Семья Ивановых. Часть 4

Когда Стелла вернулась домой, то её никто не встретил. Она прошла в спальню дочери и с лукавой улыбкой покачала головой: та, полностью голая, лежала на постели с широко раздвинутыми бедрами, а из щелки обильно сочилась сперма брата, который раскинулся в вольготной позе рядом.

— Дети! — создав строгое выражение лица, произнесла мать. — Вы со своей еблей про учебу не забываете?

Арина открыла свои голубые, невинные глазки, трепыхнув ресничками:

— Ну, мам! Конечно я сделала уроки, и свои, и Лёнькины. И лишь после этого мы немного поебались.

— Вот ведь трутень! — всплеснула руками Стелла. — Только ест и ебется! Леонид! Я с тобой разговариваю!

— Ну, мам! — сын лениво приоткрыл один глаз. — Всё под контролем!

— Накажу! Ограничу доступ к своей пизде на неделю!

— Ну, мам! — сын подскочил, уставившись в глубокий вырез блузки матери. — Хочешь, я сейчас мусор вынесу?

— Папа с утра уже вынес, — махнула рукой Стелла. — Дуйте подмываться, отец придет, будем кушать. А я пока салатик нарежу...

Когда брат с сестрой вышли на кухню, мать суетилась в одном переднике возле столешницы. Леонид наклонил голову, рассматривая её со спины — крутые ягодицы с аппетитной расщелинкой, длинные стройные ноги и иногда — под определенным ракурсом, — объемные груди, с крупными коричневыми соски.

— Видишь, как мама дома ходит? — обратился Леонид к сестре. — Ты тоже могла бы дома быть все время голенькой.

— Ага! Чтобы ты вообще каждую минуту засовывал в меня свой хуй? — подняла бровку Арина и обратилась к матери:

— Мам, уже не кушать, не есть — жрать хочется!

— Арина! Что за выражения?

— Все равно именно это хочется! — топнула ножкой Арина.

— И кое-чего еще! — брат прижал сестру к себе, забравшись под тонкий халатик, и принялся тискать юные девичьи груди, иногда щипая за соски.

— Мам! — пискнула девушка. — Ну, чего он опять ко мне пристает?

— Леонид! Ты же буквально только что сестру выебал!

— А она мокрая снова! — брат уже забрался сестре между бедер, активно шуруя там пальцами.

— Арина!

— Ну, мам! Я разве виновата, что он меня своими лапищами возбуждает?

— Дети! Прекратите! Мы сейчас ужинать будем садиться, а вы что здесь устраиваете?..

— Мам, можно я пока немного пососу брату? Может, это отвлечет меня от чувства голода... Ну, пожалуйста! — сделав бровки домиком и состроив невинную мордашку, спросила Арина.

— Ой, да делайте что хотите, — махнула рукой Стелла. — Только сядьте в уголке и не отсвечивайте.

• • •

Когда отец семейства зашел на кухню, Арина подняла из-за стола мордашку, измазюканную слюнками и мужской смазкой.

— Привет, пап!

Павел подошел и солидно пожал руку сыну, какое-то время посмотрев, как колечко губ дочери скользит по толстому, увитому венами стволу. Потом обратил взор на аппетитную задницу жены, суетящейся у столешницы кухонного гарнитура. И, подойдя, властно наклонил её, расстегивая ширинку.

— Паша! И ты туда же? Мне ещё салат заправлять!

Но игриво прогнулась, подставляя под здоровенный член мужа дырочку с объёмными складками и клитором с ноготь мизинца.

— Еби, а я пока всё-таки займусь салатом, — проворковала

Стелла, сотрясаясь всем телом от ударов Павла, подмахивая сама и перемешивая нарезанные овощи в большой миске.

— Мама с папой уже ебутся, — над столом снова приподнялась мордашка Арины, — а значит, и нам можно.

Сестра, чуть сдвинув стол, уселась на член брата и заскакала, исторгая из полуоткрытого ротика нежные стоны и закатывая глазки. Впрочем, не забывала и наблюдать, как отец засаживает повизгивающей от наслаждения матери.

