14 дней отпуска. День 1 Оконание первого дня
Когда дверь внедорожника наконец открылась, Лена была на грани обморока. Ее мышцы крупно дрожали, лицо было мокрым от слез и пота, а челюсть свело так, что она едва могла пошевелить высунутым языком. Марк хладнокровно забросил пакеты с покупками на соседнее сиденье и сел за руль.— Ты справилась с первой частью, Вода на месте. Возвращаемся, — коротко бросил он, и машина тронулась.Обратный путь прошел для Лены как в тумане. Она продолжала удерживать остатки жидкости на чистом упрямстве и диком страхе перед наказанием. Наконец, автомобиль заехал в гараж. Марк вывел ее из машины под локоть и повелел следовать за ним. Повязку он не снимал до тех пор, пока они не оказались в просторной, выложенной белым кафелем ванной комнате.Липучка на затылке с тихим треском расстегнулась. Лена зажмурилась от яркого света, а когда открыла глаза, увидела перед собой Марка
.— На унитаз, Живо, — скомандовал он, указывая на фаянсовую чашу. Опорожняй кишечник. Сейчас проверим, насколько добросовестно ты отнеслась к утренней подготовке.
Лена, едва переставляя затекшие ноги, опустилась на холодный ободок. Как только она расслабила измученные, сведенные судорогой мышцы, удерживаемая полтора часа вода с шумом хлынула вниз. Лена тяжело, прерывисто задышала, упираясь ладонями в свои колени. Голова кружилась от пережитого напряжения. Она со страхом опустила взгляд.Вода в унитазе окрасилась в легкий, едва заметный, но неопределенный желтовато-коричневый оттенок. А мгновением позже по ванной комнате пополз отчетливый, характерный неприятный запах. Идеальной, стерильной чистоты, которую требовал Хозяин, не случилось. Наружу вышли остатки того, что не вымыла ее утренняя торопливая клизма.
Марк брезгливо поморщился и шагнул к ней, сверху вниз глядя на побелевшую от ужаса женщину.
— Плохо, Начальница. Очень плохо, — его голос стал леденящим. — Вода грязная. Воняет. Ты приехала в мой дом нечистоплотной шлюхой, понадеявшись на авось. Ты разочаровала меня.
— Хозяин, умоляю… Я старалась, правда! В машине… ток…Лена разрыдалась, сползая с унитаза прямо на колени к его ногам, но Марк бесцеремонно оттолкнул ее носком туфли.
— Наказание за грязь будет позже. Сначала мы доведем твое тело до того стандарта, который мне нужен, — жестко оборвал ее он.Марк подкатил медицинскую стойку с кружкой Эсмарха. Лене пришлось снова принять позу номер два — «Покорность». В этот раз промывание было стремительным, глубоким и обильным: Марк безжалостно влил в нее огромный объем чистой воды. Как только наконечник был извлечен, Лена судорожно сжала мышцы. Внутри живота все гудело и распирало с новой, куда более грозной силой.
— А теперь — искупление, Марк пристегнул к ее кожаному ошейнику тяжелый повод и вывел обнаженную, стонущую от внутреннего давления женщину из ванной в просторный холл.
— Руки за спину. Замкни запястья на пояснице, приказал Хозяин, встав позади нее с гибким стеком в руке.
— В режим Pony Girl, Начальница. Ты будешь ходить по кругу. Шаг за шагом. Колени поднимать высоко, до уровня груди. Четко, грациозно. И не дай бог из тебя прольется хоть одна капля. Марш!Лена пошла по кругу, превозмогая адский дискомфорт. Руки были жестко зафиксированы сзади, грудь выставлена вперед, а ноги приходилось поднимать неестественно высоко, имитируя дрессированную цирковую лошадь. Подняла колено — опустила. Подняла второе — опустила. При каждом высоком подъеме ноги мышцы пресса и таза сокращались, устраивая внутри наполненного кишечника настоящее гидравлическое безумие. Вода рвалась наружу, давя на сфинктер с сокрушительной силой.Хлысь! — гибкий стек со свистом опустился на ее бедро, когда она замедлила шаг.
