Кипр. Турецкий пассаж

Не знаю, стоит ли... Этому рассказу уже лет восемь, наверное. Но на этом сайте я его не публиковал. Пусть будет?

Глава 1.

Черт знает, какая кошка между ними пробежала, но последние два месяца они ссорились почти каждый день. Даже сегодня, вроде бы такие гости приехали, давние хорошие друзья семьи, с которыми предки давно уже не виделись, но мама и Рик снова поругались из-за какой-то ерунды, по-моему, из-за очередной подружки Рика. Хорошо хоть не при людях, а здесь, в нашей комнате с братом.

Мама снова отчитала брата по полной, только теперь он, как в старые времена не молчал, а огрызался, а порой даже откровенно ей грубил. В конце концов, вне себя от ярости Рик схватил её за локоть и вытолкнул из комнаты, задрав следом дверью.

— М-да, ты стал настоящим психом братец. Военная школа хреново на тебя действует. Мама к такому обращению не привыкла. Вас чё, там озверином кормят? — прокомментировал я.

Я-то умыкнул от общего застолья сразу как смог. Позарез нужно было вылезти в Инет.

Я хмыкнул:

— Вот, что вояки сделали из нормального парня. Прям, янычар... А был ведь такой послушный домашний сынок..

А Рик был уже насмешливый. А пить он, кстати, не умел, — этим он как раз в мамочку нашу и пошел.

— Да, пошла она, — ругнулся он. — Мне уже не пятнадцать лет. Она не хочет этого понимать никак.

С этим я бы согласился. Я снова закинул ноги на стол, поводил мыслями и опять хотел погрузиться в виртуальный мир Сети, но Рик все никак не унимался.

— Истеричка... — ворчал он, сидя на своей кровати, — я Рату хотел у нас на ночь оставить. А мать аж взбесилась... — он вздохнул, — черт, что теперь делать? Ратка через два часа уже будет... — он замотал головой.

Я вздохнул. Иногда мне казалось, что это не я, а Рик в нашей семье младший. Что, вот у меня с предками всё всегда нормально? И в прописные истины я тоже вникал сразу, с первого раза.

— Да не паникуй, ты... — словно, малому ребенку наставническим тоном сказал я ему, — ты, когда на молитве последний раз был? Я-то тоже не особо верующий, но мама-то из-за этого сильно парится. А ты чё, подыграть не можешь? Я вон с детства помню, она все время говорила, что жен нам подберет только Добропорядочных Истинно Верующих, так? А Рата твоя? Мало того, что гречанка... Так она что, специально перед матерью крестик свой таскает? Какой ты реакции хотел? Тем более, что Рата твоей лет сколько? Двадцать! Она же тебя старше! Я вот тебе завидую, а мать переживает.

Рик упрямо повернул головой.

— Я же не жениться на ней собираюсь, — проворчал он, — она занимается классно. Мне секс нужен. Я уже не маленький пацан. Чё, мать так со мной?

Я хихикнул. Хотя на миг позавидовал брату. В который раз.

Надо сказать, что здесь на Кипре, даже на Нашей половине, в общем-то, семейные законы соблюдались не так уж строго, как в прочих мусульманских странах, как ни крути пол острова греков-христиан и многие семьи здесь вообще были смешанными. Опять же и туристы тут вносили свою лепту, да и в конце концов, мы были частью турецкого мира, так что в целом, как ни крути, но наша половина острова была все же светским государством, и местные нравы пуританскими и благовидными никак не назовешь. Особенно среди молодежи, не взирая на различия в вероисповедании.

Да, и наши родители отличались редкой демократичностью нравов и не отличались изрядной религиозностью, скорее всего из-за того, что целых 15 лет, как никак, но оба они прожили в Нью-Йорке, — ну, а уж там... И Рик и я, кстати, родились именно там, когда у отца там был свой бизнес. Но всё же существовали определённые правила, которым надлежало следовать неукоснительно.

Сказать по правде, это здесь, когда мы переехлаи из Штатов обратно на остров, на нашу маму напал какой-то религиозный мандраж. Так то мы никогда не были особенно верующей семьёй. А тут мамик наша нет-нет, но иногда даже чадру примеряла, не в шутку. Отец посмеивался, правда, над ней, но ничего не говорил. Но, хорошо хоть, у мамы приступы этой религиозной горячки носили хаотичный временный характер, и никогда не были долговременными.

— Ну-ну, ты матери, ещё так скажи... Будь умнее, брат... А насчёт, что ты не пацан... Хм, извини... Не такой-то ты и взрослый. По закону ты пока самый что ни на есть бесправный сосунок. И, вообще, ты с мамой полегче на поворотах, а то пожалуется она отцу, и тогда, уже огребёшь по полной. Отец-то с тобой церемониться не будет.

В общем-то, Рик был прав тоже. Мама была с причудами, не без этого. Особенно, что касается, нас с Риком и нашего воспитания. Хотя по ней не скажешь совсем, что она вся такая правильная святоша.

Вообще, мамка у нас была что надо! Думаю, лет сто с хвостиком назад на невольничьем рынке, где мои предки с удовольствием торговали женщинами, — за мою маму отдали бы немало золота. Этот цветок украсил бы любой, даже самый изысканный гарем.

Прекрасная загорелая восточная женщина с изящными турецкими чертами лица, невысокого роста. Рику едва хватало до плеч, у нее были выразительные зеленые косые глаза и темные густые волосы, а ее фигура была просто потрясающей - стройная, гибкая и сексуальная. Мама родила нас рано, одного за другим, еще во время учебы в институте. Отец значительно старше мамы и всегда хотел иметь наследников. Но маминому воспитанию не позволяло возражать мужу. Я слышал от нее самой, как трудными были для нее роды. Ее миниатюрная стройная фигурка совсем не подходила для такого испытания.

Как-то раз я подглядывал, как мама танцевала для отца в их спальне. Это было что-то!

Маме никогда не приходилось работать, так как отец считал, что делом женщины являются домашние дела, кухня, дети и спальня. Мама же никогда не возражала, ее роль домохозяйки полностью устраивала.

Возможно, именно поэтому она была такой красавицей. Ведь дом она вела не сама - у нас всегда были служанки. Отец считал наличие прислуги в доме обязательным атрибутом своего успеха. Так что у мамы всегда было много свободного времени на себя, на бутики, салоны красоты, фитнес и спа-центры. Она обожала посещать бассейн. Мама любила одеваться эффектно, с неким вызовом (о своей верности и строгости нравов она что-то не вспоминала).

И еще ее грудь... Я часто сомневался, настоящая ли она. Но ведь у своей матери не спросишь случайно, не силиконовые ли у неё груди? Думаю, отец бы не пожалел денег на такую роскошь... Хм... Я бы тоже не пожалел.

Просто, я не мог поверить, что при таком миниатюрном точёном теле могла быть такая большая грудь, наверное, размера четвёртого не меньше. Большие упругие шары всегда так соблазнительно колыхались при ходьбе, что мужики без всякого стеснения оборачивались матери вслед.

Хм, думаю, если бы когда-нибудь мать захотела бы сниматься в порнофильмах, то первое за что бы её взяли так это из-за её сисек. И наверное, во всех финальных сценах актёры кончали ей именно на грудь. И смотрелось бы это просто невыразимо!

В общем и целом, мама была настоящей дочерью своего народа. Думаю, не спроста всё это. Мне кажется, именно таких женщин веками мои предки путём секционирования выводили в гаремах, как некую породу домашних женщин, созданных специально для услады и ублажения мужчин. Ну, потому, что, на мой взгляд, на роль наложницы в каком-нибудь гареме шейха моя мама подходила буквально идеально.

Ладно, эт я отвлёкся..

Если честно, маму к Рику я часто ревновал. Не знаю, за что, но Рик всегда был у неё в любимчиках. Брата я, конечно, любил, но за глаза считал его редкостным балбесом, учился он всегда кое-как. Правда, силушкой он был не обделён, настоящий вандал под два метра ростом, в отцовского деда, как говорили, пошёл. Его и военную школу-то взяли из-за вольной борьбы. Потому, как ещё в школе, мой братец всегда был незаменим в сборных своей школы по вольной борьбе и по тяжёлой атлетике.

Опять же, а что мама?...

Тут и с отцом та же история. Рик был НАСЛЕДНИКОМ. И, видимо, что моему отцу, что моей матери, гораздо более импонировало, что их старший сын, хоть и туповатый, но телом и лицом сам Аполлон, чем их младший, ростом и сложением в родного отца, — невысоки и тщедушный. Но, а то, что в учёбе в школе мне не было равных, на это моим родителям, походу, вообще было наплевать. У них на этот счёт вообще была своя блажь-мечта, мол, когда отец уйдёт на покой, то Рик возглавит семейный бизнес, а я буду при нём типа главного бухгалтера.

