о моем новом вундеркинде, — ответил Брюс, улыбаясь. — Они и понятия не имеют, что ты со мной, так что это тоже будет интересно. Просто делай то, что ты делал на предыдущих собраниях; ничего не говори, пока я не попрошу тебя говорить. Я хочу доставить им дискомфорт. Они все старые, титулованные и в, основном, богатые. Парочка из них на самом деле довольно яркие. Именно сетевые связи, которые они обладают, делают их ценными, хотя, в основном, я притворяюсь, что слушаю их советы. Иногда это действительно хорошие советы.
• • •
Я нервничал, когда мы подъехали к офису Брюса в "Корнишоне", этом странном офисном здании в центре Лондона. Как он и сказал, шестеро мужчин были старыми и смотрели на меня слезящимися глазами, когда я сидел за столом для совещаний кресле рядом с Брюсом, справа и чуть сзади.
— Я хочу, чтобы вы выслушали одну идею о венчурном предприятии с Банком развития Сингапура, — сказал Брюс. — Давай, — сказал он, взглянув на меня.
Одно дело объяснить Брюсу мою идею. Я знал его. Но это были шесть незнакомцев, смотревших на меня со злостью, и мне стало не по себе, хотя я верил в свою идею. Пытаясь контролировать дыхание, я начал излагать её.
— По-моему, это чертовски блестяще, — сказал один из мужчин. — Как вам кажется?
— Это не важно, — сказал Брюс. — Джентльмены? — спросил он, глядя на остальных пятерых.
— В этой идее нет ничего плохого, но я не могу представить, чтобы правительство Сингапура разрешило это, — сказал другой. — Они не захотят терять контроль.
— Единственное, от чего они откажутся, — это от видимости контроля, а не его самого, — сказал я. — Они все равно будут контролировать 85% банка. Это делает присутствие г-на Хансона символическим по отношению к любому процессу принятия решений. И единственное, что им действительно нужно сделать, — это увеличить свой капитал на 40 миллиардов долларов. Это будет хорошо смотреться с любой точки зрения.
— Я не люблю отдавать миллиард долларов процентного дохода за символические жесты, — сказал другой мужчина.
— Когда другие деньги последуют за деньгами мистера Хансона, а они последуют, никто не сможет проигнорировать его 40 миллиардов, и стоимость его 15% банка также возрастет, — сказал я. — Я верю, что в течение 5 лет разница в доходе исчезнет, и он заработает гораздо больше, чем этот 1 миллиард долларов.
— Вы, кажется, слишком молоды, чтобы принимать такие решения, — сказал другой.
— А ты иногда ведешь себя, как старик, чтобы принимать их,
Лорд Айви, — сказал Брюс. — Я и не думал, что ты стал таким старым и упрямым, чтобы судить о сообщении по гонцу.
— Что ж, вы ничего не потеряете, если попытаетесь это реализовать, кроме миллиарда долларов в течение всего срока действия сделки, — ответил лорд Айви.
— Я думаю, что 1 миллиард в конечном итоге будет выглядеть, как приемлемая цена сделки, — сказал Брюс.
— Почему вы так верите в идею этого молодого человека? — спросил советник, который жаловался на символизм сделки.
— Потому что он показал мне, что у него есть нюх, — ответил Брюс, шокировав меня. — Я попросил его узнать о торговле на рынке Fоrех месяц назад. Он сделал, как я просил, а затем открыл фиктивный счет с эквивалентом 1000 долларов. Как долго эта учетная запись активна на сегодня сейчас? — спросил он, повернувшись ко мне.
— Сегодня будет 38 дней, я думаю, — ответил я.
— И каков сегодня твой баланс? — спросил Брюс.
— Не знаю, — ответил я. — Я не проверял его уже несколько дней.
— Ты можешь проверить его отсюда? — спросил Брюс.
— Конечно, — ответил я. — Мне просто нужен компьютер.
— Воспользуйся этим, — сказал Брюс, указывая на стол в углу.
Я быстро открыл свой счет и вывел остаток, с которым экспериментировал. Я удивил даже самого себя, когда увидел баланс.
— На счете $17,386,928.76, — сказал я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на них.
— Это фиктивный счет, — сказал человек, которого я принял за нытика. — Мы все понимаем, как мало он значит. Реальность всегда намного жестче, чем пробные сделки.
— Согласен, счет фиктивный, это несомненно, но он показывает потенциал, — сказал Брюс. — Если не будет серьезных возражений, я собираюсь обсудить эту идею с Банком развития Сингапура.
• • •
Брюс не смог достаточно быстро засунуть мне свой член в рот, когда мы вернулись в наш номер в отеле, он слишком быстро кончил, так он был возбужден.
— Давай пообедаем, — сказал Брюс, застегивая молнию на брюках. — У меня разыгрался аппетит.
Всего за несколько отельный Бентли домчал нас до ресторана Скотта, который Брюс называл лучшим в Лондоне с кухней из морепродуктов. Здесь была уютная, теплая атмосфера, не казавшаяся претенциозной. Брюс заказал бутылку, чем вызвал широкую улыбку официанта.
— Вы что-то празднуете, сэр? — спросил вернувшийся официант, открывая бутылку шампанского.
— Да, — ответил Брюс, мрачно улыбаясь, наблюдая, как официант разливает вино.
— Не хотите ли с чего-нибудь начать? — спросил официант.