— Выше колени! Держи осанку, кобылка! — жестко скомандовал Марк.— второй удар пришелся точно по горящей, иссеченной портупеей попе. Лена всхлипнула, теряя равновесие, но удержалась. Мысли путались от стыда, боли и напряжения. Сорокалетняя статная женщина с безупречной когда-то репутацией теперь голышом маршировала по дорогому паркету под свист хлыста, отчаянно боясь проиграть эту битву со своим собственным телом. Каждый шаг был хождением по лезвию ножа, но животный страх опозориться прямо на ковер заставлял ее сжимать мышцы ануса в железный узел.Сделав около десяти изнурительных кругов под градом дисциплинирующих ударов стеком, Лена была полностью покрыта испариной.— Назад в ванную, — наконец скомандовал Марк, дернув за повод.Ее снова привели к унитазу. Когда Марк разрешил ей расслабиться, вода хлынула наружу сплошным чистым потоком. На этот раз жидкость была абсолютно прозрачной, без малейшей примеси или намека на запах. Кишечник был вычищен до идеального, зеркального блеска.Марк удовлетворенно кивнул, оценив результат:
— Вот теперь — хорошо. Тело приведено в порядок. Ты заслужила небольшую передышку.Они вернулись в большую гостиную. Марк достал из шкафа специальное БДСМ-приспособление жесткий поднос-корсет на кожаных ремнях. Он закрепил эту конструкцию на шее и груди Лены. Теперь перед ее грудью горизонтально располагалась ровная лакированная поверхность. Марк хладнокровно выставил на этот живой поднос бутылку дорогого вина, бокал и блюдо со спелым виноградом и фруктами.
— Поза номер шесть — Отдых, скомандовал Марк.Лена мгновенно замерла посреди комнаты: ноги шире плеч, спина прямая, руки заведены назад в замок. На ее груди неподвижно покоилось угощение для Хозяина. Вес подноса приятно давил на ошейник, а затекшие мышцы плеч и иссеченная стеком попа продолжали пульсировать жаром. Но для нее это действительно был отдых боль отступила, а внутри царила долгожданная чистота.
Марк с пультом в руке лениво расположился на роскошном кожаном диване прямо напротив нее. Он налил себе бокал вина, взял с ее груди крупную виноградину и включил на огромной плазме фильм, полностью погружаясь в просмотр. Лена же осталась стоять перед ним безмолвная, обнаженная, идеальная живая подставка, замершая под прицелом его равнодушного взгляда в мерцающем свете телевизора.
Фильм на огромной плазме подошел к концу, когда на часах было уже начало двенадцатого ночи. Марк лениво сделал последний глоток вина, поставил пустой бокал на кофейный столик и перевел взгляд на Лену. Она по-прежнему неподвижно стояла в позе «Отдых», удерживая на груди поднос с остатками фруктов. Ее плечи и шея онемели от статической нагрузки, а иссеченные бедра и попа продолжали пульсировать глухой, изнуряющей болью.
— Достаточно, — хладнокровно произнес Марк, поднимаясь с дивана.Он аккуратно снял с нее поднос-корсет и отставил его в сторону. Лена едва слышно, со свистом выдохнула через нос, но расслабиться ей никто не позволил.
— Время близится ко сну, Начальница, — Марк подошел к ней вплотную, оценивающе оглядывая ее изможденное, покрытое каплями пота сорокалетнее тело.
— Я сыт, отдохнул, и перед сном мне нужно полностью расслабиться. Заодно проверим твои оральные навыки. Посмотрим, насколько хорошо твой директорский рот умеет принимать Хозяина.Марк взял со стола моток веревок. Он грубо завел ее руки за спину, туго связал запястья, а затем продел свободный конец веревки через массивное стальное кольцо на ее ошейнике. С силой потянув шнур вверх, он принудительно зафиксировал ее связанные руки в максимально поднятом, натянутом положении за спиной. Лопатки Лены сошлись до предела, грудная клетка выгнулась вперед, лишая ее малейшей возможности сгруппироваться или хотя бы инстинктивно поднять руку к лицу.