О, момент! Не может быть! Я уже понимал, что с окончанием школы - с моими оценками и головой у меня не составит труда получить стипендию в почти любом вузе Европы или Аравии - и я не останусь в родном доме лишнего дня!

Характер у братца тоже был весьма особенный. Рик привык получать то, что хотел, ведь предки крепко его избаловали с самого детства. Мама часто накидывала на себя грозный вид, но стоило Рику нахмуриться и она таяла, и глядишь, уже опять бегала перед ним на цыпочках. Там, где мне попадалось обычно, по полной, ему всегда все шло с рук. Частенько это было очень обидно..

А к гостям Рик больше не пошел. В этот раз на мать он крепко взъелся. Обычно-то, он отходчив. Потом ему позвонили дружки на сотовый и он куда-то засобирался.

- К тебе же подружка должна приехать,- напомнил я ему.

Он кивнул:

- Я ненадолго. Если задержусь, встреть её, пожалуйста, и поразвлеки, ок? Она сегодня на ночь у нас останется... - он мечтательно потянулся, - черт, я уже не трахался месяц!! Мы с ней в гостевом домике переночуем..

С тем он и уехал в город. Я ж говорю, мой братец избалован во всем. Его девки тоже всегда перед ним пресмыкались. Я не сомневался, что когда его очередная пассия явится в наш дом, а Рика не будет на месте, то вместо того, чтобы обидеться, она непременно итерпеливо будет его дожидаться, даже если и на лавочке возле нашего дома.

Глава 2.

Наверное, было уже часа два ночи, когда меня грубо сбросили с кровати на пол. Я испуганно чертыхнулся, спросонья потирая глаза. Это был Рик. Пьяный в драбадан и злой как черт.

— Ты чё рехнулся? — рассвирепел я, — время уже..

— Заткнись!! — оборвал меня брат. Шатаясь, он нависал надо мной, словно гора, — меня Рата по телефону обматерила. Она кинула меня. Вы чё, её выгнали?! Я ж тебя просил!!

Я боязливо поёжился. Пару раз в жизни брат задавал мне трёпку, мало приятного было. Повторения не хотелось.

— А я что мог сделать? Её мать выгнала. Ещё ей высказала пару ласковых. Сам виноват, не фига было сваливать.

Рик выругался.

— Ну, мама... Ну, я ей..

На миг мне стало не по себе. Что — то слишком уж он злой был.

— Рик, ложись спать, а? Предки спят. Папа сегодня крепко нализался, давненько я его таким не видел. Да, и мама тоже. Когда гости ушли, она тут ещё истерила всё, где, мол, ты есть. Звонила тебе на сотовый, но ты трубу не брал. Ложись... Завтра с мамой разберётесь.

Но что-то кипело в его мозгу. Он странно улыбнулся.

— Говоришь, папа нализался... — он хохотнул, — знаешь, братик, без обид, давай-ка собирай постельное своё и дуй спать в зал. Пулей! У меня ща с мамочкой будет серьёзный разговор!

Это было сказано тоном, не терпящим возражений. Я не решился отвечать. Брат же плюхнулся на свою кровать и принялся раздеваться. Я уж надеялся, что он сейчас вырубится, но нет... Оставшись в одних плавках он, не оборачиваясь, пошёл в родительскую спальню. Дверь их спальни была напротив нашей комнаты.

Предчувствуя что-то недоброе, я на цыпочках прокрался за ним, пригнулся возле родительской двери, осторожно, одним глазком заглядывая внутрь.

В родительской спальне темноту ночи разгонял приглушённый свет ночного бра. Родители спали на огромной кровати посредине спальни. Отец, повернувшись к маме спиной, храпел, как иерихонская труба, что казалось, даже стены дрожат. Мама, разметавшись по своей половине кровати, спала на спине.

Не задумываясь, Рик приблизился к матери и без колебаний снял с нее одеяло, накинув его на папу. На маме оставалась только коротенькая ночная сорочка с тонкими бретельками на плечах, которая теперь задралась до самых трусиков.

Я замер, задержав дыхание. О, нет..

Рик наклонился над матерью и, протянув руку, снял бретельку маминой сорочки с её плеча, так просто, без малейшего колебания, обнажив её правую грудь... Моя челюсть так и отвалилась. Ни хрена себе! Впрочем то, что последовало за этим...

М-да, офигеть, Рик, похоже, здорово нажрался. Я не мог поверить в происходящее, на миг мне показалось, что все это сон.

Даже не пытаясь осторожничать, словно это была не его мама и он не стоял посредине родительской спальни, а рядом не спал его собственный отец, Рик с вожделением сжал мамину грудь.

Ага! Просто положил ладонь на мамину грудь и сжал!

Он мял её и сжимал, теребил пальцами большой розовый маленький сосок и, не сдерживаясь, склонился ещё ниже и принялся губами ласкать женскую плоть. Я видел, что он был возбужден до предела. Его вторая рука опустилась в плавки, извлекая наружу его огромный толстый возбужденный член. Рик прямо тут начал мастурбировать!

Я до того опешил, что, в самом деле, не веря своим глазам пребольно себя ущипнул. Нет, я не спал!

Мама вздрогнула..

Даже представить себе не могу, какие мысли могли прийти бедной мамочке в голову в первые секунды после того, как она проснулась... Ну, да первое, что она почувствовала, наверное, это то, что кто-то бесцеремонно играет с её грудью... Думаю, сначала, она решила, что это отец проснулся и к ней пристает... Но открыв глаза, она увидела сына...

Ма вскрикнула.

— Рик!!! — резко села в постели, отталкивая брата, и торопливо пряча грудь обратно под сорочку.

И тут же увидела его член, зажатый в братовой лапе, направленный на неё. Следующее, что она сделала уже чисто интуитивно, это испуганно обернулась в сторону папы. Но тот так и храпел.

Рик не растерялся, и вообще, казалось, был нисколько не смущён, что мать проснулась и запалила его. А если мама думала (я сам так думал!), что ща он или убежит в диком страхе, или начнёт вымаливать прощение, то она дико ошиблась. Хм, как и я, впрочем... Брат снова шагнул к ней. Мама что-то успела зашипеть на него, а в следующую секунду он зажал ей рот своей лапищей, накрыв ладонью половину её маленького личика. Вторую руку он запустил в её длинные пышные волосы и, намотав их на кулак, совершенно бесцеремонно, словно, уличную девку, стащил маму с постели на пол и потащил за собой к двери. Глаза мамы были просто безумными. Да, она просто, видать, офигела и просто не могла поверить в происходящее (я не мог!). Ей, видимо, была больно, она только беспорядочно сучила ногами и руками по полу, стараясь поспеть за братом.

Ну, а куда ей было супротив Рика-то? Я думаю, Рик мог с той же лёгкостью нечто подобное и с тем же результатом и с отцом мог бы проделать. В отличие от мозгов, силы у него было на троих.

Я понял, что сейчас меня заметят, и торопливо шмыгнул обратно в нашу с братом комнату. Через секунду, я врубился, что сюда-то брат и тащит маму! М-да, теперь можно было догадаться какой «серьёзный разговор» ожидал здесь мамочку... Я на одном дыхании, перепрыгнул через кровать брата, потом через свою, открыл дверь-купе нашего общего шкафа и забрался внутрь. Отсюда, изнутри, сквозь щель между дверями мне всё прекрасно было видно.

В узком проходе между нашей и родительской спальнями Рик неудачно споткнулся и чуть не упал. Мама, увидев свою возможность к спасению, силой вырвалась из объятий. Я бы на ее месте только о бегстве думал, но она с яростным выражением лица обратилась к Рику:

— Ох, ты гад! — вскричала она и применила к нему сильный шлепок.

Без колебаний Рик ответил ей тем же. Маму даже подкачало и по щеке потекли ...

красные следы.

— Ох, ты... ох, так... , — она чуть дрогнула от злости и обиды. И не придумав ничего лучше, плюнула Рику в лицо.

Брат только усмехнулся и снова применил к ней ещё один шлепок, более сильный первого. Мама оказалась на кафельном полу коридора. В этот раз ей было действительно больно. Рик снова схватил ее за волосы и потащил в комнату. Бросив матерью на свою кровать, он повернулся, закрыл дверь комнаты на запор.

Мама смотрела на мою кровать.

Рик словно прочитал ее мысли:

— Младший спит в зале. Его здесь нет, — ухмыльнулся он.

Мама полулежала на его кровати и с ужасом сверху вниз смотрела на него. Рик неспешно снял с себя плавки. Глаза мамы ещё больше расширились от ужаса. Член Рика, огромный и возбужденный, шлепнулся о его живот. Черт, брат был дьявольски возбужденным. Это было не член, а монстр какой-то (я опять почувствовал укор зависти). И Рик с огромным удовольствием продемонстрировал его маме.