— Да, микс устриц с колбасками из дикого кабана и морепродукты на двоих с омарами, — ответил Брюс. — Потом обжаренные щеки морского окуня, улитки с беконом и соусом бордолез. Я бы хотел чтобы с ними подали вино. И мы еще дадим тебе знать о главном блюде.
— Да, сэр! — сказал официант, широко улыбаясь. — Вы бывали здесь раньше?
— Много раз, — ответил Брюс. — Пожалуйста, передайте Дэвиду привет от Брюса Хэнсона.
— Вы знаете шеф-повара Маккарти! — сказал официант, его улыбка стала менее широкой, а глаза округлились. — С удовольствием, Мистер Хэнсон. Если есть что-то, что вам нужно, вам нужно просто упомянуть об этом.
—
Так что же мы празднуем? — спросил я.
— Твою идею, — ответил Брюс.
— Я согласен с Лордом Комплейнером, — сказал я. — Я не думаю, что сингапурское правительство согласится.
— Бэзил, — сказал Брюс, улыбаясь. — Если в чем-то есть какой-то изъян, он всегда найдет его. Идеальный противовес. Мы с ним никогда ни в чем не сходились. И в этом его польза для меня.
— Почему ты думаешь, что они согласятся? — спросил я.
— Потому что они не смогут себе этого позволить, — ответил Брюс. — Я ясно дам понять, что если они не заинтересованы, то, я уверен, Standard Chartered заинтересуется. Я также дам им понять, что история о том, почему я выбрал не их, просочится в прессу. Это было бы огромной потерей лица. В общем, они поймут, что это разумное деловое решение, и согласятся.
— Это довольно жестоко, — сказал я.
— Реальность — суровая хозяйка, — холодно ответил Брюс.
— Если меня что-то в тебе и удивляет, так это еда и питье, — сказал я.
— Помимо побед в бизнесе, это моя главная страсть, — ответил Брюс. — Похоже, тебе тоже это нравится.
— Очень, — ответил я. — То, что я ел, просто не укладывается в моем воображении, особенно после пресной, безвкусной стряпни, которую нам давали в военно-тюремной школе. Я не помню, чтобы когда-либо ел там морепродукты.
— Брюс, с возвращением! — сказал широко улыбающийся общительный мужчина, подходя к столу в сопровождении официанта с тележкой.
— Дэвид, — сказал Брюс, поднимаясь. — Ты же знаешь, что я не могу оставаться в стороне, если я в городе.
— Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажите Ларри, — сказал шеф-повар Маккарти. — Он позаботится о тебе.
— Спасибо, — сказал Брюс. — Очень рад снова тебя видеть.
— Устрицы с колбасками из кабана и фрукты моря (морепродукты), с омарами, — сказал Ларри, ставя два блюда в центр стола, а за ними две миски с теплой водой, от которой шел аромат лимонов. — Наслаждайтесь, — сказал он, доливая шампанское в бокалы.
— Что именно мы празднуем? — спросил я, не в состоянии идентифицировать большинство морепродуктов на ледяном блюде, кроме того, что они все были покрыты раковинами того или иного вида.
— Твою идею, — ответил Брюс. — Я король масштабных сделок, — сказал он. — Но мне и в голову не приходило так высоко целиться в этой сделке. Я искал безопасное, выгодное место, чтобы припарковать кучу денег. Твоя идея обеспечивает это, и привносит кое-что еще. Восприятие — это все в этой жизни. Иногда оно важнее реальности. Это только усилит сделку и усилит восприятие меня.
— Но разве ты не мрачный жнец корпоративной Америки? — спросил я, вспомнив статью, которую читал, что-то вроде биографии Брюса.
— Этот чертов Райан Адамс, — презрительно фыркнул Брюс. — Я бизнесмен. Как ты уже сказали, покупай дешево, продавай дорого. Я хорошо умею находить возможности для этого. Люди обижаются, особенно когда оказываются не на той стороне сделки.
— Но ты делаешь больше, — ответил я, увидев редкую возможность узнать, как он на самом деле смотрит на вещи. — Похоже, тебе нравится разрушать
жизни людей, которых ты обыгрываешь.
— Я верю в суровые уроки, — холодно ответил Брюс, пристально глядя на меня.
— Да, конечно, — согласился я после долгой паузы.
— И это сработало? — спросил Брюс.
— Ты заставляешь меня трахать в рот собственную мать дважды в день и задаешь мне этот вопрос? — спросил я, надеясь, что он купился на мой тон и недоверие.
— В этом ты прав, — усмехнулся Брюс. — Ты скучаешь по ней, по тому, как она сосет твой хуй?
— Она умеет сосать член, — ответил я. — Я думаю, каждый должен быть хорош для чего-то, — добавила я, зная, что только подливаю масла в огонь его убеждений.
— Думаю, в генетике все-таки что-то есть, — рассмеялся Брюс. — Ты больше похож на меня, чем я думал, а ты не был рядом со мной достаточно, чтобы быть под влиянием того, кто и что я.
— Возможно, — согласился я, переключая внимание на еду.
Обжаренные щеки морского окуня и улитки с беконом и соусом бордолез были действительно хороши, и вино идеально подходило к ним. К тому времени, как Ларри убрал тарелки с основным блюдом, я уже был сыт. Я ел палтус на гриле, а Брюс — морского окуня. Больше разговора не было.
— Не хотите ли что-нибудь на десерт, Мистер Хэнсон? — спросил Ларри.