А та в какой-то момент повернула голову к мужу:

— Паша, мне надо заправить салат майонезом.

Едва она наклонилась возле открытой дверцы холодильника, как Павел, последовавший за ней с дубинкой вздыбленного члена наперевес, вновь засунул его в текущее влагалище.

— Ох, Паша, мы сегодня так никогда и не поедим!

— Гы, зато наебемся, — рокотнул Леонид, подкидывая повизгивающую от наслаждения сестру на протыкающем нежную дырочке елдаке.

А последняя, пронаблюдав, как отец, не вынимая из мамы члена, переносит её обратно к миске с упаковкой майонеза в руках, добавила:

— Пап, а засунь маме хуй в попу: я так люблю наблюдать, как из её пизды при этом свешиваются прозрачные ниточки смазки.

— Ну, вот, дожили, — простонала Стелла, — дочь будет руководить еблей родителей!

Однако, со вздохом поставив майонез на столешницу, улеглась спиной на стол и, поймав мокрый член мужа, направила его в анус, неимоверно, с образованием кольца-валика, растянувшийся на толстенном елдаке.

— Ну, мам! — капризно надула губы Арина, подбрасываемая братом. — Мне же так ничего не видно!

— А... ох... нечего... уфх... учить... оооо... родителей... ух-ух-ух... ебаться, — задыхаясь, с паузами между словами пробормотала Стелла.

Между тем брат, ссадив сестру с члена, забил его в предусмотрительно раскрытый ротик матери, запрокинувшей голову вниз с края стола. Какое-то время Стеллу азартно трахали с двух концов так, что каждый удар в попку выплескивал соки из влагалища прямо на жесткие курчавые волосы на лобке мужа, а яйца сына колотились по точеному носику — тот засаживал глубоко в горло матери. Арина немного посидела, сердито обхватив себя руками, нахмурив бровки и скукожив губки.

— Вот дерьмо! — наконец сказала она и, обогнув стол, легла рядом с матерью, так же широко раздвинув ноги.

— Я на вас обиделась! — она выпятила нижнюю губку и продолжала. — Бросили маленькую на произвол судьбы с текущей пиздой! Папочка, меня тоже, пожалуйста!

Ее пальчики вилкой раздвинули нежные розовые складки перед огромной, пышущей жаром, всей в женских и мужских выделениях головкой отца.

— Ну-ну, дочка, маме же нужно, чтобы её иногда отодрали с двух концов, — пробасил тот, крякнув, когда воткнул член во влагалище дочери — её дырочка была не менее тугой, чем попка жены.

Арина вскинулась, нежно застонав, но решила последнее слово оставить за собой:

— Ага, можно подумать, что вы не ебете её вдвоем по вечерам, когда я уже ни на что не способна!

— Да, ладно тебе, сестренка, — пророкотал Леонид, склонившись и положив ручищу на юную высокую грудь, — ну, видишь, папа уже тебя ебет!..

Довольно долго мужчины трахали женскую половину семейства. Дочь и сестру — в брызгающее нежное влагалище, а

мать и жену — попеременно в обе незакрывающиеся дырочки, иногда переходя с другой стороны, чтобы засунуть в горло той или иной. Их обеих за лодыжки приподнимали над краем стола и обрабатывали резкими глубокими ударами практически на весу, пока они одна за одной не принялись бурно кончать со стонами и криками. Сокращения мышц на каменных толстенных стволах вызвали ответную реакцию — сын и отец, одинаково взрычали, накачивая: первый — пульсирующую попку матери, а второй — сжимающееся влагалище дочери...

• • •

Стелла с трудом приняла вертикальное положение, одернула передник и нацелила палец в сторону детей, направившихся в ванную комнату:

— Стоять! Принимаете душ по отдельности, а то такими темпами мы сядем ужинать за полночь!

— Конечно! — поджала губки Арина. — Тебе же надо ещё успеть поебаться на ночь двустволочкой с папой и Ленькой.

— Арина! Засранка!

Стелла попыталась приложиться дочери по заднице, но та увернулась и вышла из кухни, вздернув нос и кокетливо крутя голой попкой...