Мама заплакала.

— Нет, Рик, нет... Очнись! Опомнись, пожалуйста! Ты разбудишь отца! О, что тогда будет! Оденься немедленно! Если пап увидит нас так... О, нет...

Я чуть не выругался. И ведь, правда, даже сейчас она больше переживала, чтобы не проснулся отец и не прибежал сюда. Неужели, она больше боится семейного скандала, чем того, что родной сын собирается её изнасиловать?

Рик нарочито медленно взял член в кулак. Немного поиграл бёдрами, как бы демонстрируя маме своё орудие во всей ипостаси. Мдя... Походу, крышняк-то у него реально сорвало.

— Тогда тебе лучше громко не кричать, — посоветовал он маме с наглой ухмылкой.

Мама и впрямь перешла на громкий шёпот. Она вскочила с кровати и попятилась от надвигающегося брата, что-то сбивчиво и истерично шептала ему, увещала, уговаривала, плакала. Рику всё было по фигу. Впрочем, чем были заняты его мысли, было видно не вооружённым взглядом. Не знаю, слышал он мать или нет, но его глаза не отрывались от её груди. Хм... Сказать, по правде, мои тоже...

Когда мама упёрлась спиной в стену, она принялась извиняться. За всё. За свои вечные придирки к Рику, за Рату, за вечные нравоучения..

— Заткнись уже, мам... — Рик был неумолим. Он был уверен, что она не закричит, не позовёт отца. Сказать, по правде, вот в это я не могу врубиться. На что она рассчитывает? Что отобьётся от Рика? Или что он покажет ща ей свой член и спать ляжет? Ну, позови ты отца!

Мама пыталась отбиться от его рук, тянущихся к её телу. Но вновь получила пощёчину. Одну, вторую, третью... Рик бил без силы. Так, чтобы её унизить, как шлюху, чтобы показать, кто здесь хозяин. Мама обмякла, её руки опустились, а слёзы потекли из её глаз с новой силой. Рик схватил её за сорочку на уровне груди и резко дёрнул вниз. Раздался треск разрываемой материи, бретельки сорочки лопнули.

У меня такое чувство, будто во рту пересохло, и я едва не вывалился из шкафа, потому что слишком сильно наклонился вперед, чтобы получше всё разглядеть.

Тяжелые упругие мамины груди, освобожденные из пленов ткани, привлекательно колыхались. Мамина сорочка скользнула вниз по ее плоскому животу и остановилась на маминых бедрах.

Я аж затрепетал от возбуждения.

Я также почувствовал невероятное возбуждение, когда он зарычал, словно мартовский кот, и принялся ласкать мамины груди. Это продолжалось долго и изощренно. Похоже, у брата было множество похотливых фантазий, связанных с мамиными грудями (Тут не могу его винить, не у него одного). Возможно, маминой груди пришлось впервые выдерживать такой беспредельный страстный напор. Рик ладонями сжимал их с болью и наслаждением одновременно: поднимал, прижимал, целовал, облизывал, шлепал и даже кусал. Особенно соскам он уделял особое внимание. С каждым мгновением они становились больше и тверже, и Рик с удовольствием принялся сосать их. Мама, прижавшись массой огромного тела своего старшего сына к стене, поворачивала голову то в одну сторону, то в другую, плавно извиваясь всем телом вдоль стены. Иногда она слабо пыталась оттолкнуть голову Рика от своей груди. Она тяжело дышала, а ее глаза были закрыты. Она только испуганно дергалась и втягивала в себя мышцы живота, когда массивный член сына в очередной раз настигал ее живот или бедро.

Рик прошептал ей что-то, видимо, чтобы она подняла руки вверх и прижала их к стене. Мама повернула к нему лицо, измерила его презрительным ненавидящим взглядом и отрицательно покачала головой. Я видел, как презрение едва ли не оживленно выливалось из ее глаз.

Рик, видимо, не был намерен терпеть сегодня её непослушание. И опять дал ей пощёчину. Но, вполсилы, одними пальцами. Слёзы снова навернулись на мамины глаза, она закусила губку и отвернула голову в сторону, но рук не подняла.

Рик как-то прямо-таки весело хмыкнул и дал ей ещё одну пощёчину. Схватил её маленькие нежные ручки своими лапами и, вскинув их вверх, прижал их запястьями к стене.

Мой член и так уже был твёрдым, как камень, а теперь, вообще, чуть не выпрыгнул из штанов, когда я воочию увидел задумку брата.

Грудь мамы и так восхитительная и соблазнительная, теперь, вслед за плечами, поднялась и выглядела совсем уж неподражаемо. Рик принялся мять их круговыми движениями. Я заметил, что брат хоть больше и не держал её рук, но мама не посмела опустить их.

Брат долго шлёпал маму по груди, то по одно, то по другой. Они упруго колыхались и он губами ловил соски.

Мама не сопротивлялась, пока брат не потянул её ладошку себе на член. Она снова попыталась оттолкнуть его, снова презрительный взгляд, потом слёзы.

Рик встряхнул её, как тряпичную куклу. И что-то горячо зашептал ей на ухо. Точно я не расслышал что, голос брата срывался из-за охватившего его возбуждения, но что-то вроде, что если она хочет уйти из этой комнаты не оттраханной во все дыры, как последняя шлюха, то лучше бы ей немного угомониться и быть поблагоразумней..

Мама обмякла и замерла. Рик снова взял её за руку и положил мамину ладошку себе на член.

— Сожми его, мама — пробормотал срывающимся тоном Рик.

Голова мамы была повёрнута в мою сторону. Снова беззвучно заливаясь слезами, она замотала головой.

- Проклятая женщина... - бормотал Рик безразлично. Он получил еще одну легкую пощечину, и пальцы матери слабо сжимались вокруг члена сына... Я даже вспотел - ее длинных пальцев было недостаточно, чтобы полностью обхватить меч Рика! Вот это да!

Но моему брату этого было мало. Он схватил руку матери на своем члене своим крупным кулаком и начал нежной ручкой мамы дрочить свой член. Другой рукой он сильно мял ее грудь, губами теперь целовал стройную шейку матери. Мать только морщилась и плакала.

Я с трудом сдерживался, чтобы не кончить от этого зрелища. О, больше всего я сейчас надеялся, что обещание, которое дал Рик маме, не трахать ее, если она будет вести себя хорошо, не просто разговор. О, я хотел, чтобы Рик оттрахал мамочку во всех возможных и невозможных позах, отодрал ее как последнюю шлюху. Я дико хотел на это посмотреть.

Рик оставлял на шее мамы засос за засосом. Похоже, ему было плевать, как завтра мама это объяснит отцу.

Он заставил маму опуститься, словно шлюху из порнофильма, на корточки и развести колени в разные стороны. Прижав ее спиной к стене, он встал между ее ног и начал двигать членом по ее груди, а потом вовсе

трахать ее между грудей. Сначала он сжимал руками ее сиськи вокруг члена, чтобы получить большее наслаждение. Но, видимо, это было не совсем удобно. Без помощи матери...

- Сжимай свои сиськи, мам! - простонал Рик. - Быстрее... Ты же хочешь, чтобы я скорее кончил?

Я не ожидал, что она подчинится. Она посмотрела на него сверху вниз. Затравленно, испуганно, уже сломленная и покорная. Наверное, Рику сейчас было приятно. Только от одного этого взгляда. На него часто так смотрели его девушки.

Наверное, мама и впрямь ...

хотела, чтобы Рик побыстрее кончил, если уж это неизбежно и наконец, отпустил её, или, может, боялась новых пощёчин. Рик уже готов был опять влепить ей, но совсем неожиданно, мама подняла руки и взяла свои груди, приподнимая их на ладонях и сжимая ими член сына, помогая ему. Рик аж застонал от удовольствия.

Одной он рукой опёрся о её плечо, а другой схватился прямо за мамину голову и стал качаться навстречу маме, шлёпая бёдрами по её сиськам. Видать по всему, пьян он был изрядно, не то давно бы уже кончил. Хм, тем хуже для мамочки. Сам-то я уже боялся даже просто прикоснуться к своему невероятно возбуждённому члену.

— Чёрт, мам, скажи, а все турчанки, так классно умеют ублажать грудью? Чёрт, тебя этому ГДЕ научили?

Чёрт, ему было мало маминого унижения, он ещё издевался над ней! Если бы взглядом можно было убивать, Рику здесь бы и пришёл конец. Мама снова взбрыкнула, уязвлённая его словами.

Впрочем, брат и это попытку бунта подавил легко и жёстко. Схватив мама за волосы, он рывком поднял её на ноги, так, что она взвизгнула и швырнул её на свою кровать, вдогонку ещё увесисто шлёпнув ладонью по её упругой попке.