— Да, — ответил Брюс. — Как насчет яблочного пирога Брамли и бутылки Сh&асirс; tеаu d'Уquеm Sаutеrnеs 2011 года?
— Сию минуту, — сказал Ларри. — Должен сказать, мистер Хансон, вы сегодня выбрали великолепное трио вин, — сказал он, уходя за десертом.
• • •
— Собирайся, мы уезжаем, — сказал Брюс, когда мы вернулись в отель.
Я надеялся увидеть хоть что-нибудь в Лондоне, но не возражал, что он так спешит, что даже не хочет, чтобы ему отсосали. Хотя это продолжалось только до тех пор, пока мы не взлетели.
— Ты все время этим занимаешься, — сказал я, — путешествуешь туда-сюда по всему миру.
— Мы не вернемся домой, — сказал Брюс. — Мы летим в Сингапур.
— В Сингапур? — воскликнул я и тут же рассмеялся. — Ты действительно заставляешь мир казаться маленьким.
— Мир мал, — сказал Брюс, — люди просто не понимают этого. Мы будем там через четыре часа, так что я предлагаю немного поспать, — сказал он, поворачиваясь и направляясь в свою спальню, оставив меня устраиваться поудобнее на одном из диванов.
Меня нисколько не удивило, что Брюс заставил меня отсосать ему, прежде чем мы приземлились в Международном аэропорту Чанги в Сингапуре. Это стало казаться чистым рефлексом с его стороны, а не злонамеренным унижением. Он никогда не делал грубых замечаний по поводу того, что я сосал его член, и не был груб со мной, чего я не могу сказать о большинстве офицеров и многих курсантах военной тюремной школы.
Еще одно VIР-обслуживание у подножия лестницы самолета, знакомые таможенники и иммиграционные офицеры ожидали, чтобы поприветствовать нас. Бентли снова увез нас в отель, где мы снова устроились в президентском люксе. Была уже середина ночи, и мы легли спать.
• • •
Проснувшись утром, мы пошли в клуб на завтрак,
естественно после того, как Брюс заставил меня отсосать его член. У меня голова шла кругом от всех этих перелетов. Всего неделю назад я сидел здесь и смотрел на Молуккский пролив. Не прошло еще и двенадцати часов, как я обедал в Лондоне.
— Я хочу, чтобы ты сделал ту же презентацию, что и для моих юристов, — сказал Брюс, когда мы ели. — Я не собираюсь прерывать тебя, кроме как для того, чтобы отклонить любые вопросы, которые не имеют отношения к делу. Ничего не говори о моих решениях. Я буду тяжеловесом, только если потребуется. Я хочу, чтобы они увидели в тебе человека очень умного. Я хочу, чтобы они сосредоточились на послании. Со мной они сосредоточатся только на мне. Они боятся меня. Я много для них значу, как с положительной стороны, так и с отрицательной. Но, в конечном счете, они занимаются рискованным бизнесом, и я собираюсь помахать перед ними чертовски большой морковкой — тобой.
• • •
— Я нахожу ваше измененное предложение очень интригующим, Мистер Хэнсон, — сказал ведущий специалист банка развития Сингапура после того, как я объяснил свою идею. — Но я уверен, что вы понимаете, что это то, что я должен принести в правительство, чтобы получить или не получить одобрение. Наша предыдущая сделка была вполне в моей компетенции, но боюсь, что решение по этому предложению за её пределами.
— Я понимаю, — сказал Брюс. — Но увы, мое время ограничено. И мне приходит в голову, что есть и другие столь же почтенные учреждения, которые могли бы быть заинтересованы в такой идее. Сколько времени вам понадобится, чтобы получить решение вашего правительства?
— Я уверен, что министр финансов оценит необходимость быстрого решения, — ответил мужчина, заметно побледнев, когда до него дошел весь смысл сказанного Брюсом. — Ему нужно будет обсудить это с премьер-министром. Сейчас только начало дня. Возможно, я смогу дать вам ответ к концу дня, но я не буду обещать.
— Я ценю вашу заинтересованность, — сказал Брюс. — В свете этой реальности и того факта, что мне очень нравится стать частью вашего банка, я подожду до конца дня, прежде чем обдумать дальнейшие шаги.
— Спасибо, мистер Хэнсон, — сказал мужчина, почти кланяясь, когда садился. — Я сейчас же пойду и поговорю с министром финансов.
— До встречи, — сказал Брюс, поднимаясь на ноги.
• • •
— Все прошло гораздо лучше, чем я ожидал, — сказал я, когда мы остановили такси на улице, и Брюс велел ему отвезти нас в Shоukоuwа.
— Все прошло именно так, как я и ожидал, — ответил Брюс. — Они банкиры. Их работа — накапливать деньги и инвестировать их. Они ссут в штаны от перспективы получить в свои руки 40 миллиардов долларов, которых у них не было. И я уверен, что ты с самого начала понимал, что так или иначе дело всегда будет сводиться к политическому решению.
Я понял, что буду скучать по Shоukоuwа, наблюдая, как бутылка саке открывается и разливается по маленьким керамическим стаканчикам.
— За успех, — сказал
Брюс, слегка поднимая бокал в мою сторону.
— За успех, — согласился я, отпивая восхитительную рисовую водку.
Появились миски с дымящимся супом мисо, затем большая "лодка" с сашими и еще одна бутылка саке. К тому времени, когда мы откинулись на спинку стула, очистив тарелки с жареным зеленым мороженым с дымящимися чашками ароматного зеленого чая в руке, я был на седьмом небе от счастья.
