Часть I, глава 24. Крот и Поленька. Первый раз

Крот положил дрожащие руки на грудь Поленьки, но вместо нежности кожи ощутил под ладонями что-то сухое и шершавое. Он глянул - соски девушки были крест-накрест заклеены какими-то узорчатыми бумажками.

- Это к л е й н и к и, - шёпотом пояснила Поленька. - Я их сейчас сниму. Только их намочить надо, а то больно.

Крот зачем-то оглянулся - воды поблизости не было. Он принялся лизать бумажные крестики, размачивая их слюной. Когда бумага увлажнилась, осторожно отодрал. Розовые соски Поленьки засветились в полумраке, как будто выпалив в Крота сразу из двух орудий.

.......................

- Погоди немного, я сейчас, - Поленька встала с кровати и горбясь, как будто это могло скрыть её наготу, выскользнула за дверь. За дверью раздалось поспешное бряканье умывальника. Крот, всё ещё не пришедший полностью в себя, тоже зачем-то встал, закутавшись в одеяло, и вдруг похолодел.

Поленька, находившаяся весь день в смятении чувств и, если можно так выразиться, в смятении поступков, прибежала к Кроту совершенно не выполнив всех тех обрядов, которые, по енским понятиям, должна совершить всякая девица, посещающая дом холостого мужчины, независимо от того, есть ли у неё тайные интимные намерения или нет, и которые, будучи полностью исполнены, снимают с неё половину будущего греха, если таковой произойдёт. Заклеенные крест-накрест соски были скорее повседневны и составляли часть нижнего белья. Но она не завязала на поясе с е м и в я з - шнурок на семи узлах, который предполагаемый любовник должен развязать, имея для этого достаточно хладнокровия, чтобы не дрожали руки; не написала на внутренней части бедра поближе к лону коротенькой специальной молитвы, повторенной на другом бедре в зеркальном отражении; конечно уж не приобрела в женской лавке у к о р о т - нечто вроде берестяного подбитого бархатом хомута, служащего для ограничения длины непропорционально большого уда - этот хомут она не только что применить, но и купить оробела бы. Главное, не было п е р в о н о ч н и ц ы - красного цвета нижней юбочки, которая предусмотрительно подстилается под разгорячённые тела в области их взаимопроникновения.

Крот в страхе смотрел на расплывшееся по белой простыне красное пятно. Что делать? Что-то он поранил Поленьке, надо в больницу! На извозчике? Где сейчас найти извозчика? И эта больница, там же все Поленьку знают, какой для неё позор! Но надо скорее, скорее, ведь может и кровью истечь!

Поленька вошла, прикрывая грудь и низ живота руками. Лицо её светилось доверчивой радостью, но при взгляде на Крота тревожно переменилось.

- Что такое, Кротик?

Крот что-то замычал, указывая на окровавленную простыню.

- Вот глупый. Так у всех девушек после первого раза бывает.

- Как первого раза? А вы с Комаром разве не... - он не договорил, удивлённо открыв рот.

- Да ты что, нет конечно!

Крот ощутил одновременно облегчение и стыд. Будучи неискушённым девственником, он не смог правильно истолковать то затруднение, с которым проникал в глубину тела Поленьки, её слёзы боли. К его любви и полуобморочному восторгу, с которыми он овладевал девушкой, примешивалось горькое чувство, как будто кто-то шипел ему в ухо: "Ты не первый, день назад Комар спал с ней, в ней уже есть его семя!"