Политика делает странных товарищей по постели

Поговорка о том, что "Политика заводит странных партнеров", в полной мере подтвердилась в реальной жизни. Основные факты являются достоянием общественности, а многие детали (остальное — мои приукрашивания) были рассказаны мне одним из двух главных "персонажей". В приведенной ниже почти полностью правдивой истории имена, штат и политическая должность были изменены, и история как будто рассказывается главным героем мужского пола. Возраст указан на то время, когда события, о которых идет речь, действительно имели место, то есть несколько лет назад.

• • •

Меня зовут Кевин Смит, мне сорок лет, и я женат на своей жене Маргарет (тоже сорокалетней) уже восемнадцать лет. Первые восемь лет нашего брака были замечательными: секс пять раз в неделю, много совместных эротических поездок и т. д. Затем Маргарет занялась политикой. Особенно за последние два года стало ясно, что я и секс стоим далеко позади политики в её списке приоритетов. Я превратился в озабоченного чувака, и мой взгляд начал блуждать, особенно после того, как она объявила себя кандидатом от Демократической партии на пост вице-губернатора Вирджинии.

Ее соперником, кандидатом от Республиканской партии, был Брайан Джонс. Ему было около сорока пяти лет. Мы жили в Арлингтоне, а он — в пригороде Александрии. У Брайана и моей жены были очень напряженные отношения — оба они очень амбициозны, настойчивы и искренне верят в основные принципы своих партий. Я, с другой стороны, лишь слегка интересуюсь политикой, и, хотя я бы никогда не сказал об этом своей жене, на самом деле я независимый человек.

Хотя до выборов оставалось ещё добрых семь месяцев, Лига женщин—избирателей запланировала "встречу с кандидатами". Не настоящие дебаты, а публичные выступления кандидатов на пост губернатора и вице-губернатора, а затем "вечеринку", где все могли пообщаться. Конечно, от меня ожидали, что я приду, и я это сделал. К счастью, никто из супругов не был представлен, и я смог затеряться в толпе.

В тот вечер, когда моя жена была на вечеринке, я заметил, что какая-то женщина не раз поглядывала на меня. Хотя я не хотел заводить интрижку до окончания выборов, чтобы не ставить в неловкое положение свою жену, я высматривал потенциальных "кандидаток" на будущее, поэтому оценил её по достоинству. Она была женщиной крупного телосложения — и я не использую это как эвфемизм для слова "толстая", потому что она определенно не была толстой, а просто крупной — я бы сказал, ростом около 175 сантиметров, весом 80 килограмм, и вероятно, на год или два старше меня. У нее было красивое лицо, хотя и слишком накрашенное. А ещё у нее были огромные сиськи и по-настоящему потрясающая задница, большая и круглая. И по размеру, и по форме задницы она сильно отличалась от моей жены с маленькой грудью и плоской задницей. Хотя мне всегда нравились большие сиськи и большие круглые задницы, я не обратил внимания на эти "недостатки", когда влюбился в свою жену.

Я подошел к "большой" женщине и представился как Кевин. Просто Кевин. Она

представилась как Кэрол. Просто Кэрол. Мы начали разговаривать, поддерживая зрительный контакт, за исключением тех случаев, когда наши взгляды блуждали по разным частям тела. Я был с ней настолько любезен, обаятелен и воспитан по-джентльменски, насколько мог, и мы проговорили, посмеиваясь добрый час, прежде чем компания начала расходиться. Очевидно, между нами возникло какое-то взаимопонимание. Когда мы оба поняли, что мероприятие подходит к концу, мы оба сказали, что нам нужно попрощаться. Я сказал: — Знаешь, я даже не знаю твоей фамилии. Я Кевин Смит.

На её лице появилось озадаченное выражение, и она сказала: — Я Кэрол Джонс.

— Это твой муж Брайан, тот человек, который баллотируется против моей жены Маргарет на пост вице-губернатора? — Спросил я.

Она рассмеялась и сказала: — Думаю, да, — в результате чего я расхохотался ещё сильнее.

Не знаю, что на меня нашло, но пока мы смеялись, я сказал: — Ну, я не разбираюсь в политических взглядах Брайана, но, по крайней мере, у него хватило здравого смысла жениться на очаровательной женщине с задницей на "5+".

