Отец за сына не отвечает

Моей любимой Кристине Потупчик

Как по молитве дедки Наума Кривогорба ночь на Троицу выдалась ненастная, жуткая. Рвал налетевший с севера ветер тайгу, трепал почем зря, гудом гудя и сыплясь мелким надоедливым дождичком. Прохор пер пушку на паперть, улыбаясь в темноте. Дедка семенил следом и что - то бормотал.

- Мы, купецкий сын Прохор Петров, бывалоча - та, с самим генералом Черняевым орудовали - то, так там пушку именовали пукой, буквицу упуская, но ништо, хоть три буквицы упусти - смысл орудия не сменится. Он кому ? Он для истребления людей. Размножились людишки, загадили землю, вот Богу и тошно стало, шепнул Он на ухо монаху латинскому, тот порох и изобрети.

Прохор бросил тяжелую бронзовую пушку, от времен Ермака торчавшую занозой на окраине села Разбой, и прислушался к напарнику, подкупленному шкаликом водки алой да алтыном серебром.

- Ты чего нашептываешь ?! - закричал в сердцах Громов, утирая выступивший по лбу пот рукавом. - Колдуешь никак ?! Смотри, гад, на съезжую препровожу, там тебя быстро вразумят.

Дедка лез к Громову прозеленевшей седой бородой, разевая рот.

- Ты мне в рот гайкай ! - орал Наум, зачем - то прикрывая лукавые глаза веками. - Я ж еще на турецкой оглох, как есть ни хера не слышу.

- Вы чево тута ?

Прохор резко крутанулся на каблуках. Из тайги пер медведем Шкворень.

- А это, Филя, - заулыбался Громов, увидя приятеля, - мы сюрприз готовим. Возгласит дьякон сугубую, мы и ахнем.

- Ахнем, - вмешался Наум Кривогорб, щупая рукав азяма каторжника заскорузлыми пальцами, - мы, бывалоча, с самим Белым Генералом Скобелевым из чурок бешеных дух выпускали.

- Не мельтеши, - пошел морщинами Шкворень, отодвигая дедку локтем, - где у тебя штуцер - то ?

Прохор оглянулся. Там, где еще мгновение назад стоял, прислонившись с сосне, штуцер, маячил безносый Тузик, страшно прикрякивая и топчась сапожищами. Каторжный всхрапнул и надвинулся на заговорщиков.

- Народишко пугать, значится ? - строго спросил он, толкая Громова в грудь. - А то, что народец вконец разъединен классовой позицией, про то, выходит, вам и дела нету ?

- Бей ! - завизжал Сеня Тузик, придурковато закатывая глаза. - Убивай !

- Душегубец, - довольно и густо произнес Шкворень, протягивая Прохору ладонь. - Ну, здравь будь, купецкий сын, язви тя в дышло.

Они обнялись, громко хлопая друг друга по плечам. Тузик подкрался к Науму и засунул ему в шаровары язя, неприятно охолодившего дедку хвостом.

- Ой ! - испугался Наум, падая навзничь.

- Хорош у тебя напарный, - оценил лежащего на паперти дедку Шкворень сапогом, - древен и глуп. Ты ему не в рот ори, - советовал каторжник Громову, оттаскивая пушку обратно на берег, - ты ему по рогам пропиши. Ишь, удумали народишко жиблить, он и так пуганый да шатаный, испугаете если, то нам - то кого грабить тогда ?

- И не говори, Филя, - угодливо суетился Тузик, то забегая вперед, то возвращаясь назад, - купцу чего ? Ему тунгуса зорить, потребителей обманывать, а мы кому ?

- Мы люди, - рассуждал Шкворень, устанавливая пушку на валун, где она отвеку и стояла, то ли забытая проплывавшим мимо на карбазах отрядом казаков воеводы Пашкова, то ли просто брошенная дикой татарской ордой, не нашедшей применения такому хитрому предмету русаков, - выходит, что для людей, купец - эксплуататор, получается, что элемент, а дедка просто ветеран. Воевал, ум утратил, ему заместо ума ногу деревянную вручили.

- Твоя правда ! - уже рыдал Наум, ковыляя за ними. - Оторвало мне правую ногу под Ляодуном, начисто срезало, как и не бывало. Еще генерал Куропаткин вывел меня во фрунт, протянул портсигар и прослезился.

- Все - то он с генералами якшался, - не вытерпел Громов, тоже идя за каторжными, - послушать, так ничтожны мы всем семейством перед таким героем. А вот такое ты видал ?

Он вытащил из - за пазухи туго набитый бумажник и, прихлопывая отопревшей кожей по ляжке, кричал :

- Вот тебе весь закон, все люди !

Шкворень, отойдя от валуна с пушкой, осмотрелся, исподлобья окидывая шумящую тайгу волчьими глазами, а потом спокойно произнес :

- Айда что ли в кабак патишествовать.

Они отправились в кабак, конечно. Славно сельцо Разбой своими кабаками ! Бабы ядреные там, гусли - мысли, гудошники в сопелки дуют, всякий люд разнообразный толчется, вином угощаясь. Или, как говорил Аркашка Счастливцев, трактир на Руси есть первая вещь.