— На колени передо мной, — скомандовал Марк, усаживаясь в глубокое, удобное кресло.Лена послушно опустилась на ковер между его ног. Ее сердце панически заколотилось. За всю свою жизнь, будучи высокопоставленной и статусной женщиной, она никогда не практиковала глубокий минет — этот вид ласк всегда казался ей слишком грязным, доминирующим и подчиненным
Марк вальяжно откинулся на высокую спинку кресла, полностью расслабив тело, и неторопливо освободил свой член из брюк. Плотная, но пока еще мягкая плоть безжизненно легла на его бедро. Мужчина посмотрел сверху вниз на Лену, которая замерла у его ног.
— Начинай, — коротко и лениво скомандовал он. — Приведи его в рабочий вид.Лена судорожно сглотнула. Ее руки были намертво стянуты за спиной веревками, которые через стальное кольцо ошейника принудительно тянули запястья вверх, заставляя лопатки сойтись в болезненном замке. Грудь была неестественно выгнута вперед, лишая возможности даже инстинктивно закрыться или сгруппироваться. Но, несмотря на дикую усталость в теле после марша Pony Girl и горящие от стека бедра, внутри нее вспыхнула отчаянная, почти лихорадочная решимость. Позор в ванной комнате с грязной водой до сих пор стоял у нее перед глазами, и сейчас в ней билось единственное, самое сильное желание — реабилитироваться. Доказать свою полезность. Показать, что она может быть идеальной, исполнительной вещью, которая не разочарует своего Хозяина.
Она подалась вперед, бережно и робко приблизив лицо к его паху. Ее короткая стрижка-каре полностью открывала шею, натягивая кожу на горле. Лена осторожно высунула язык и сделала первое прикосновение. Она начала мягко, теплыми и уверенными мазками облизывать его плоть. Сначала прошлась по нежной коже промежности, обвела чувствительные яички, а затем перешла к самому стволу, бережно втягивая его в свои губы. Ласки были мягкими, глубокими и ритмичными — Лена вкладывала в эти движения все свои умения, стараясь доставить мужчине максимальное удовольствие и смягчить его холодную строгость.
Марк молчал, принимая ее старания как должное. Его лицо оставалось бесстрастным, но физиология реагировала мгновенно. Под действием ее горячего, влажного рта плоть начала стремительно наливаться кровью. Член тяжелел, увеличивался в размерах и на глазах превращался в твердый, плотный снаряд длиной около 15–16 сантиметров, достаточно толстый и налитый до предела. На его кончике выступила прозрачная капля смазки. Лена, заметив это, внутренне почувствовала мимолетное облегчение — ей казалось, что она успешно справляется с задачей. Но для Марка эта техническая готовность была лишь сигналом к началу настоящей дрессировки.
Как только член окончательно затвердел, Марк резко изменился в лице. Вся его ленивая расслабленность мгновенно исчезла, уступив место жесткой, хищной сосредоточенности. Он без предупреждения запустил пальцы в ее короткие волосы, грубо и крепко намотав пряди каре на свой кулак, и сильным, неостановимым движением руки натянул ее лицо прямо на свою плоть. Он пошел сразу глубоко, стремясь одним толчком продавить член до самого основания. Лена даже не успела сообразить, что происходит, как твердая, горячая головка с силой миновала небо и уперлась прямо в чувствительное кольцо горла туда, куда ей никогда в жизни ничего не загоняли на такую глубину. Вспышка первобытного шока парализовала ее разум. Вся ее иллюзия контроля разлетелась в прах. В ту же секунду включился дикий, судорожный рвотный рефлекс. Организм воспринял это чужеродное, глубокое вторжение как смертельное удушение. Настоящая паника захлестнула Лену; она непроизвольно, всем телом попыталась рвануться назад, отпрянуть от его паха, чтобы просто глотнуть воздуха. Но Марк этого только и ждал. Его кулак, вцепленный в ее волосы, зажался как тиски, намертво блокируя любые попытки отстраниться. Вместо этого он с силой толкнул ее голову обратно вперед, заставляя затылок буквально вжиматься в его ладонь.