О, черт! Сразу после того, как я сказал это, я не мог поверить, что я это сделал. У Кэрол отвисла челюсть, и она покраснела. Я почувствовал, что тоже краснею, и был уверен, что у меня тоже отвисла челюсть. Я пробормотал извинения, что-то вроде — О, боже, мне правда жаль. Я не хотел никого обидеть. Иногда фильтр между моим мозгом и ртом работает неправильно.

Кэрол улыбнулась на это и спросила: — Значит ли это, что ты действительно считаешь, что у меня задница на "отлично"?

Не зная, что ещё сказать, я ответил: — Вообще-то, да, но с моей стороны было неуместно говорить это.

В этот момент подошел её муж Брайан и представился. Он был явно шокирован, узнав, что я муж Маргарет. Когда мы расставались, я улыбнулся Кэрол и сказал: — Очень приятно было познакомиться, — на что она ответила широкой, искренней, отзывчивой улыбкой.

Следующие два дня, не слишком хорошо справляясь с многозадачностью, я не думал ни о чем, кроме очаровательного характера Кэрол, её больших сисек и особенно её задницы мирового класса. Поразительно, но на следующий день я даже смог соблазнить свою жену (впервые за месяц) и по-настоящему выебал её до полусмерти, думая о заднице Кэрол.

Тогда в моем маленьком мозгу созрел план. Если бы у меня был роман с Кэрол, мне не пришлось бы беспокоиться о том, что это уменьшит шансы моей жены на избрание, поскольку, если бы об этом стало известно, Брайану было бы так же больно, как и моей жене. Поэтому пару дней спустя я позвонил Кэрол. Я пригласил её на ланч, чтобы извиниться за свой комментарий, а также попытаться понять, сможем ли мы найти способы убедить наших супругов поддерживать кампанию в позитивном ключе, насколько это возможно, без личных выпадов. Она согласилась, и я услышал неподдельное волнение в её голосе, когда она приняла моё приглашение. — Может быть, она думала обо мне так же сильно, как я

о ней, — подумал я.

Кэрол тепло поприветствовала меня, широко улыбнулась и обняла, когда мы встретились за ланчем. Она выглядела великолепно — без макияжа, чем при нашей первой встрече, и в более откровенном наряде, с "большим декольте". Её наряд так плотно облегал её округлую попку, что от него можно было отскочить на четверть. Пока мы немного говорили о политике — я узнал, что она тоже независимая женщина, — в основном мы говорили о личных вещах. Например, о том, как трудно и одиноко быть супругами кандидата. Не успели мы опомниться, как проговорили уже три часа.

Когда мы обнялись, чтобы уйти, Кэрол с озорным выражением на лице сказала: — Это сильно отличалось от нашего первого разговора. Ты ни разу не упомянул мою задницу.

На этот раз, кажется, я не покраснел, но воспринял её комментарий спокойно и быстро ответил: — Это потому, что я пришел к выводу, что это не просто пятерка с плюсом, а задница мирового класса. Я бы никогда не хотел рисковать и ставить в неловкое положение кого-то, кто был мирового класса в чем-либо.

Это вызвало у нее смех и ещё одно крепкое, сногсшибательное объятие. Когда она повернулась и пошла прочь, было очевидно, что она размахивала этой штукой так вызывающе, как только могла. Это было так, словно я был форелью, а эта задница — крючком с наживкой. Я попался!

Я решил разузнать о Кэрол как можно больше. Я выяснил, например, где Кэрол делала покупки и чем занималась, и "столкнулся" с ней в нескольких магазинах и дважды в оздоровительном клубе. Однако встречи в фитнес-клубе были на самом деле болезненными, так как она была одета в шорты и майку, а мой подавляемый стояк был таким сильным, что это было очень, очень больно. Мы также проверили, какие политические мероприятия будут посещать кандидаты, чтобы — якобы — не скучать, поскольку мы могли общаться друг с другом. Я общался с Кэрол по крайней мере четыре раза в неделю, и мы стали по-настоящему хорошими друзьями.