— Ты когда-нибудь открывал реальный торговый счет на Форекс? — спросил Брюс, когда мы ждали такси.
— Да, — ответил я. — В прошлый раз, когда мы были здесь. Я открыл банковский счет и привязал его к своему.
— Ты никогда не говорил мне об этом, — сказал Брюс, когда подъехал лимузин.
— Я не думал, что это так важно, — ответил я. — Для начала у меня было всего 1500 долларов.
— Откуда? — спросил Брюс. — Маrinа Вау Rеsоrt, — сказал он водителю.
— Ну, там тысяча долларов с того первого раза, когда ты заставил Пенни отсосать мой член, — ответил я, видя, как он улыбается при этом воспоминании. — И 500 долларов из тех денег, что ты дал мне в Бангкоке.
— А я-то думал, что ты все спустишь на девчонок и вечеринки, — сказал Брюс.
— Это не в моем стиле, — ответил я. — Я не умею веселиться, так зачем мне это?
— И как там дела? — спросил Брюс.
— Не знаю, — ответил я. — У меня нет компьютера, чтобы проверить.
— Водитель, пожалуйста, отвезите нас в ближайший магазин Apple, — сказал Брюс, наклоняясь вперед.
Через час у меня был свой собственный MacBook Pro, и мы возвращались в отель. Как только я настроил ноутбук для использования, я получил доступ к своему счету.
— 187 395,86 доллара, — сообщил я баланс Брюсу.
— За одну неделю из 1500 долларов? — спросил Брюс.
— Да, — ответил я.
— И сколько сделок ты заключил? — спросил он.
— 17, — доложил я после проверки.
— Слишком много сделок за такой короткий промежуток времени, — заметил Брюс.
— Я не собираюсь играть по-крупному, — объяснил я. — Понемногу гораздо безопаснее.
— Тогда ты упустишь большой куш, когда появится такой шанс, — сказал Брюс.
— Нет, — ответил я, качая головой. — У меня есть все необходимое, чтобы поймать нужный момент.
— Сколько из твоих сделок принесли деньги? — спросил Брюс.
— Все, — ответил я после проверки.
— А как ты определяешь, какие сделки совершать? — спросил он.
— Тут много разных факторов, — ответил я. — Это не просто объяснить. Но результаты говорят сами за себя.
— Да, конечно, — сказал Брюс, пристально глядя на меня. — Пока оставим это, — сказал он.
• • •
Проснувшись около 17:00, я обнаружил Брюса в гостиной.
— Пойду приготовлю кофе, — сообщил я. — Ты хочешь...
В номере громко зазвонил телефон. Потянувшись к телефону, стоявшему рядом с ним на угловом столике под лампой, Брюс снял трубку.
— Да, — сказал он. — Спасибо. Я думаю, что вы приняли мудрое решение, о котором не пожалеете. До встречи, — сказал он и с улыбкой повесил трубку. — Я же говорил тебе, — тихо произнес он.
— Ух ты! — только и смог выдавить я.
— Мы пойдем ужинать в 19:00, —
сказал он, все еще улыбаясь, когда поднялся и пошел в свою комнату.
Пока я готовил кофе, в голове у меня крутились разные варианты, пока я размышлял о последствиях идеи, которая внезапно пришла мне в голову меньше недели тому назад. Цифры были просто ошеломляющие. Ведь для меня все это было лишь теоретическим упражнением. Внезапно я почувствовал, как на мои плечи обрушился груз ответственности. Что, если что-то пойдет не так? Не возникнет вопроса о том, кто будет виноват.
• • •
Я был шокирован тем, что Брюс не попросил меня отсосать ему, когда мы встретились в 19:00 в гостиной, а просто повел меня наверх, в ресторан на крыше. Он казался таким подавленным, каким я его никогда не видел.
— Э-э, ты в порядке? — спросил я его, когда мы сели.
— Что... да, да, — ответил Брюс. — Это очень похоже на падение с высот экстремального наркотического кайфа в никуда.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я.
— Когда я заключаю сделку, любую сделку, я получаю огромный выброс эндорфинов, — объяснил Брюс. — Эта сделка — самая большая...
— Самая большая сделка в истории, — вставил я льстиво.
— Ну, уровень эндорфинов был эквивалентно самым большим, и в результате возвращение к норме почти болезненно, — сказал он.
— Что хотите заказать? — спросила великолепная официантка-китаянка.
— Закажи ты, — сказал Брюс, увидев, что я выжидающе смотрю на него. — Давай посмотрим, что ты узнал.
— В самом деле? Я закажу ужин? — спросил я, внезапно смутившись. Я все еще ничего не знал о еде.
— И вино, — сказал Брюс, по-настоящему улыбаясь.
— О'кей, — сказал я, краснея под очаровательным взглядом официантки. — Как насчет шампанского для начала? Мне нравятся розовые, ты не возражаете? — спросил я Брюса.
— Все зависит от тебя, — сказал Брюс.
— Тогда, ладно, — сказал я, неуверенно улыбаясь официантке. — Начнем с... могу я заказать больше двух закусок? Я люблю закуски.
— Нет никаких правил, — ответил Брюс, смеясь над моей наивностью. — Ты заказываешь то, что хочешь.