— Назад ни шагу, процедил Марк. В его голосе прорезалось первое, еще неглубокое, но отчетливое раздражение. Он почувствовал, как мышцы ее горла судорожно, панически сжались, мешая гладкому скольжению плоти. Вместо абсолютной покорности инструмент в его руках начал сопротивляться физиологически, и это ему не понравилось.
— Принимай все. Не смей дергаться.Он заставил ее побыть на этой глубине еще несколько секунд, пока Лена судорожно хрипела, задыхаясь под его весом. Когда ее тело начало биться в настоящей истерике от нехватки кислорода, Марк резко, с силой выдернул член из ее рта. Лена инстинктивно попыталась опустить голову, но он тут же перехватил ее за подбородок, грубо и резко задирая ее лицо вверх. Шлеп!
Короткая, хлесткая и очень ощутимая пощечина пришлась точно по ее щеке.Лена вскрикнула от неожиданности и боли, ее глаза мгновенно наполнились слезами, которые горячими каплями покатились вниз, оставляя первые темные дорожки от размытой туши.
— Плохо, — ледяным тоном констатировал Марк, глядя на ее испуганное лицо. — Горло зажато, как тиски. Ты должна расслаблять его, а не бороться со мной. Распахивай рот шире. Намного шире! Марк не дал ей ни секунды, чтобы перевести дыхание или смахнуть слезы. Его рука на затылке снова пришла в движение, и лицо Лены со всей силы было брошено обратно на его вставший член. В этот раз он не стал ждать ее адаптации — начались жесткие, глубокие и неостановимые фрикции. Он двигал ее голову взад и вперед, заставляя толстый ствол раз за разом с силой врезаться в самое горло. Для Лены начался настоящий ад. Физическое истощение накатывало лавиной, смешиваясь с растущей паникой. Дышать носом в таком положении становилось критически трудно, легкие требовали воздуха, но каждое движение Марка перекрывало ей всякую возможность сделать нормальный вдох. Из-за непрекращающегося, яростного рвотного рефлекса ее слюнные железы взбунтовались — слюноотделение полностью вышло из-под контроля. Густая, вязкая слюна обильно выделялась изо рта и крупными каплями потекла по ее подбородку, пачкая шею и грудь. Черная тушь окончательно размылась от слез, превратившись в грязные ручьи, которые размазывались по ее лицу при каждом движении. Лена чувствовала себя безобразной, грязной, потерявшей всякий человеческий вид, но страх перед новым ударом заставлял ее отчаянно, изо всех сил пытаться угодить Хозяину. Она изо всех сил пыталась ментально приказать своему горлу расслабиться, раскрыться навстречу этой боли, чтобы Марк наконец перестал злиться, но ее собственное тело предавало ее, содрогаясь от спазмов при каждом глубоком толчке. Недовольство Марка стремительно перерастало в холодную, зловещую ярость. Он видел, что она давится, хрипит, и ее сопротивление не уменьшается. В один из моментов, когда член в очередной раз с силой ушел на максимальную глубину, сильный судорожный спазм заставил челюсть Лены непроизвольно сомкнуться. Ее зубы жестко, ощутимо царапнули его натянутую кожу.
Марк буквально озверел. С глухим рыком он с силой выдернул член из ее рта, пальцами свободной руки мертвой хваткой вцепился в ее челюсть, фиксируя ее в одном положении, и нанес ей серию из трех тяжелых, оглушительных пощечин подряд.Голова Лены дергалась от каждого удара, щеки моментально вспыхнули пунцовым цветом, а в ушах зазвенело.
— Зубы спрячь, тварь! — прикрикнул он, его глаза сузились.