Мама хотела было вскочить, но брат взял её за плечи и вдавливая в кровать, нависая над ней. Голова мамочки испуганно замоталась по подушке. Ну, всё, ща он ей вставит!! Я чуть не заорал от радостного предвкушения..

Мама брыкалась всем телом, словно, рыба, выброшенная на лёд. Её ножки судорожно елозили по кровати, сминая простыни, а ладошки беспомощно бились о мускулистое тело сына. Но куда там ей против такого зубра, как Рик..

— Я воспользуюсь возможностью выразить свои эмоции!! — в неистовой ярости вдруг выпалила мать, — уверяю тебя, я воспользуюсь этим правом! — ее голос сорвался на крик.

У меня все аж похолодело. Блин, так она и отца чего доброго разбудит такими криками. М-да, мысль о том, что Рик ее теперь поймет, показалось ей все же пугающей, чем семейный скандал.

Но брат даже ухом не повел.

— Мам, а как ты будешь выражать свое негодование, если твой рот будет занят? — хмыкнул он и его губы растянулись в беззастенчивой похотливой улыбке.

Он схватил голову матери, прижимая ее к подушке, и повернул ее лицо к себе. Огромная возбужденная горячая головка ткнулась матери в щеку, потом в губы. Она застонала, отворачиваясь, но Рик уже силой разжимал ей челюсти своей лапищей. Пухленькие аккуратные губки мамы разомкнулись помимо ее воли и тут же она познала вкус плоти собственного сына... Да, брат, разжигаемый похотью, словно с цепи сорвался. Удерживая маму за затылок и подбородок, он насадил ее алый ротик на свой возбужденный член. Мама аж сделала мостик, но с Риком ничего поделать не могла. Брат начал трахать ее в рот. Сначала медленно, вводя член наполовину. Я слышал судорожное дыхание матери, ее всхлипы.

— Ну как тебе, мам? Я уже взрослый мальчик, да? — проскрипел Рик.

Его таз двигался все энергичнее... Господи, бедная мамочка. Хорошо, что у нее уже видимо был опыт управляться с мужским членом... Не представляю, где в ее ротике мог уместиться целиком толстое и длинное копье брата. Блин, да таким кобылам только трахать, а не женщину!

Головы мамы я не видел, она почти полностью утонула в подушке. Мне была видна только копна ее черных волос. Рик навалился на нее сверху, все быстрее двигая бедрами:

— Получай! Получай! — выкрикивал он громким шёпотом, — о, чёрт! Какого хрена я не сделал с тобой этого раньше? Ты ведь давно этого уже заслуживала!!

Его член уже полностью входил в её рот. Я слышал, как бились его яички о мамкин подбородок. Под ударами брата кровать скрипела. Мама давилась его членом, её тело ходило ходуном, она беспомощно царапала бёдра сына, но вырваться из этого капкана шансов у неё не было.

А ведь Рик был прав, подумал я, кричать у неё теперь никак не получится, у дурочки. Ей дышать — то, походу, еле-еле удавалось... Рик, драл её (а по другому, это никак не назовёшь), словно резиновую куклу, вообще, не думая каково это всё маме.

Когда Рик внезапно остановился и с хлюпающим звуком выдернул член из маминого рта, она долго не могла отдышаться и хрипло кашляла, глядя на сына широко распахнутыми безумными глазами, а её тело дрожало, что древесный лист на ветру. Брат стоял с членом наперевес, и казалось, любовался тем, что он сделал с мамой.

Он почти нежно похлопал её по щеке и добродушно пробурчал:

— Становись на колени, мам. Я хочу кончить..

Мама не двигалась, по-моему, она была в полной прострации, и брат сам, шагнув к ней, принялся наматывать её волосы на свой кулак. Но силу применять не пришлось, мама затравленно вздрогнула, зачем-то торопливо закивала головой и сползла с кровати.

Казалось, она была совсем без сил. Брат, поддерживая маму за локоть, даже помог (сама сыновья забота!) ей встать на колени и сочувственно вроде как погладил маму по щеке. Хм... впрочем, на этом сочувствие и кончилось... Через несколько секунд он, зажав член в кулаке, водил сочащейся головкой по пухленьким губкам мамы. Мама покорно распахнула ротик. Её глаза были закрыты. По-моему теперь, смирившись, она хотела только одного, — чтобы быстрее всё закончилось. И скорее всего она надеялась, что Рик не будет её трахать..

Рик в буквальном смысле слова насадил её рот на свой член и замер, заурчав словно кот, прижимая голову мамы к паху. Плечи ма дёрнулись, она вцепилась в бёдра сына, но куда ей было совладать с такой гориллой..

Рик откинул голову назад и принялся не спеша трахать рот мамы. Интересно, маме раньше когда-нибудь приходилось ощущать себя в роли полового сексуального агрегата, который просто используют как хотят, чтобы получить сексуальное наслаждение?

Рик наполовину выходил из рта мамы, давая ей возможность судорожно перехватить глоток воздуха и снова до конца входил в неё, замирая каждый раз так, с членом глубоко в горле матери, на несколько секунд.

Долго так продолжаться не могло. Рик хоть и был пьян, но возбуждение было диким. Судорога прошла по его лицу... Он с силой притянул к бёдрам лицо мамы..

Мама закашлялась, захрипела, забилась в конвульсиях, царапая ему бёдра, пытаясь вырваться.

— Мама... — застонал Рик. Его колени аж задрожали, — мамочка..

Кончал он неистово. Ма осознав, что видимо, пощады не будет и не её не отпустят, пока сын не иссякнет, судорожно и шумно глотала. Но всё — равно закашлялась, когда уже не в силах была проглотить весь поток семени сына, извергающегося ей в горло, словно из вулкана... Рик вышел из неё, обхватил член рукой, и ещё раз выстрелил ей на лицо густым потоком спермы..

Мама хрипло кашляла. С её губ сперма Рика ручьми стекала по подбородку и капала ей на грудь..

Рик снова упёр маме член в губы и вогнал его ей в рот до самого основания. Он качнул ещё несколько раз, — я уж было подумал, что это заход на второй круг, и даже, на миг пожалел маму, но силы быстро оставляли Рика. Ну, ещё бы, — после такого-то оргазма..

Он вытащил член из матери и с каким-то тихим восторгом принялся водить им ей по лицу, размазывая по маме свою сперму.

Мама молчала. Только тяжело дышала, иногда всхлипывала, но покорно всё терпела. Она больше не хваталась за Рика, а просто послушно стояла на коленях и ждала, когда он её уже отпустит.

— Мама, ты прелесть... , — пробормотал с искренним восхищением Рик. Он плюхнулся на кровать, — Мы просто обязаны ЭТО повторить!

Больше он ничего не говорил. По-моему он, вообще, вырубился минут через пять уже... Мама тише мышки, на четвереньках, уползла из комнаты.

Потом, до утра я мастурбировал раз пять. Возбуждение было нереальным. Мама сидела в ванной часа два. Шум воды не выключался. Не знаю, что она там делала так долго. Я подходил к двери, прислушивался, — оттуда доносились рыдания.

Ночевал я в ту ночь в зале, как мне сказал брат. Чёрт, интересно, что будет утром? С этими мыслями я уснул.

Глава 3.

Вообще, братцу повезло. В смысле выйти сухим из воды. Отцу ма ничего не рассказала....

То ли не хотела скандала, особливо зная крутой характер папы, то ли потому, что всё равно любила Рика, даже после такого изуверства.

Рик умотал часов в семь утра. Пока все ещё спали. Если, конечно, мама в ту ночь вообще смогла сомкнуть глаза. Рик оставил записку, что типа договорился с друзьями там о рыбалке.

Я тогда ещё усмехнулся. Ну-ну... Бедный, даже не проспался... а чуть протрезвел и просто охренел от страха, небось. Ну, ясное, дело, — пожалуйся, мамочка папе и Рик, хоть он и надежда и наследник семьи, но скорее всего, остался бы без мужского достоинства. Да и, подозреваю, он не представлял, как теперь смотреть в глаза маме.

Через час отец спешно покинул дом. Взял и умчался в аэропорт, чтобы спасти ситуацию. Иначе, рано или поздно, мама бы получила отца по полной программе — синяки и царапины на своем теле, безусловно! Мама никак не смогла бы долго скрывать синяки и царапины от отца и еще объяснить их происхождение.

Но отцу позвонили на мобильный. Где-то на материке горели его виноградники. Он вскочил как ошпаренный и через час уже был в аэропорту.

М-да, Рик всегда был удачливым парнем...

А мама вышла из комнаты только к вечеру. Весь день она ссылалась на то, что заболела и лежала в постели в спальне.

Теперь я исподволь разглядывал ее.

Она была бледной, глаза красные, под глазами темные круги. Даже сама, осунувшись, стала немного меньше... Была необычно подавленной и молчаливой. Что-то говорить ей было бесполезно. Она или не слышала, или отвечала не по существу, словно все время думала о чем-то своем.