— Хорошо, — сказал я, улыбаясь официантке. — Севиче из гребешка Хоккайдо, ролл из королевского лосося джикама и Сатай из жареной свинины Иберико по-Бинчотански на закуску. И мы оба будем есть приготовленного на пару морского окуня Кюльбарра с обжаренной брокколи и Бомбейским картофелем. И с рыбой подайте вино. И манговый чизкейк на десерт.
Официантка хихикала, а когда ушла, разразилась хохотом.
— Я что, все испортил? — спросил я.
— Нет, ты отлично справился, — ответил Брюс и рассмеялся. — Это был довольно удивительный заказ на ужин для твоего первого раза.
— Прошу прощения за смех, — сказала официантка, вернувшись с шампанским и бокалами. — Но вы были таким милым. Вы знаете, как выглядит все, что вы заказали?
— Ну конечно, — ответил я, покраснев. — Я знаю вкус брокколи и картофеля.
И тут мы все трое расхохотались.
— А как еще я буду учиться, если не попробую? — спросил я.
— А как же иначе, — согласился Брюс, когда шампанское было разлито.
Во всяком случае, ужин был восхитительным, и я подумал, что вино прекрасно сочетается с морским окунем.
Когда я сказал Брюсу, что хочу спуститься в Skуbаr, когда мы закончим, он сказал, чтобы я развлекался, и ушел. Я был просто потрясен. — Он должен делать мега-сделки каждый день, если это так на него действует, — подумал я, поднимаясь в бар.
Внезапно вспомнив о Пон и о том, где я нахожусь, я заказал в баре Сингапурский слинг, и, не торопясь, потягивал его, наблюдая за людьми и мерцающими огнями Сингапура внизу. Допив виски, я почувствовал себя довольно одиноко, спустился в наш номер и лег спать.
• • •
На следующее утро, встретившись с Брюсом в 8.00 в гостиной, я снова был шокирован тем, что он не попросил меня отминетить ему. Я не собирался спрашивать почему, но что-то явно изменилось, а я и понятия не имел, что. Мы спустились в клуб позавтракать, затем сели в гостиничный лимузин и направились к зданию Банка развития Сингапура, прибыв туда на 5 минут раньше и сразу же оказавшись в шикарном частном кабинете с деревянными панелями на стенах. Перед окном от пола до потолка стоял стол для совещаний. Та же группа людей, что и ранее и два новых лица. Один оказался президентом банка, другой — министром финансов Сингапура.
Сначала мы познакомились с местными традициями и обычаями вежливости, то есть выпили крошечные чашечки почти безвкусного чая, а затем сели за стол переговоров. Президент банка и министр финансов расположились прямо напротив нас.
— Кто-нибудь будет возражать, если я запишу эту встречу? — спросил Брюс, поднимая свой айфон.
— Нет, пожалуйста, — сказал президент, обменявшись взглядами с министром. — Мистер Хансон, Банк развития Сингапура очень рад такому благоприятному повороту событий, чтобы стать партнером одного из всемирно известных бизнесменов.
— Как и правительство Сингапура, — добавил министр финансов.
— Как и я, — ответил Брюс, улыбаясь.
— Из-за характера нашего соглашения, — продолжил президент, — это довольно прямолинейный процесс, когда дело доходит до бумажной работы. Вы откроете счет в Банке и внесете 40 миллиардов долларов по нашей оговоренной процентной ставке. В то же время вы будете избраны в наш совет директоров и будут выпущены акции, эквивалентные 15% всех акций класса А. Зарплата директора — 200 000 долларов в год, которая будет облагаться налогом по сингапурскому законодательству в размере 20%. Как директор, вы также получите полное медицинское страхование.
— Звучит правильно, — ответил Брюс, — и я ценю дополнительные услуги.
— Как предприниматель, делающий крупные инвестиции в Сингапуре, что, по сути, вы и делаете, — сказал министр финансов, — вы отвечаете критериям приемлемости в рамках нашей глобальной программы для инвесторов, чтобы быть постоянным резидентом и иметь право на все привилегии, присущие этому статусу. После двух лет в качестве постоянного жителя вы получаете право на получение Сингапурского гражданства, одного из самых востребованных в мире.
— Поскольку в Сингапуре нет ни налога на прирост капитала, ни налога на наследство, я уверен, что вы увидите, какое это преимущество, — сказал президент, улыбаясь.
— Все, что я слышу, только подтверждает мое решение присоединиться к вам, — сказал
Брюс.
— Мы можем легко подготовить все необходимые документы и подготовить их к подписанию к концу дня, — сказал президент. — Вас это устроит, или вам нужно время, чтобы привести своего адвоката, чтобы убедиться, что все в порядке?
— Я уверен, что вы можете порекомендовать кого-нибудь, кто сможет сделать это для меня, — сказал Брюс. — Излишне говорить, что это должен быть кто-то, кто никогда не имел никаких юридических дел или представлял ваш банк.
— Мы будем рады порекомендовать вам кого-нибудь, — сказал президент. — Встретимся здесь в четыре часа пополудни?
— До встречи, — сказал Брюс, вставая и пожимая руку сначала президенту, а затем министру финансов. — Господин министр, я был бы вам очень признателен, если бы Вы были одним из свидетелей сделки сегодня днем.
— Это будет честью для меня, сэр, — ответил он, слегка поклонившись.
• • •
— Было бы здорово иметь сингапурский паспорт, — сказал я, когда мы вернулись в наш номер в отеле.
— Почему это? — спросил Брюс.