— Еще раз почувствую хоть один твой зуб ты пожалешь об этом ! Разинь пасть на максимум! Лена захлебывалась плачем, из ее носа текли сопли, смешиваясь со слюной и слезами. Но Марку этого было мало. Глядя на ее залитое грязными разводами лицо, он брезгливо прищурился и смачно, с силой плюнул ей прямо в лицо. Густая слюна шлепнулась на ее скулу и медленно поползла вниз. Это глубокое, растаптывающее унижение окончательно уничтожило в Лене остатки воли. Страх перед Хозяином стал первобытным, абсолютным. Она поняла, что находится в полной его власти, и если сейчас не подчинит свое тело его приказам наказание будет чудовищным. Едва он снова потянул ее за волосы, она сама, превозмогая боль в челюсти, распахнула рот так широко, как только могла
Марк в последний раз грубо и глубоко всадил член в ее раскрытый рот. Теперь это была чистая, механическая фрикционная пытка. Он больше не обращал внимания на ее хрипы и кашель, полностью используя ее ротовую полость как бездушный, подчиненный тренажер. Его толстая плоть жестко и ритмично уходила до самого упора, заставляя Лену раз за разом испытывать мучительные спазмы в горле. Для нее наступил полный ментальный обморок. Она больше не пыталась как-то правильно сосать или контролировать процесс сил на это просто не осталось. Руки за спиной окончательно онемели от тугой перетяжки шнура, плечи пронзала острая боль. Желудок сводило болезненными, пустыми позывами к рвоте. Все ее лицо было полностью измазано черной тушью, соплями, слезами и слюной, которая теперь сплошным потоком покрывала ее шею и стекала на обнаженный живот. Она превратилась в хнычущую, задыхающуюся и хрипящую массу, которая просто безвольно принимала каждый удар плоти в свое горло, полностью покорившись его силе и выживая под этим сокрушительным давлением. Она лишь безмолвно молила Бога, чтобы это поскорее закончилось. Наконец, Марк почувствовал, что ее горло окончательно забилось спазмами, а сама она уже едва держится на коленях, обмякнув под его руками. Дальнейшая тренировка в этот отрезок времени потеряла всякий смысл. На его лице отразилось глубокое, холодное разочарование. Он с силой выдернул член из ее рта, оставив на ее губах тягучую нитку слюны, брезгливо вытер его салфеткой и неторопливо заправил обратно в брюки. Он посмотрел на нее сверху вниз с полным неудовольствием, давая ей понять, что это испытание она с треском провалила.— На сегодня хватит, — раздраженно выговорил он, закрывая ширинку.
— Твое горло деревянное, как доска. Ты ни на что не годна. Завтра мы начнем все заново, и ты будешь учиться принимать меня до тех пор, пока не перестанешь издавать эти мерзкие звуки.Он резко держал за нейлоновый шнур, идущий к ошейнику, принудительно заставляя ее подняться с колен.— Встать. Живо за мной.
Лена стояла, покачиваясь, посреди гостиной. Шелковая повязка по-прежнему полностью лишала её зрения, погружая мир в плотную, грязную от размазанной туши тьму. Руки за спиной онемели от тугой перетяжки, плечи сводило судорогой, а лицо все еще горело от хлестких пощечин Марка. Изголодавшееся по кислороду горло саднило после изнурительной пытки толстым членом Хозяина. Она едва держалась на ногах от накатившего физического истощения
.— Двигайся, ледяной, резкий голос Марка прозвучал прямо над её ухом.Он не стал аккуратно брать её под локоть. Вместо этого мужчина грубо развернул её к себе спиной, перехватил свисающий от ошейника нейлоновый шнур поближе к узлу и с силой толкнул её вперед. Лена, лишенная визуальных ориентиров, неуклюже попятилась, едва удерживая равновесие на подкашивающихся ногах. Её шаги были слишком медленными, осторожными и испуганными. Такая медлительность только усилила нарастающее недовольство Марка, который был откровенно взбешен её плохими оральными навыками.
