Часть IV, глава 10. Сфинксы

Вика и Поленька встали на четвереньки с двух сторон от лежащего Огонькова. Поленька придерживала рукой то, что и так не нуждалось в поддержке, ибо было горячо и твердо как раскалённый на солнце каменный идол. Обе были нагие, а Вика казалась голой вдвойне из-за обвитого вокруг талии ожерелья. Они начали водить языками по этому вздыбленному снизу вверх , почти синхронно, как будто спотыкаясь на утолщении головки. Вдвоём они напоминали сфинксов, одного цвета обожжённой глины, другого цвета мела, изображённых на гербе страны, которой Огоньков был полноправным правителем. Он застонал.

Вдруг что-то заслонило от него этот пьянящий вид. Глинская, придерживая на груди ночную рубашку, перекинула через Огонькова ногу и нависла над его губами своим горячим лоном. Она положила его руки на свои ягодицы, заставляя Огонькова сжать их, снова задрала упавшую рубашку и в своём, прихотливом темпе задвигалась на его языке. К одуряющему, неведомому до сих пор аромату примешивался какой-то знакомый запах. Огоньков понял, что это запах семени Крота и Комара. Мгновенно из могущественного ублажаемого фараона он превратился в покорного ублажающего раба, и это наполнило его ещё большим восторгом.