— Потому что с сингапурским гражданством, если бы ты управлял своим бизнесом здесь, ты бы не платил налоги с любого дохода, полученного за пределами Сингапура. И поскольку нет налога на прирост капитала, ты, по сути, совсем не платил бы налогов, — объяснил я.
— Откуда ты это знаешь? — спросил Брюс.
— Прежде чем открыть здесь счет в банке, я проверил все, что мог, о Сингапуре, — ответил я. — Я хотел убедиться, что это безопасное место.
— Какой банк ты использовал? — спросил Брюс.
— Цюрихский кантональный, — ответил я. — Это один из самых высокорейтинговых частных банков в мире.
— Нам нужно убить пару часов, — сказал Брюс, взглянув на часы. — Я собираюсь вздремнуть. Встретимся здесь в 15:30.
• • •
Когда мы прибыли в банк ровно в 16:00, в зале было больше людей, в том числе советник премьер-министра и другие чиновники Минфина. Уровень представительства был высоким и ощутимым.
— Мистер Хэнсон, позвольте представить вам Хораса Уиллингтона Пятого, одного из самых уважаемых адвокатов Сингапура, — сказал президент банка, представляя аскетического вида мужчину лет шестидесяти.
— Мистер Хэнсон, очень приятно, — сказал Уиллингтон Пятый, протягивая руку для рукопожатия. — Если вы не возражаете, я с удовольствием помогу Вам сегодня.
— Буду вам очень признателен, мистер Уиллингтон, — сказал Брюс, пожимая ему руку. — Я хотел бы иметь возможность записывать все происходящее. Будет ли это проблемой?
— Уверен, что нет, — ответил Хорас, взглянув на президента и получив уверенный кивок.
— Тогда, может быть, начнем? — спросил президент с улыбкой на лице.
Прошло почти 45 минут, когда последний документ лежал на столе, все остальные были изучены, затем подписаны, в том числе министром финансов и советником премьер-министра в качестве свидетелей.
— Мы не знали, кто ваш наследник, Мистер Хэнсон, — сказал президент, держа в руках последний документ, так что нам пришлось оставить его пустым.
— Мой наследник? — Сказал Брюс, побледнев.
— Да, — сказал президент. — Подобный процесс не может быть завершен без четкого правопреемства в случае трагедии. Паралич, который наступит без назначенного наследника, может нанести большой ущерб банку.
— У меня... у меня нет
наследника, — ответил Брюс.
— Но вы женатый человек, — сказал президент, — согласно нашей проверке.
— Я никогда не назначу свою жену наследницей чего бы то ни было, — горячо возразил Брюс.
— Это очень необычно, — сказал президент. — Без этого не может быть никакого соглашения.
Тишина в комнате была настолько оглушительной, что я думал, что все услышат, как мое сердце колотится в груди, когда Брюс сидел там, застыв.
— Это уточнение будет применяться только к этому соглашению? — наконец спросил Брюс.
— Совершенно верно, — ответил президент.
— Тогда я назначу своего сына своим наследником в соответствии с этим соглашением, — сказал Брюс.
Мне казалось, что я сейчас упаду в обморок. Я увидел звезды, комната закружилась, и все вокруг потемнело, когда его слова эхом отдались в моей голове, слова, которые я никогда в жизни не ожидал услышать из его уст: мой сын, мой наследник.
— Мы... мы не знали, что у вас есть сын, — взволнованно сказал президент, повернувшись к одному из своих помощников, который покраснел. — Мы знали, что ваш ребенок погиб в результате несчастного случая в младенчестве, но...
— Это была моя дочь, — тихо сказал Брюс. — А еще у меня есть сын.
— Нам понадобятся документы, удостоверяющие личность вашего сына, чтобы заполнить этот бланк, — заботливо сказал президент, и в комнате внезапно воцарилось гробовое молчание.
— Дай им свой паспорт, Алекс, — сказал Брюс, не поворачивая головы.
— Эт-то ваш сын!?" — ахнул президент, уставившись на меня с открытым ртом. — Мы... мы понятия не имели, — сказал он, когда я протянул ему паспорт.
Была небольшая суматоха, пока форма была заполнена правильно. Я сидел ошеломленный. Брюс был неподвижен. Вручая мне паспорт, президент указал на документе, где Брюс должен расписаться, затем подписали остальные. Два экземпляра каждого документа были подготовлены и подписаны, и теперь один из них был помещен в Красную книгу в шелковом переплете и вручен Брюсу президентом банка обеими руками и слегка поклонился.
— Добро пожаловать в нашу семью, — сказал он, когда Брюс взял книгу.
— Спасибо, — сказал Брюс, наконец повернувшись ко мне и протягивая договор. — Я был бы признателен, если бы все детали, кроме общих штрихов, держались в секрете, особенно в отношении моего... сына.
— Конечно. А теперь, если вы будете так любезны, инициируйте перевод средств, — сказал президент банка так любезно, как только мог.
Криво улыбнувшись, Брюс достал айфон и набрал номер.
— Лорд Джеффри, Брюс Хансон, — сказал он. — Надеюсь, я вас не побеспокоил. Спасибо. Все прошло прекрасно. Если вы не возражаете, пожалуйста, инициируйте перевод, которую мы обсуждали. Номер счета... одну минуту, пожалуйста, — сказал он, когда номер счета был торопливо нацарапан на листе бумаги и передан Брюсу, который прочитал его в трубку. — Да, всё верно, Банк развития Сингапура. Я ценю вашу помощь, Лорд Джеффри. Передайте от меня привет Гарриет. Спокойной ночи.