— Быстрее, я сказал! Живее переставляй ноги, ленивая скотина жестко прикрикнул он. Прежде чем Лена успела ускорить шаг, сзади прилетел тяжелый, ощутимый поджопник. Носок его туфли с силой врезался точно по её иссеченным стеком, пылающим ягодицам.— А-а-ах! — вскрикнула Лена, от боли и неожиданности инстинктивно рванувшись вперед.Марк не давал ей передышки. Он пошел следом, методично, в грубой и агрессивной форме подгоняя её пинками через весь просторный холл. Каждый новый удар его обуви по избитой попе заставлял сорокалетнюю женщину испуганно семенить в темноте, спотыкаться и судорожно хныкать, теряя остатки достоинства. Страх получить еще более жестокое наказание выжигал все мысли — сейчас она просто выживала под этим сокрушительным давлением, слепо повинуясь направляющим толчкам поводка. Они дошли до конца коридора. Лена услышала тяжелый, глухой щелчок открываемой двери, и до её обнаженной кожи дохнуло легким потоком теплого воздуха.
— Ступеньки. Вниз, — коротко приказал Марк, натягивая шнур ошейника назад, чтобы зафиксировать её перед спуском.Лена осторожно вытянула мысок ноги, нащупывая холодный бетон первой ступени. Двигаться со связанными за спиной руками по крутой лестнице вслепую было настоящим кошмаром. Марк шел чуть позади, жестко контролируя длину поводка и не позволяя ей отклоняться. Каждый шаг давался Лене с колоссальным трудом, ее колени крупно дрожали, а эхо от ее собственного прерывистого дыхания и всхлипов гулко разносилось по замкнутому пространству. Наконец, стопы коснулись ровной, гладкой поверхности пола. В темноте шелковой повязки обострившийся слух Лены мгновенно уловил, как изменилась акустика. Помещение было большим. Воздух здесь оказался сухим и на удивление теплым, но от него веяло специфическим запахом кожи, полированного дерева и холодного металла. Первобытный, животный ужас сковал ее сердце — она отчетливо поняла, что находится в изолированном, специально оборудованном месте, откуда нет выхода. Марк подошел к ней вплотную. Лена замерла, ожидая чего угодно. Раздался тихий треск расстегиваемой липучки, и изящный кожаный ошейник, к которому она уже успела привыкнуть за день, соскользнул с ее шеи. Но облегчение длилось лишь секунду. Вместо кожи Марк развернул массивный, холодный обруч из литой стали. Он грубо обхватил им ее горло и с тяжелым, леденящим душу металлическим щелчком запер замок. Лена вздрогнула от этого звука. На ее шею навалилась непривычная, суровая тяжесть. Мгновением позже раздался отчетливый, звенящий лязг. Марк пристегнул к стальному обручу массивную, толстую цепь. Свободный конец этой цепи глухо загремел по полу, уходя куда-то к стене. Этот звук окончательно разрушил в ее сознании любые иллюзии: железный ошейник и цепь превратили ее в абсолютную, бесправную пленницу. Он резко потянул за цепь, заставляя Лену подчиниться и сделать несколько неуверенных шагов вглубь подвала. Цепь зазвенела, натягиваясь. Мужчина подвел ее к одному из станков, контуры которых Лена не могла видеть из-за повязки, но отчетливо осязала всем телом. Ее бедра уперлись в гладкую, толстую горизонтальную балку, жестко закрепленную на металлических опорах.— Наклоняйся вперед, — последовал короткий, не терпящий возражений приказ.Марк положил тяжелую ладонь ей на лопатки и с силой надавил вниз. Лена послушно перегнулась через балку. Давление деревянной палки пришлось прямо на уровень ее бедер и паха, принимая на себя вес ее тела. В этот момент Марк перехватил стальную цепь, идущую от ее шеи, с силой утянул ее вертикально вниз, к самому полу, и с глухим металлическим стуком зафиксировал звено на мощном стальном крюке, намертво вмонтированном в бетон. Ее шея оказалась жестко притянута к полу. Одновременно с этим Марк потянул за нейлоновый шнур, которым были связаны ее запястья за спиной, и закрепил его верхний конец у нее