Несмотря на её очевидное влечение ко мне, я очень неохотно подходил к Кэрол в сексуальном плане, опасаясь, что я что—то неправильно истолковал или что меня отвергнут. Я не умею справляться с отказами. Никогда не умел и, вероятно, никогда не буду. Затем, примерно через три месяца после нашей первой встречи, произошло катастрофическое событие. Один из сотрудников моей жены — я не знаю, было ли это с ведома моей жены или нет — дал комментарий прессе о проблемах с алкоголем, которые были у Кэрол около пяти лет назад. Это был глупый комментарий, который не имел никакого отношения к предвыборной кампании, но он был опубликован в местной газете. Мы с Кэрол узнали об этом в один и тот же день. Я был в ярости.

Я позвонил Кэрол — к тому времени у меня был номер её мобильного телефона, — но она не ответила. Я оставил ей сообщение, в котором сообщил, что позабочусь об увольнении человека,

сделавшего этот комментарий (что я и сделал, несмотря на нежелание моей жены, поскольку я не отвечал на звонки). Я извинился, хотя не имел к этому никакого отношения, и попросил её перезвонить. Когда она не перезвонила и на следующее утро, я воспользовался случаем и поехал к ней домой.

Кэрол открыла дверь, плача. Когда она увидела, что это я, она попыталась закрыть её. Я не позволил ей. Я ворвался внутрь. Я умолял её поверить, что я ничего не знал об этом заранее. Что я уволил этого человека и что я искренне сожалею. Мы вместе сидели на диване, и она продолжала рыдать, говоря, что самое трудное, что ей пришлось сделать в своей жизни, — это преодолеть алкогольную зависимость. Что она изо всех сил старалась оставить это в прошлом, и что ей было очень больно вспоминать об этом, особенно в такой ситуации.

Она выглядела такой невинной, такой ранимой, такой нежной, такой чувствительной, что я ничего не мог с собой поделать. Я нежно поцеловал её в губы. Не встретив никакого сопротивления, я продолжал целовать её добрых две минуты. Когда я, наконец, оторвался от её губ, в её глазах больше не было слез, и она криво улыбнулась. Я сказал ей: — Я действительно ненавижу смотреть, как страдает тот, кого я люблю.

— Я это только что сказал? Что, черт возьми, я делаю? — Сказал я себе.

Кэрол несколько секунд выглядела удивленной, а затем серьезно ответила: — Ты только что сказал, что любишь меня. Ты говоришь это только для того, чтобы подбодрить меня, или это ещё один случай отсутствия фильтра между твоими мозгами и ртом?

Я смущенно ответил: — Очевидно, мой фильтр "от мозга к устам" не работает в твоем присутствии. Это правда, но я не хотел этого говорить.

Этот момент изменил все. Прежде чем я успел что-либо сделать или сказать, она набросилась на меня, как муха на дерьмо. Она провела руками по всему моему телу, осыпая меня сладострастными поцелуями, и через несколько минут сняла свой топ и лифчик, потянувшись к моим штанам. Конечно, я был только рад и двигал тазом изо всех сил, чтобы помочь ей добраться до моего члена, пока я сосал и ласкал её гигантские сиськи.

Когда она была одета, её сиськи казались большими, но когда она была обнажена, они выглядели просто чудовищно, когда болтались вокруг нее. Они были красивыми, мягкими и манящими, а её соски были слишком большими даже для её огромных грудей и твердыми, как камень. Боже, сосать их было божественно!

Мы продолжали щекотать гланды друг друга, когда она раскрыла мой твердый, как камень, член и энергично принялась поглаживать его одной рукой, а другой нежно ласкать мои яички. Менее чем через 5 минут наших взаимных терзаний я прервал наши поцелуи и сказал ей: — Мне нужно съесть и трахнуть тебя прямо сейчас. — К тому времени я был совершенно без штанов.

Она лукаво ответила: — Не терпится попробовать, да?

Давай пойдем в более удобное место.