В доме было не холодно, но на ней были джинсы и свитер с высоким воротом.

Два дня все так и было. Папа звонил раза два в день. У него там что-то серьезное случилось, говорил, что через две недели вернется. Мама мне и слугам все также говорила, что заболела, и большую часть времени проводила у себя в комнате. Но утром и вечером она уезжала на своей машине в город, каждый раз говорила, что к врачу или помолиться.

От Рика не было ни слуху, ни духу. Мне правда пришло смс от него первый же вечер, что поживет пару дней у бабушки на побережье, порыбачит тут с ребятами. И два звонка от него не было. Я ему тоже не звонил. Мама про него не спрашивала, я и не говорил где он.

На третий день мама спросила у меня, где он. Не знаю почему, но ответил, что не знаю.

На четвёртый день, когда я ответил точно так же, она странно посмотрела на меня и попросила позвонить ему и узнать, как у него дела. А когда я с невинным видом удивился, типа, а почему бы ей самой не сделать этого же. Мама нахмурилась..

Впрочем, для себя я уже всё понял. Мама беспокоилась за него. Даже после того, что он с ней сотворил, она любила его, и он оставался ей сыном.

Я позвонил Рику. Он взял трубку раза с третьего. Но как же изменился его голос (он прям ожил и воскрес), когда я сказал ему, что отец улетел в тот же день, что и он, и что вернётся папа нескоро. Потом Рик долго расспрашивал про мать..

А вечером мама заперлась с бутылкой виски в ванной и крепко там наклюкалась. Вообще-то, пила она редко. Так, по праздникам, или редко когда в гостях. Но тут, видать нервишки у неё пошаливали, так что я особо не удивился. В тот день она в никуда не поехала вечером. Видать решила поискать утешения в алкоголе..

Чуть позже позвонил брат, и я ему рассказал про маму, что она напивается в ванной.

В трубке я услышал знакомое самоуверенное хмыканье. Потом пауза и Рик сказал, что скоро приедет. Но я этого ожидал. И... Я чувствовал, что маме не стоит говорить, что брат едет домой.

Я сидел за компом, всё бился с программой, которую не мог отладить уже второй месяц, а мама всё также была в ванной, когда Рик заявился домой. Как всегда одетый с иголочки, приятно пахнущий дорогим одеколоном и излучающий потоки жизнерадостности и самоуверенности. Так быстро сюда от бабушки он в жизни бы не добрался. Но на мой вопрос он только махнул рукой, и сказал, что тусил в городе у друзей.

— Где мама? — спросил он.

Я ответил. Он улыбнулся. М-да, с него, как с гуся вода, как только вероятность разрыва со стороны отца развеялась в дыму. Совесть его, видимо, не мучила ни капельки. Но разве может мучить совесть Пуп Вселенной?

— Слушай, хорошо, весь день дома торчать. Лето на дворе, — он кинул мне двадцатку, — сгоняй лучше вот в игровой клуб, побудь.

Я поблагодарил и сказал, что так и сделаю. Хм... Но в душе тая знал, что никуда из дома не выйду ни за какие коврижки! Я чувствовал, в голове братца снова крутились похотливые мысли.

И вообще, зная Рика... Мама сделала большую ошибку оставив поступок моего брата безнаказанным. Может, конечно, отцу и не следовало говорить, но... Мама вобще ничего не сделала! И зная Рика я мог с уверенностью сказать, этим она отдала себя в его власть. Рик никогда не знал другого языка, кроме языка силы. И всегда шёл до конца, если не получал отпора, пока не добивался всего, чего хотел.

Я просто поблагодарил Рика за деньги и быстро переодевшись, ушел из дома. Только свои стопы я направил не в город, а к заднему входу в дом. Попутно, в голове, я прокручивал, что я буду врать брату, если он застукает, что я так быстро вернулся.

Хм... Брат уже был в ванной. Быстро он..

Я прокрался на кухню, она одной стеной граничила с ванной и если что, при опасности быть замеченным можно было быстро юркнуть в кладовку и спрятаться там.

Я слышал голос брата. Дословно разобрать я не мог. Он что-то говорил примирительным тоном, быстро и сбивчиво, как будто в чём-то уговаривал маму.

— Да, ты понимаешь, что ты сделал со мной!!! — взвизгнула мама нетвёрдым пьяным сбивчивым голосом, — похотливый ублюдок!! Моя кровь и плоть!! Мой сын!! Моя кровинушка!!! Сколько ночей я провела у твоей кроватки!! А ты... а ты..

Потом её рыдания. Потом она снова кляла и ругала Рика. Тот опять что-то говорил ей успокаивающим тоном. Мама снова плакала. И снова ругалась. Похоже, она там просто истерила..

Чёрт, если бы я знал, что брат собирается выпрашивать у неё прощения... Целый час я уже торчал на кухне, выслушивая этот бред!! Лучше, бы я и, вправду, отправился в игровой клуб..

Снова голос Рика. Он о чём-то просил, судя по интонации.

— Что?!! — голос мамы за стеной аж взвился, — повтори, что ты сказал?

Я даже разобрал глубокий вздох Рика. Я не понял, что он там ей сказал, но в ответ мама не говорила, она почти кричала:

— Нет... Я же твоя мама!! Я не думала, что ты как на меня смотришь... О, Всевышний, ты извращенец!!! И уже целых два года?!! Тебя лечить надо!!! О, где были мои глаза!!!

Он и дальше ругала Рика словами, о которых я раньше и не слыхивал. Рик стал перебивать её, огрызаться. Как я понял из того, что разобрал, он без всякого зазрения во всём мать и обвинил. Кричал на неё, что она всегда одевалась и вела себя в доме, как шлюха... А у неё взрослый сын, типа. Короче, напомнил мамочке про её вольготное легкомысленное поведение и манеру одеваться в доме. И что она очень красивая и сексуальная. И, конечно, же он, бедолага не виноват, что она стала возбуждать в нём совсем не сыновьи чувства... Всё в подобном роде.

Мама снова плакала. Рик что-то сказал, и это очень не понравилось ей.

— Я же твоя мать!!! Гадкий парень!! — вскрикнула она, — как ты можешь мне такое предлагать?!! Да, о таком даже думать нельзя!!! Я твоя мать!!! Тебя нужно лечить!!

Снова неразборчивый негромкий говор Рика и новый эмоциональный взрыв мамы:

— Что это ещё, за клин клином вышибают? Ты просто одурманен похотью!! Нет!! Нет, отпусти, меня!!!

Я усмехнулся. Похоже, у Рика кончилось терпение. Эх, мамочка, не захотела по-хорошему... Неужели, она знает Рика хуже меня? Тем более, если в душе он уже себя убедил, что мама во всем и виновата... Рик всегда умел договариваться со своей совестью. Ну, это уже школа отца. Отец всегда хотел из Рика вылепить такого супербизнесмена, не отягощенного всякими ...

побочными, не нужными в бизнесе чувствами. Рика и в военную школу отдали-то, потому что папа хотел закалить его характер, перед финансовым университетом.

Дверь ванны врезалась в стену. Я так и замер на кухне, боясь даже дышать.

А Рик легко, словно тростинку, бросил обнаженную маму себе на плечо и понес её в нашу комнату. Она кричала и била его кулачками по спине, лягала ногами в воздухе и грозила всеми смертными карами.

Минут через пять все затихло. Я на цыпочках прокрался к двери нашей комнаты. Уже в коридоре отчетливо можно было разобрать тяжелое судорожное дыхание мамы, иногда она явно давилась, кашляла и снова громкие причмокивания. Я уже был готов отдать руку на отсечение, что брат опять трогал её в рот.

Присев на колени, я осторожно заглянул в комнату... Да, я оказался прав. От увиденного возбуждение снова овладело мной.

Мама мокрая и голенькая сидела на моей постели. Её руку были связаны у неё за спиной кожаным ремнём брата. Рик стоял прямо перед ней, одной рукой он намотал её мокрые волосы на кулак, другой рукой он держал маму за подбородок, обхватив снизу его всей ладонью, видимо, чтобы мама не отворачивала лицо. И обеими руками быстро и энергично, что называется с огоньком и без оглядки, брат насаживал мамин рот на своё богатырское возбуждённое орудие. Я обратил внимание, как соблазнительно шлёпались и плющились о мощные колени брата груди мамы. На щёчках мамы аллели следы от пощёчин и редкие крупные слёзы скатывались из глаз. Впрочем, маме сейчас, видимо, было не до слёз, — все силы уходили, на то, чтобы справиться с огромным членом у себя во рту и не задохнуться. Ей, похоже, приходилось бороться за каждый глоток воздуха, — брат давал ей возможность вздохнуть, если только до этого ему удавалось войти в неё до самого конца, насколько позволял его член и мамочкино горло. В общем, стимул для старания у мамочки был.