на шее, максимально высоко вывернув ее связанные руки назад. Анатомически Лена оказалась зафиксирована в невероятно неудобной, жесткой позе, напоминающей правильную букву «Г». Спина была параллельна полу, лицо обращено вниз к бетону, руки подняты к потолку, а таз неестественно отставлен назад, выставляя всю нижнюю часть тела наружу. Но фиксация на этом не закончилась. Марк обошел станок, его шаги тяжело отдавались в бетонном полу. Он грубо схватил ее за лодыжки и развел ее ноги максимально широко в стороны, заставляя мышцы бедер натянуться до предела. Лена услышала глухой шорох кожи и звон карабинов. Мужчина застегнул на ее лодыжках широкие, плотные кожаные браслеты-манжеты, от которых шли короткие натянутые цепи, намертво прикрепленные к основанию станка. Лена замерла, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Она была полностью заблокирована в пространстве в трех точках: голова и шея прижаты вниз, ноги растянуты в стороны и прикованы, руки вывернуты. Абсолютная, звенящая беспомощность. Находясь в полной темноте под повязкой, не видя, что происходит вокруг, Лена испытывала удушающий, панический страх. Она была уверена, что сейчас, после ее провала с минетом, Марк начнет жестокую, кровавую порку стеком по ее максимально натянутым, беззащитным ягодицам. Она судорожно зажмурила глаза под шелком, сжав зубы и приготовившись к первому обжигающему удару хлыста. Все ее тело превратилось в один сплошной натянутый нерв в ожидании неминуемой боли Однако свиста стека не последовало. Вместо этого в тишине подвала раздался другой, не менее пугающий звук — легкий щелчок открывающейся пластиковой крышки флакона, а затем характерный, влажный звук растираемой между ладонями густой смазки. Лена панически сглотнула, ее сердце забилось в самом горле. Шок от неизвестности парализовал ее. Порки не будет. Марк задумал нечто гораздо более сокрушительное для ее тела. Тяжелые шаги Хозяина раздались прямо за ее спиной. Прохладные ладони, обильно покрытые скользким гелем, бесцеремонно легли на ее разведенные ягодицы, грубо раздвигая их в стороны. Лена судорожно вздохнула, пытаясь сжать мышцы, но жесткая фиксация станка не давала ей ни единого шанса защититься. В ту же секунду Марк протянул руку вперед, запустил пальцы в ее короткое, пропитанное потом и слюной каре, и настойчиво, мертвой хваткой зафиксировал ее голову, прижимая корпус к балке. Без малейших прелюдий, ласк или уговоров, Марк с силой уперся своим толстым, полностью вставшим членом прямо в ее анальное отверстие
.— Накажем тебя за плохую работу, Начальница, негромко, но зловеще произнес он. И одним мощным, неостановимым действием не резко но и без остановки под весом своего тела стал вводить весь свой плотный ствол на всю длину внутрь нее.— А-а-а-а-а-ах!!! — из горла Лены вырвался дикий, разрывающий крик, который захлебнулся в замкнутом пространстве подвала.Боль была острой, пронзительной и ослепляющей. Ее анальное сфинктерное кольцо, совершенно не подготовленное к такому грубому и быстрому вторжению без предварительного растяжения, буквально затрещало по швам. В глазах под повязкой вспыхнули багровые искры. Лена инстинктивно попыталась податься вперед, уйти от этого страшного давления, но стальная цепь на шее и растяжки на ногах держали ее намертво, заставляя принимать каждый миллиметр его плоти. Марк не стал миндальничать. Он сразу же задал жесткий, глубокий и ритмичный темп, безжалостно и грубо вколачивая свой член в ее узкую прямую кишку до самого основания. Каждое его движение отзывалось внутри нее тупой, разрывающей болью. Завязанные глаза удваивали этот кошмар по экспоненте — лишенная возможности видеть фрикции, Лена не могла предугадать силу следующего толчка, она лишь всем своим существом, каждой клеточкой натянутого тела ощущала, как Хозяин хладнокровно и властно берет свое.