С этими словами она встала, схватила меня за руку и повела прочь. Я остановил её, поднял на руки (это было нелегко, но я крупный парень и поднимаю тяжести через день) и сказал: — Я Тарзан, а ты Джейн. Тарзан, отнеси Джейн в постель, а потом хорошенько трахни Джейн, — вызвав смех Кэрол, когда она указала дорогу к своему спальня. К счастью, это было на втором этаже — нести её вверх по лестнице, возможно, было действительно трудно.

Я уложил её на кровать, а затем стянул с себя рубашку и одним движением снял с нее юбку и трусики. У нее была огромная безволосая киска с округлыми набухшими половыми губками — я не знал, было ли это потому, что она была возбуждена, или потому, что они всегда были такими. Честно говоря, мне было все равно, когда я погрузился в её ожидающее влагалище обеими руками, губами и языком.

Честно говоря, я никогда не лизал много киски своей жены — не потому, что мне не нравятся киски, а потому, что киска моей жены пахла скумбрией. С другой стороны, киска Кэрол была самым сладким, что я когда-либо пробовал в своей жизни, и пахло от него так же приятно, как и была на вкус. Я облизывался и прихлебывал из-за бури эмоций. Через несколько минут, в перерывах между громкими стонами удовольствия, Кэрол сказала: — Я... хочу... твой... О Боже... член... дай... срань господня, аааа... его сюда...

Не желая ни в чем ей отказывать, я быстро развернулся на 180 градусов и прижал свой пульсирующий член чуть выше её рта, продолжая трахать пальцами и языком её теперь уже насквозь мокрое влагалище. Когда она начала сосать меня, как изголодавшаяся женщина леденец на палочке, а я втягивал в её сладкую, как мед, киску нектар, я подумал: — Боже, это, должно быть, действительно рай.

Как только я довел её до двух оргазмов по 8, балла по шкале Рихтера и сам был готов извергнуть сперму повсюду, я снова развернулся на 180 градусов и погрузил свой пульсирующий свекольно-красный инструмент в её влагалище. Несмотря на то, что мой рост составляет 190 сантиметров, мой член лишь немного длиннее и крупнее в обхвате, чем то, что, как я читал, считается в средним. Он, казалось, потерялся в её похожей на пещеру дырочке. Помню, я подумал, что, черт возьми, ей не хватит 22 сантиметров, чтобы наполниться, но я отбросил чувство неполноценности, закинул её ноги себе на плечи, подложил подушку под её задницу и буквально навалился на нее. Думаю, я был не так уж неадекватен, как думал, потому что довел её до ещё одного, ещё более сильного оргазма и, к счастью, кончил практически одновременно с ней, влив в нее самую большую порцию наслаждения, какую я когда-либо получал по крайней мере за десять лет.

После наших практически одновременных бурных оргазмов мы лежали рядом. Мой член все ещё был

в ней, а мы целовались и ласкали друг друга. Я выиграл от этой сделки, так как у меня был легкий доступ к её груди, и я посасывал её соски, как поросенок свинью. Прошло, наверное, минут пятнадцать, прежде чем мы заговорили друг с другом. Кэрол заговорила первой: — Ух ты. Это, наверное, был мой лучший трах в киску за все время. Честно говоря, что меня по-настоящему заводит, так это то, когда меня трахают в задницу. Надеюсь, тебе нравится анал?

На самом деле, я не занимался аналом с тех пор, как женился, потому что моя жена не хотела иметь с этим ничего общего, а поскольку у нее была тугая пизда, я не возражал. Однако до того, как я женился, у меня была девушка, которая половину времени хотела анала, и мне это очень нравилось. Услышав заявление Кэрол, я через несколько секунд снова возбудился и спросил: — Не хочешь ли ты прямо сейчас узнать, нравится ли мне анальный секс?

Это вызвало у Кэрол широкую улыбку. Она запечатлела на мне ещё один сладострастный поцелуй и, поворачиваясь, чтобы встать на четвереньки, сказала: — Тебе не нужна никакая смазка, кроме соков моей киски.

Когда она встала на четвереньки, я зачерпнул обильное количество нектара из её киски и своей спермы, которая теперь сочилась из её влагалища, и намазал жидкостью её розовый анус и свой член. Я вставил один палец, затем два, затем три в её анус, и каждый раз Кэрол стонала от удовольствия все громче. После того, как я ввел в нее третий палец всего на несколько секунд, она начала стонать: — Трахни меня сейчас, засунь в меня свой член, трахни меня, членом, трахни меня сейчас...