— Ох... мама!! Да... Мама, ты супер... — ничуть не стесняясь в выражениях громко стонал Рик, — чёртовы домохозяйки... Вы чё, когда одни остаётесь, тренируетесь что ли на бананах? О, мать твою, как же классно-то, а!

И он с новой силой прижимал мамину голову к своим бёдрам, так что её вздёрнутый носик упирался в его мускулистый живот.

— Мне ещё не с кем так не было хорошо, маленькая шлюшка, — приговаривал брат, — какой у тебя жаркий ротик..

Мускулы бугрились на его руках. Он увеличил темп, так что у мамы аж глаза полезли из орбит. М-да, нелегко, бедняжке, приходилось. Я даже забеспокоился, не чересчур ли это для мамы. У брата было, видимо, другое мнение на это счёт. Он закатил глаза, похоже, уже приближаясь к финалу.

— Возьми, мамочка... — шептал он. По его лицу пробежала судорога, и он начал кончать.

Мама давилась и металась на его члене, пытаясь спрыгнуть с этого вулкана, но Рик прижимал её лицо к своим бедрам, извергаясь глубоко в материнское горло, двигая бедрами навстречу материнскому рту, стараясь в порыве страсти запустить член как можно глубже... Маме не оставалось, как судорожно глотать семя собственного сына, чтобы просто ей не задохнуться.

Когда он отпустил её наконец, мама просто повалилась на пол, кашляя, отплевываясь — из её рта просто хлынули потоки спермы. Её глаза были безумными и она тяжело дышала, не в состоянии отдышаться.

Рик развязал ей руки и мама, совершенно обессиленная так и осталась лежать на ковре..

Рик тоже обессиленно опустился рядом. Его ноги дрожали..

— Мама... — проговорил он нежно, — ты просто создана для миньета.

У неё даже не было сил, чтобы послать его куда подальше с такими комплиментами.

Я потихоньку ушел, пока меня не застукали. Я был невероятно возбужден. Перед глазами то и дело всплывали сцены мамы с членом брата во рту. Мастурбацией я занялся на заднем дворе, в мамином цветочном саду. В доме я не рискнул остаться, а на улицу тоже не выйдешь, когда у тебя такая эрекция и все мысли только об этом..

В тот день я всё же попал в игровой клуб. Друзей моих, таких же ботанов-всезнайок, здесь как всегда было немерено. Но ни мои друзья, ни автоматы в тот день не могли отвлечь меня ни на минуту. Дома творились вещи гораздо поинтереснее.

Глава 4.

Домой я вернулся вечером.

Рик в зале, в одних шортах отжимался от пола. Мышцы просто бугрились под кожей его сильного тела. На миг, я даже завистливо залюбовался им. Я, конечно, тоже не был совсем уж хлюпиком, и в школе себя в обиду не давал, но брат-то был просто истым силачём. Мама всегда говорила, что он точная копия дедушки и при этом каждый раз взъерошивала его волосы.

— Привет, брат — весело крикнул мне Рик, не прекращая отжиматься, — оторвался в клубе?

— Да, спасибо, — поблагодарил я, — где мама?

Рик легко, без видимых усилий сделал стойку на руках, оторвав ноги от пола.

— На кухне возится, что-то готовит... — ответил он, выдохнув.

У нас была прислуга, но мама частенько готовила и сама. Ей это нравилось, да и все мы были большими любителями её кухни. У мамы был настоящий кулинарный талант. Её стряпне, не сомневаюсь, позавидовали бы многие повара.

Напряжение просто пронизывало воздух дома, сколько бы брат не пытался выглядеть безмятежным и беззаботным.

На кухне мама яростно, с каким-то остервенением драила пол. Мне показалось, что пол и так чистый. Горничная и так его мыла каждый день. Глаза мамы были красными, но слёз не было. Волосы растрёпаны, она так и не расчесалась после Рика... На ней были джинсы и свитер. Хм... Мысленно я попытался вспомнить, — а когда это мама вообще одевала джинсы и свитер? Обычно, что и первое и второе, со дня покупки, было обречено годами валяться на полке её шкафа..

Увидев меня, она вымученно, сквозь силу улыбнулась.

— Что-то я устала сегодня, — сказала она, сквозь силу, мне улыбнувшись. Я ответил в том духе, что и так всё чисто. И зачем при живых слугах так надрываться? Шла бы, мол, отдохнула. Но ма в ответ только кивнула на плиту. И я только сейчас заметил, что на плите что-то варилось и жарилось в кастрюлях и сковородках, издавая непередаваемые ароматы.

Но на дружескую беседу мамочка явно не была настроена. Она накормила меня и я поспешил отойти к себе в комнату. Хм, я видел, что она была угнетена, расстроена, можно даже сказать, раздавлена, но хотя бы больше не истерила и не впадала в ступор.

Следующая неделя была не самой легкой в жизни мамы. Это был настоящий сексуальный давление со стороны Рика. Отсутствие отца полностью отдало маму в его власть. Точнее тело мамы... Впрочем, ничего другого Рику больше и не надо было. Я, в общем, думаю, если бы не это внезапная и продолжительная командировка отца, то то, что случилось в ту ночь, больше никогда бы не повторилось. Рик очень боялся отца, точно также как ни капельки не боялся матери и был готов об неё ноги вытирать.

Нет, я знал, что брат любит маму и любит очень сильно. Но брат был законченный эгоист. Он просто был уверен, что мама обязана выполнять все его прихоти. Когда-то давно, лет десять назад, его легко можно было научить не думать так... Но тогда, его только баловали, а теперь уже было поздно.

Брат обходился с мамой, словно с породистой дикой лошадкой, которую надо объездить. Он не торопился. Меня они оба вобще в расчет не брали. Хм, ну это, как обычно, впрочем. Думали, я ещё слишком юн, слишком глуп и ничего не вижу и не слышу, ничего не понимаю. Хотя, по их мнению, они делали все, чтобы я ничего не заподозрил. Ну-ну... О них даже слуги скоро зашептались. Так все было прозрачно.

Нередко брат оставшись наедине с мамой, хоть она и пыталась не допускать этого, принимался в нахальную лапать её, словно уличную девку. Он по-хозяйски гладил и мял её тело, бёдра, ноги, попку, мял грудь, запускал руки под майку, ласкал её соски, а позже и в трусики. Каждый раз все откровеннее, в общем... Конечно, мама каждый раз брыкалась, шипела на него, ругалась, вырывалась... Конечно, все без толку. Рик без зазрения ...

совести пользовался тем, что он гораздо сильнее матери, мог на неё прикрикнуть, дать пощёчину или больно ущипнуть за грудь или попку. Или в отместку специально поставить на шее или груди огромный засос. Короче, постепенно, методично и неуклонно, братец приучал её к своим домогательствам.

Несколько раз мама пыталась заводить с ним душеспасительные разговоры. И каждый раз, неизменно, Рик обвинял во всё саму маму. Без всякого зазрения совести. Мол, в том, что у него появились к ней такие чувства, виноватой может быть только она одна, а он, вообще, жертва, получается. Докрутилась задницей и сиськами, что называется, а могла бы и головой подумать года два назад ещё, что мужчину воспитывает. Мне, даже стало казаться, что под конец мама и сама поверила во всю эту чушь, что это она во всём виновата.

Даже, кажется, я понимаю почему... Чтобы не происходило, — злость, обида и боль уходили, — а Рик всё равно оставался её сыночком, любимым и ненаглядным. Конечно, ей проще было поверить, что это она виновата в случившемся, а не в то, что это её яхонтовый Рик вырос и превратился в эгоистичное ублюдочное чудовище, который ради удовлетворения своей похоти способен не моргнув глазом, изнасиловать собственную мать и далее, без зазрения совести, делать её объектом своих сексуальных утех. Но нет очевидное мама видеть не хотела. Или не могла. А может быть, это было выше её сил.

Я изыскивал все способы, чтобы быть в курсе, того что происходит между ними. Затаивался в кустах возле окон, каждый раз на цыпочках подкрадывался к дверям и приникал к замочным скважинам. Думаю, из их отношений мало, что прошло мимо меня.

Еще раз Рик заставил мать отсосать утром, на шестой день после их первой ночи. Мама что-то там стала лечить его, потому что она знает хорошего психолога и они могли бы обратиться к нему за помощью. Рик только расхохотался в ответ и сказал ей, что в таких вещах есть только одно лекарство - применять силу против силы.

Они были на кухне. Брат схватил маму за задницу, прижал к себе и попытался поцеловать в губы. Она стала сопротивляться. Дальше все было быстро... Он схватил её за ноги и легко поднял её в воздух, болтая, словно плюшевого мишку. Вытряхнул маму из джинсов, одним движением разорвал на ней трусики... Мама жалобно лепетала, пока этими трусиками он связывал её руки за спиной. А потом... пощечина, жалобное выражение на лице мамы, всхлипы, её распахнутые пухленькие губки, напряженный член брата, и его ладони, берущие её голову в плен. Все закончилось быстро.