В каком удивительном мире мы живем. Всего за минуту они получили подтверждение о переводе 40 миллиардов долларов. Я видел, что все сидевшие по другую сторону стола буквально лопались от
счастья, с трудом сохраняя свою азиатскую невозмутимость.
— Мистер Хэнсон, — сказал президент дрожащим от волнения голосом, — хотя наши исследования в отношении вашего сына были несколько недостаточны, они показали нам, что Кrug — ваше любимое шампанское.
— Ну, в этом вы правы, — сказал Брюс, наконец улыбнувшись.
— Как удачно, — сказал президент, еще раз бросив взгляд на пристыженного помощника. — В связи с чем мы хотели бы предложить тост, — сказал он, кивнув другому из своих помощников, который вышел из комнаты и быстро вернулся, толкая перед собой покрытую белой скатертью тележку, на которой стояли два больших ведерка, в каждом из которых была бутылка шампанского и 12 бокалов, перевернутых в контейнере с колотым льдом. — Это Кrug Сlоs d'Аmbоnnау Вlаnс dе Nоirs Вrut, — сказал президент, вытаскивая одну из бутылок из ведерка и протягивая ее Брюсу. Вы знакомы с ним?
— Имел честь, — ответил Брюс, впечатленный. Мало того, что это было, вероятно, самое дорогое в мире шампанское, его было невозможно найти, так мало производилось.
Обе бутылки были открыты, и шампанское разлито в 11 бокалов. Один остался неиспользованным, опрокинутым в лёд, это был бокал помощник, впавшего в немилость. Тост был за долгую жизнь и большой успех. Мне оставалось только гадать, переведут ли этого помощника работать почтальоном до того, как он покинет здание, или у него вообще не будет работы. Шампанское было восхитительным с характерным ореховым вкусом. Жаль только, что один бокальчик.
— Мистер Хэнсон, — сказал министр финансов, подходя после тоста, когда его помощники, казалось, испарились, — от имени правительства Сингапура я приветствую вас и партнерство, в которое мы вступаем. Я не сомневаюсь, что это пойдет нам всем на пользу.
— Иначе я бы никогда этого не сделал, — ответил Брюс.
— Если вы позволите, я хотел бы пригласить вас и вашего сына присоединиться ко мне и президенту Ли за ужином сегодня вечером, — сказал он.
— Для нас это большая честь, — ответил Брюс после минутного колебания.
— Мы пришлем за вами машину в 19:00, — сказал он. — Это будет приемлемо?
— Спасибо, — сказал Брюс. — До встречи.
• • •
Я боялся разговора с Брюсом, который, как я знал, должен был произойти в какой-то момент. Поэтому я вздохнул с облегчением, когда он молча ехал в лимузине, предоставленного банком, чтобы отвезти нас в гостиницу. Брюс ничего не сказал, даже когда мы вошли в номер, он просто исчез в своей комнате.
Я был совершенно ошеломлен и потрясен тем, что произошло. Конечно, быть наследником — это ничего не значило, пока Брюс был жив, а видя, что он в отличном состоянии, я не беспокоился о том, что ситуация изменится в ближайшем будущем. Но чудовищность того, что он открыто признал меня своим сыном и назначенным наследником, была ошеломляющей.
Я был одет и готов, нервно ожидая в гостиной в 18:45, когда Брюс появился.
— Пойдем? — только и сказал он, направляясь к лифту.
Нас ждал лимузин, хотя до ресторана Wаku Ghin, расположенного в курортном комплексе Маrinа Вау, было всего две минуты
езды. Мы могли бы легко пройти это расстояние за пять минут. К моему удивлению, президент банка и министр финансов уже ждали нас у входа в ресторан.
— Спасибо, что присоединились к нам сегодня вечером, — сказал министр финансов. — Вы оказываете нам большую честь.
— Для нас это тоже большая честь, — сказал Брюс, пожимая руки каждому из них.
— Вы уже ели здесь раньше? — сказал министр финансов, когда нас подвели к нашему столику.
— Никогда, хотя я и пытался, — ответил Брюс, когда мы сели. — Лист ожидания растянут на годы, а я не могу планировать так далеко вперед. Насколько я понимаю, в любой вечер здесь не принимают более 25 гостей.
— Это правда. И это одно из преимуществ быть министром правительства, — сказал министр финансов, улыбаясь. — Я позабочусь о том, чтобы в будущем для вас всегда можно было забронировать здесь столик, если вы пожелаете.
Подошел официант, поклонился министру и вручил каждому из нас горячее душистое полотенце, чтобы вымыть руки.
— Еще немного разговоров о делах, и мы сможем расслабиться, — улыбаясь, сказал министр. — Вы должны получить свои виды на жительство по почте через неделю или около того. Там также будет информация, о том, каковы ваши права как резидентов. В следующий раз, когда вы въедете в Сингапур, пожалуйста, покажите эти документы иммиграционной службе, и ваши паспорта будут обновлены соответствующим образом.
— Спасибо, господин министр, — сказал Брюс.
— Пожалуйста, пожалуйста, зовите меня Джимми, — ответил министр финансов, сияя улыбкой. — Давайте расслабимся и потеряем протокольную скованность.