Она плакала навзрыд, уткнувшись лицом в пустоту под повязкой, сопли и новые слезы тонкой струйкой бежали по ее щекам, но Марк оставался глух к ее стонам. Он жестко держал ее за короткие волосы, фиксируя корпус, и методично продолжал экзекуцию. Однако со временем, сквозь монотонный ритм тяжелых толчков, первобытная, режущая боль начала постепенно отступать, притупляться и уходить на второй план. На ее место, заполняя истощенный разум Лены, стало приходить странное, пугающее, но непреодолимое чувство глубинного удовлетворения. Это не было физическим удовольствием от жесткого секса — нет, оргазмом здесь и не пахло. Это было чисто психологическое, парадоксальное облегчение. Облегчение от того, что она, наконец-то, полностью сдала все свои внутренние позиции. Барьеры, которые она возводила годами — ее гордость, социальный статус, контроль над собственной жизнью, — окончательно рухнули под напором этой животной силы. Ей больше не нужно было ничего решать, не нужно было казаться сильной или держать лицо. Она погружалась в темное, вязкое болото беспрекословного подчинения. Быть вещью, которую используют для наказания, оказалось страшно, но в то же время освобождающе. Ее тело само, на уровне рефлексов, начало подстраиваться под его фрикции, больше не сопротивляясь. Вскоре Марк шумно выдохнул, сделал несколько последних, максимально глубоких толчков и излился внутрь нее. Лена бессильно обмякла на деревянной балке станка, чувствуя, как внутри разливается горячая тяжесть. Марк тяжело дышал позади нее. Он неторопливо вышел из ее тела, оставив Лене ощущение полной опустошенности. Раздался тихий звук салфеток, шорох застегиваемой ширинки. Мужчина действовал обыденно, словно просто закончил тяжелую работу на станке.
Звеня карабинами, он начал последовательно освобождать ее из фиксации. Сначала отстегнул цепи от лодыжек, освобождая онемевшие ноги, затем отцепил звено от напольного крюка, позволив Лене наконец-то разогнуть затекшую в форме буквы «Г» спину. Она едва не упала на бетонный пол, но Марк удержал ее за плечи. Избавил ее запястья от пропитанного потом нейлонового шнура, однако передышки не последовало — вместо веревок на ее запястьях с глухим металлическим щелчком замкнулись тяжелые железные колодки, намертво зафиксировав руки за спиной. Шелковая повязка по-прежнему оставалась на ее глазах, удерживая Лену в абсолютной темноте.
Марк взял ее за цепь железного ошейника и, звеня звеньями, повел в сторону от станка. Пошатываясь, Лена послушно шла за ним, как покорный скот. На затекшие стопы на мгновение навалилась прохлада пола, а затем она почувствовала под ногами плотную ткань матраса.— Ложись, — последовал короткий, бесстрастный приказ.Лена неуклюже опустилась на колени, а затем завалилась на бок, поджав ноги к груди — руки в колодках за спиной не позволяли лечь иначе. Сверху на ее обнаженное, иссеченное стеком и покрытое грязными потеками туши тело упало тяжелое, плотное одеяло, сразу же укутав ее спасительным теплом.
— Ты сегодня не заслужила спать в теплой постели рядом со мной, Начальница, — холодно произнес Марк, натягивая цепь от ее шеи к настенному кольцу так, чтобы у нее был минимум пространства для маневра.
— Твое место на эту ночь — здесь, на полу в подвале. Завтра утром я приду проверять твои новые рефлексы.Его шаги начали удаляться, глухо цокая по бетону лестницы. Раздался скрип тяжелой двери, а затем оглушительный, финальный хлопок, отрезавший подвал от остального дома. Повернулся ключ в замке. Воцарилась абсолютная, званая тишина, нарушаемая лишь мерным, далеким гулом отопительного котла.
Лена осталась одна. Лежа на боку в темноте повязки, скованная железом на шее и руках, она прислушивалась к ощущениям своего измученного сорокалетнего тела. Зад горел адским пламенем, челюсть и горло ломило после пытки минетом, плечи ныли. Она выглядела безобразно, грязно, пахла чужой спермой и потом. Но, закрывая глаза, она поймала себя на удивительной, жуткой мысли: в ней больше не было злости или желания сбежать. Был только липкий, первобытный страх перед следующим утром и одновременно с этим — странное, покорное ожидание того момента, когда ключ в замке повернется снова, и Хозяин вернется, чтобы продолжить лепить из нее то, что ему нужно. Первый день ее новой, сломленной реальности подошел к концу.