В тот же день Рик распахнул дверь в ванной, когда мама принимала душ. Опять короткая борьба. Рик плюхнулся к ней в джакузи, облапывая её всю с головы до ног, особое внимание уделяя маминой киске.

Хм... К тому времени, в вентиляционном окне под потолком ванной комнаты уже «жила» небольшая паутинка. Хм... И не только там... Все это было несложно для меня. Зато теперь я мог следить за братом и матерью, не выходя из своей комнаты. Правда, к сожалению, мои ограниченные ресурсы не позволяли поставить под видео наблюдение весь дом.

И вот мама снова лишь стонала и ухала, словно филин, опять насаженная ртом на член сына.

Потом Рик уехал на свою тренировку по футболу.

Вечером он затащил маму в сауну, в нашем доме на цокольном этаже. Затопил он её ещё с обеда, сразу после тренировки, и сейчас парился часа полтора в ней уже, а теперь видать потянуло на сладенькое.

Когда я с улицы подкрался к окошкам бани, расположенным возле самой земли с сопротивлением мамы уже было покончено. Мама стояла перед ним на коленях, держа в ладонях свои груди-арбузы, а Рик просто мастурбировал на неё. Иногда, он останавливался и жадно приникал губами к маминым сиськам, мял и гладил их. В конце он кончил на мамино лицо и грудь.

Также он поступил с ней и вечером, только у мамы в спальне. Хе, она глупенькая, ещё дверь на замок закрыла. Правда, когда Рик пообещал, что ща выломает эту дверь и всю ночь будет иметь мамочку в задницу, её это проняло и дверь открылась тут же. Бедная мамочка... Ей пришлось отсасывать ему полночи. Кончал он раза три. И в мамин ротик. И ей на грудь, а потом заставил всё слизать. И ей на лицо. Потом долго и нудно, он трахал маму между грудей, утомив вконец. Кончив всё же, он так и уснул на родительском ложе.

Мама на цыпочках прокралась в ванную. Спала она в тот день на диванчике в комнате для гостей.

Следующих три дня Рик тренировал маму в изощрённых оральных ласках. По несколько раз в день. Но теперь он непременно, каждый раз, раздевал маму до нага и подолгу лапал её, урча от удовольствия. Когда они были наедине, он обходился с ней, словно с последней шлюхой, преподнося это так, словно, так и быть должно. Я слышал, как он втирал ей очередную свою теорию, что вообще, это во многих семьях так, просто никто не афиширует. Мол, в детстве мальчикам нужна одна мама, — добрая, заботливая, чтобы растить и воспитывать мальчика. Но когда мальчик подрастает у него появляются другие потребности и желания, сексуального характера и мать обязана удовлетворять и их. Надеюсь, мама, хоть в этот бред не верила. Хотя, чем чёрт не шутит, — я давно заметил, — у Рика был поистине дьявольский дар убеждения.

Отцу часто звонили. Мать разговаривала с ним, стараясь проявлять бодрость и веселье, но порой не могла сдержать слезы и всхлипывания. Однако уже стало понятно, что она никогда не признается отцу в том, что делает с ней Рик. Мать, правда, просила (умоляла!) отца приехать раньше, утверждая, что очень скучает, но у отца все не получалось. По его словам вообще выходило, что на кону стоит весь его бизнес. М-да... а бизнес – это для отца было все...

А значит, спасения маме ждать было некуда...

Глава 5.

Мама и Рик стали любовниками на следующий день. В полном понимании этого слова. Конечно же без желания и согласия со стороны мамы.

Рика не было весь день. На городском озере в тот день городские диджеи устроили забойное пати и вся молодежь была там. Я тоже попал домой только к обеду. Пробыл в конструкторском кружке, так и не смогли с ребятами довести до ума модель нашей субмарины.

Мама вернулась из мечети, переоделась в длинную домашнюю юбку, ниже колена и длинную простую рубашку. С некоторых пор она стала одеваться очень скромно. Мы сидели в зале, болтали и смотрели телевизор.

Рик пришел поздно, весьма навеселе. Он был весел и возбужден, пританцовывал и напевал. Я почувствовал, как напряглась сразу мама. Наш разговор прервался. Мама уставилась в телевизор, словно не замечая ничего вокруг. На экране и правда шел классный боевик, но что-то я не замечал до этого, чтобы мама так уж внимательно его смотрела.

Рик плюхнулся на диван, между нами. Он начал шутить, балагурить и комментировать фильм. Я улыбался его шуткам. Что-то сегодня он прямо-таки был в ударе. Мы начали обсуждать всякую ерунду, в общем, болтали о пустяках.

Мама не издавала ни звука, не проявляя никакого интереса к нашему разговору. Она сидела всё также, поджав под себя ноги и казалось, была всецело поглощена фильмом.

И тут, я краем глаза заметил, как братова рука, прокралась по дивану и легла на мамино колено и медленно поползла вверх, собирая юбку и обнажая мамины ножки.

Мама вздрогнула. Мельком негодующе взглянула на брата. Но увидела меня, и тут же натужено заулыбалась, надеясь, что я ничего не замечаю. Она поймала его руку, но ссилить с ней, конечно, же не могла. Рик легко оголил её ножки до самого внутреннего основания бедра. Тут уж мама вцепилась в неё двумя руками, удерживая её на месте. Я думал, что, блин, окосею... Рука Рика ещё пару секунд помяла мамину ножку. Потом Рик вроде успокоился, а может, побоялся, что мама заистерит, и отступил. Мама была вся красная от смущения, и казалось, с трудом дышала, — до того ей было страшно, что я могу что-то заметить. Она тихо поправила юбку и также молча смотрела в экран телевизора. Брат теперь тоже молчал. Повисла тяжёлая напряжённая ...

тишина.

Вдруг Рик беззлобно выругался.

— Слушай, братик, я же сегодня машину забыл в гараж поставить... Она на улице стоит. А теперь я уже выпил. Не окажешь услугу? — обратился он ко мне. Я только пожал плечами и кивнул. Фильм всё равно уже закончился. А ещё я видел огромный бугор на шортах брата и чувствовал, что его просто трясёт от возбуждения. По-моему, он был уже на пределе... И почти уже был готов наброситься на маму, даже при мне. Уходя, я поймал испуганный взгляд матери..

Какая же это машина?! Едва я вышел из дома, как она тут же облетела вокруг дома, к окнам зала. Прошел через извилистые тонкие ограждения летней мансарды, которая прилегала сюда к дому. Окна зала были широкие, высокие от пола до потолка. Я услышал материнские крики..

С громким сердцебиением, я прижался к стене и задержал дыхание, осторожно заглянул внутрь..

Брат набросился на маму, прижимая её к дивану. Мамина рубашка уже была расстегнута или разорвана, и я видел её груди, прижатые к груди брата. Шорты Рика были расстегнуты и его огромный член, словно вырывшийся на свободу дракон, упирался в мамин животик возбужденной головкой. Зажав ей рот одной рукой, Рик запустил другую руку под юбку сквозь маминых ножек. Мама как будто чувствовала, что сегодня Рик не остановится как прежде, только на том, чтобы трахнуть её в рот. Она напряженно сопротивлялась, пытаясь оторвать руки брата от своего рта и от своей промежности.

Но Рик не собирался уступать. Он вставил ногу между маминых колен, не давая ей сжать их, и навалился на маму всем весом, подавляя её сопротивление и задирая ей юбку. Мама тяжело дышала, она была вся красная, испачканная потом и разгоряченная, что делало ее выглядеть ещё притягательнее. Её красивые глаза метали гром и молнии, а пухлые губки были искажены в решительной гримасе.

Но рука Рика уже активно занималась её трусиками. Пальцы Рика были глубоко в маминой киске. Он входил и выходил из неё, то увеличивая темп так, что бедра мамы ходили ходуном, то почти замирая. Он менял пальцы, засовывая их в маму поочередно, то вставлял их сразу несколько. Особенно тщательно он занимался мамочкиным клитором - то нежно его оглаживая, то грубо зараживая.

Несколько раз она пыталась зачем-то хотя бы опустить подол юбки со своего животика на бёдра, как будто это могло остановить Рика, но не смогла сделать даже этого.

Мама была прижата к дивану, подол её юбки был задран, её красивые ножки бесцеремонно раздвинуты в стороны, бёдра открыты и, а у неё в трусиках её сын бесцеремонно играл с её киской.

Для мамы это было слишком. Но мамочка была беспомощна.