— Мне было бы трудно не выказать вам должного уважения, министр Шантунг, — сказал Брюс. — Вы должны меня извинить. А вы, мистер Ли Коу Тай, — сказал он, кивая президенту банка. — Вы сделали это слияние наших ресурсов безболезненным и приятным событием, и я вам очень признателен.
— Вы оказали мне честь, мистер Хансон, — сказал мистер Ли.
Начали появляться маленькие блюда неописуемой прелести, а также вина, налитые в самые маленькие бокалы, которые я когда-либо видел, их хватало только на один-два глотка, затем появлялись следующие, вина менялись почти с каждым новым блюдом. Несмотря на то, что нам говорили, что подавали, для меня это было непереводимой абракадаброй, но всё было потрясающе красиво и невероятно вкусно.
— Позвольте спросить, Мистер Хансон, — сказал мистер Шаньдун, — чья идея состояла в том, чтобы изменить первоначальное предложение, которое вы сделали Банку развития Сингапура?
— Я должен отдать должное моему сыну, — ответил Брюс через мгновение.
— Замечательная идея для такого молодого человека, — сказал мистер Ли.
— Мой сын подумывает о том, чтобы получить докторскую степень по экономике, — сказал Брюс.
— Вам очень повезло, — сказал мистер Шантанг. — Не все сыновья столь многообещающи, — добавил он со вздохом и печальной улыбкой.
— Иногда это трудно осознать, — сказал Брюс.
Остаток ужина прошел для меня как в тумане. Во всех смыслах. Брюс только что признал, что он... ошибался насчет меня. Я все еще был очень не уверен в том, что это предвещало, но я знал, что моя личная
вселенная расширилась, хотя и не был уверен в том, в каком направлении.
Когда мы вернулись в номер после ужина, Брюс ничего не сказал, просто исчез в своей комнате, остановившись в дверях, чтобы сказать мне, что мы уезжаем утром.
• • •
— Нам нужно поговорить, — сказал Брюс, когда мы утром поднялись в воздух.
— Да, сэр, — сказал я, садясь напротив него.
— Излишне говорить, что вчера я не ожидал такой неразберихи, — сказал Брюс.
— Я и понятия не имел, — ответил я. — Ты должен мне поверить. Если бы я знал, я бы никогда не предложил...
— Это моя вина, что я не проявил должной осмотрительности, — сказал Брюс. — Я видел только приз. Я был близорук.
— Ты мог разорвать сделку, найти другой банк, у которого не было таких требований, — сказал я.
— Я сомневаюсь, что любой банк, у которого не было этого требования, был бы безопасен для ведения бизнеса, — ответил Брюс. — Хорошо это или плохо, но я заключил сделку, хорошую сделку, просто с непредвиденным поворотом.
— Чего ты хочешь от меня? — спросил я.
— Во-первых, ни слова твоей матери о сделке, — сказал Брюс. — Ни единого слова. Ничего.
— Я... я понимаю, — ответил я, сглотнув.
— Представляю, как ты удивляешься, почему я перестал заставлять тебя сосать у меня, — сказал Брюс.
— Да, — ответил я, уже очень нервничая.
— Потому что я понял, что, несмотря ни на что, ты сделал всё, о чем я тебя просил, и сделал это хорошо, — ответил Брюс. — Ты превзошел все мои ожидания. Я понял, что недооценивал тебя, и почувствовал, что дальнейшее унижение просто ради него самого было бы... неправильным. Мне хотелось бы думать, что унижения, которым я подвергаю людей, заслужены и оправданы.
— Спасибо, — сказал я, задыхаясь и стараясь сдержать слезы.
— Конечно, если ты сам этого хочешь... — сказал Брюс.
— Ни за что на свете, — ответил я.
— Твоя мать, с другой стороны, заслуживает того унижения, которое она получает, — сказал Брюс.
— Я... я не знаю, — ответил я.
— Тебе придется поверить мне на слово, — сказал Брюс.
— Тогда почему бы тебе просто не развестись с ней, если ты так ее ненавидишь? — я нашел в себе мужество спросить.
— Потому что заставить ее остаться моей женой — это то, что она заслуживает, и то, что она уже заслужила, — ответил Брюс. — Позволь еще раз предупредить тебя: если я обнаружу, что ты сообщили ей что-нибудь о Сингапуре... помни, ты должен быть жив, чтобы стать моим наследником.
— Я... я понимаю, — сказал я, чувствуя холодную пустоту в животе, вспоминая капитана Миллера и тот неприятный конец, с которым он столкнулся.
К моему удивлению, мы приземлились на Гавайях, и Брюс сошел с самолета, сказав мне оставаться на борту, и что он поговорит со мной позже. Как только мы снова поднялись в воздух, миниатюрная блондинка-стюардесса предложила, что, возможно, я хотел бы отдохнуть, ведь нам предстоит провести в воздухе еще несколько часов до посадки в Ван Найсе.
— Я уверена, что вам будет удобнее
в постели, чем на диване, — сказала она, ведя меня в спальню Брюса, где она продолжила раздевать меня, затем себя, открывая маленькие грудки с яркими вишневыми сосками и лысую, как раковина, киску. — Так разве не лучше? — спросила она, садясь на меня и скользя своей киской вниз на мой член после первого обсоса в течение нескольких минут.
К тому времени, когда мы, наконец, приземлились в Ван Найсе, я был полностью расслаблен, три раза имел удовольствие видеть, как она отсасывает мне после того, как она вытрахала меня до чертиков, вкус ее сочной киски навсегда запечатлелся на моих губах.