Я был рад услужить и погрузил свой щуп в желоб для её какашек. Ощущения были великолепными. Задница была действительно тугой и влажной. Она отлично контролировала свои сильные мышцы сфинктера. И не только это, но и то, что теперь у меня был самый лучший вид на её первоклассную задницу. УХ ТЫ. От этого захватывало дух. Обнаженная, она казалась ещё круглее и приятнее, чем в обтягивающей юбке. У нее был розоватый оттенок. Она была действительно упругой, но напоминала твердый предмет, покрытый тонкой мягкой пеной. Я схватил каждой рукой по сочной ягодицы и начал насаживаться на её задницу.

Мало того, что её задница и анус были ни с чем не сравнимы, но когда я начал неистово долбить её, её огромные сиськи начали ударяться друг о друга, казалось, хлопая в ладоши, чтобы подбодрить меня. Я не только слышал, как восхитительно хлопают её сиськи, но и, слегка наклонив туловище и голову в сторону, мог их видеть. Через некоторое время я был вынужден отпустить одну из её несравненных ягодиц, схватить её за грудь одной рукой и сжимать её синхронно с моими ударами. Мой мозг был перегружен сочетанием зрительных, звуковых и тактильных ощущений, каких я никогда раньше не

испытывал. Само собой разумеется, что вскоре я влил в нее ещё одну порцию семенной жидкости, и — беспрецедентно для меня — в таком объеме, как при первом трахе.

Когда я вонзил свой заряд в её анус, Кэрол начала биться в конвульсиях, включая волнообразное сжатие мышц её сфинктера на моем члене, как доильный аппарат на коровьем соске. Я подумал, что три других её оргазма были потрясающими. Если бы это было так, то это было бы потрясением для солнечной системы. Мы оба тряслись, ворочались и брыкались добрых три минуты, прежде чем начали опускаться обратно. Затем я рухнул на нее сверху, все ещё держа одну руку на сиське, а другую на ягодице, когда мой член выскочил из её задницы. Мы лежали, потея, постанывая и пребывая в полубессознательном состоянии, наверное, добрых полчаса, прежде чем зашевелились.

Затем мы поцеловались, вместе приняли душ, оделись и сели за кухонный стол, съев по сэндвичу и запив безалкогольным напитком. Между перекусами Кэрол спросила: — Что мы будем делать дальше?

Я сглотнул, взял её за руку и сказал: — Мы с тобой подходим друг другу больше, чем любая другая женщина в моей жизни, безусловно. Давай трахаться почти каждый день на протяжении всей кампании, а потом разведемся и поженимся.

Не откусив ни кусочка от бутерброда, она небрежно ответила: — По-моему, это неплохой план.

Фактически, именно это мы и сделали. Поскольку наши супруги участвовали в предвыборной кампании каждый день, семь дней в неделю и, по крайней мере, пять вечеров в неделю, мы четыре месяца устраивали праздник перепихона. С Кэрол у меня не было проблем с тем, чтобы делать это дважды почти каждый день, шесть дней в неделю, и если ей все ещё требовалось больше, я лизал эту сладкую киску так долго, как она могла это выдержать. Мы действительно были гораздо более совместимы — как в сексуальном, так и в личностном плане — друг с другом, чем с нашими супругами в течение, по крайней мере, десяти лет, а может быть, и вообще когда-либо.

Мы выждали приличные две недели (возможно, этого было недостаточно, но нам было наплевать) после окончания кампании, прежде чем сказать нашим супругам, что мы разводимся с ними, и переехать жить вместе. Несколько месяцев спустя, на той же неделе, наши разводы стали окончательными. В те выходные мы полетели в Лас-Вегас, поженились, и я так усердно трахал её дырочку, что она часто в конце концов молила о пощаде. Сказать, что с тех пор мы были удивительно счастливы и сексуально удовлетворены, было бы большим преуменьшением.

Что касается выборов, то я голосовал за Брайана, а Кэрол — за Маргарет. Это было самое малое, что мы могли сделать для них.