Её собственный сын с силой, спокойно и настойчиво, со смаком, против её воли, лаская в трусиках её киску, демонстрировал ей власть над её телом, давая ей понять, что от её желания здесь ничего не зависит. И что он трахнет её, как только захочет это сделать. Сын своей игрой принуждал, заставлял маму отдаться добровольно, только потому, что не хотел причинять ей боль и брать её силой.

Мама ещё пыталась трепыхаться, но всё её сопротивление таяло в тщетных попытках бороться с его страстной пылкой решительностью и разбивалось о его твёрдое и непоколебимое намерение трахнуть её.

Рик, словно, не замечая маминых всё более жалких и слабых протестов, продолжал властно и уверенно орудовать своей рукой у неё в трусиках, грубо и безапелляционно хозяйничая в её киске,..

О, чёрт, даже я через окно увидел, как стало вскоре её тело дрожать, трепетать и извиваться. По-моему, это происходило против маминой воли. Собственное тело подводило её, предавало! На мамином лице отражались гнев и недоумение.

— Ах, ты сучка... Уже мокрая вся!! Течёшь, как шлюха перевозбуждённая, — с наглой ухмылкой проговорил Рик, — а строишь тут из себя святошу..

Истерия охватила мать, она была покорена и полностью беззащитна перед своим сыном. Ее энергия и воля иссякли, она уже не могла сопротивляться тому, что сейчас произойдет - ее сын займется ею. Она принялась выполнять неизбежное... Своему собственному сыну.

Ее рука опять вцепилась в его руку, спускающуюся в ее трусики, пальцы которой аккуратно управляли ее киской, но только для того, чтобы контролировать движения, предотвращая чересчур грубые и резкие движения, которые вызывали у нее боль наряду с возбуждением.

Мне поразительно понравилось мастерство брата. Выше всяких похвал!! Как быстро он приручил даже свою матерь!

Он разрешил ей облизать его влажные пальцы. С них почти капала жидкость. Вот так он подчинил мамочку... И против ее воли!

Рик поднялся со своей мамы и потянул за ноги, резко сняв ее мокрые трусики, расстегнул и сорвал ее юбку, бросив это все на пол. Там уже лежало мамочкино белье.

Рик встал на ноги, отпустив мать. Она оставалась лежать, с раздвинутыми широко ногами, сочащейся от возбуждения киской. Покорная и ожидающая секса. Она отвернула голову в сторону и закрыла глаза. Ей было стыдно смотреть в глаза своему сыну.

Рик снял шорты и стоя перед мамой выставил свой возбужденный член, словно Аполлон со своим эрегированным копьем над ней. Мать только глубоко дышала. И ждала... Еще недавно подобная картина не могла ей присниться даже в кошмарном сне. А теперь головка члена сына едва коснулась ее киски... Мать затрепетала, ее стройные бедра просто судорожно дернулись. Она раздвинула свои бедра еще шире, поднимая их для Рика...

Но Рик хотел полной победы. Почти лёжа на маме и касаясь своей грудью её великолепной груди, он повернул её лицо к себе и впился своими губами в её пухлые губки долгим пылким, невероятно возбуждающим поцелуем. Он засунул своей язык глубоко маме в ротик. Поцелуй длился очень долго. Мама так и не открыла глаз и не ответила на поцелуй, но и никаких попыток к сопротивлению тоже не делала.

Рик улыбнулся, оторвавшись от её губ.

Он лёг на маму. На миг мне даже показалось, что сейчас он её раздавит своей массой, такой хрупкой она казалась рядом с ним. Раздвинув ей ножки пошире, Рик уместил их у себя на плечах и, замерев, медленно-медленно миллиметр за миллиметром, словно хотел насладиться этим мгновением, стал входить в маму.

Мама всхлипнула. Захныкала. Замотала головой из стороны в сторону. Я видел, как растягивалась её киска, принимая этого монстра.

— Больно... Больно... , — проскулила она, — ... Нет, не надо..

С громким стоном Рик вошёл в маму до конца, упираясь в неё бёдрами и прижимаясь к ней всем телом, стараясь хоть на чуть-чуть, но войти в неё ещё глубже..

— О, мама... , — стонал брат, — какая ты горячая внутри... Какая узкая... Мне даже больно... Ты же рожала, мам, два раза... Как ты умудрилась остаться такой узкой... Прям как девочка..

Мама дёрнулась ему навстречу. Один раз, другой. Её ноготки царапали спину сына, а зубки мягко кусали кожу на его плече. Мама снова жалобно всхлипнула... И взорвалась..

Ого, я чуть не присвистнул, — а мамочка оказалась очень темпераментной и пылкой женщиной. Кончала она громко и долго, извиваясь в объятиях Рика.

Когда она пришла в сознание, Рик находился между ее раскрытых ног. Но мама, по-моему, не сразу поняла, где она и что с ней происходит. Но вот на ее лице отразилась боль. Она подняла глаза на сына.

Рик улыбнулся ей.

— Мам, а ты очаровательная девушка...

— Ты получил то, что хотел? — слабо спросила мама, — мне можно идти?

Вместо ответа Рик снова лег на нее и резким толчком вогнал в нее член. Мама вскрикнула. Брат распахнул в стороны полы ее рубашки и ухватился обеими руками за ее груди. Их бедра прильнули друг к другу, лобок к лобку и так замерли. Мамочка запрокинула голову и закрыла глаза, ее дыхание не успело восстановиться, снова сбилось, а руки снова ухватились за плечи сына.

Брат, словно посмаковав насаженную на его член женщину, нагнулся над ней и впился в ее правый сосок долгим поцелуем. Он уперся руками в диван и резкими толчками начал вгонять в мамину киску член, заставляя ее вскрикивать и выгибаться. Под ударами Рика тело мамы сотрясалось и ходило ходуном.

В порыве страсти и нежности к сыну мама потянулась к его лицу губами, но Рик поморщившись, отстранился, и лишь снова и снова бесцеремонно вгонял в мягкую, рыхлую киску мамы свой член, добивая её, словно раненую птицу.

Мама обиженно зарыдала. Она повисла у него на шее, что-то ласково шептала на ухо, хваталась за его плечи, просила себя поцеловать. Просящий проявить к ней хоть капельку любви и уважения. Но Рик был безжалостен. И проявлять какое-либо снисхождение к маме не собирался. Она должна была осознать свое место раз и навсегда. Рик всегда был таков с девушками. Они у него всегда знали свое место.

Неужели мама уже забыла? Маленькому мальчику нужна мама, — большому мальчику нужна наложница. Покорная, послушная, рабыня для сексуальных утех сына. И которая, если и должна учить теперь чему-то новому своего сына, так это только в постели.

Рик застонав, поддался впёред всем телом, и теперь они уже оба, вместе, слились в едином оргазме.

Когда Рик наконец поднялся с тела мамы, мама так и осталась лежать на диване, пытаясь отдышаться и прийти в себя. У неё совершенно не осталось сил.

Немного позже, я загнал машину в гараж. Прошло уже прилично времени, но когда я вошёл в зал, то чуть не остолбенел. Ведь, можно же было уже успеть здесь прибраться раз двести, наверное.

Но на ковре так и валялись скомканные трусики, бюстгалтер и юбка мамы. Сама она, запахнувшись, в свою длинную рубашку, сидела на диване, с отсутствующим видом, поджав голые ноги под себя. Её мысли были где-то очень далеко отсюда. Брат, хоть спасибо, шорты натянул. Он полусидел-полулежал на ковре у ног мамы, облокотившись о диван, и отдыхал, скучающим взором смотрел телевизор.

При виде меня брат широко и довольно улыбнулся.

— Ну, как с машиной? Успешно, Шумахер? Что-то ты долго возился, братик.

Я пожал плечами:

— Болтал с соседомю

Мама стесняясь, испуганно, скромно посмотрела на меня и покраснела как рак.

Рик широко улыбнулся:

— Не обращай внимания, эт я тут маме массаж делал. У неё что-то спина болела..

Я только кивнул. Они что меня совсем за идиота держат? Эт, что за массажи такие, какие надо делать без трусов? И, ладно, ещё по Рику не скажешь, но взглянув на маму, с первого взгляда сразу было видно, что её только что оттрахали. При чём хорошенько! Да так, что она до сих пор не могла прийти в себя. Я уж не говорю про её виноватые глаза. Врать мама не умела. И вся комната просто пропахла запахами секса.

Один брат, казалось, просто наслаждался обстановкой.

Зазвонил телефон. Я подошел к нему и взял трубку. Это был отец. Самодовольная улыбка быстро исчезла с лица Рика, но не надолго, а мама побледнела. Казалось, она сейчас расплачется.

— Мама, папа хочет поговорить с тобой...

Я протянул ей трубку. Из маминых широко распахнутых глаз посыпались слезы. Она заплакала.

Я стоял, как дурак, с телефонной трубкой в руке, переводя взгляд с достаточно улыбающегося Рика на рыдающую маму.