Три тысячи километров. Глава 31

После фразы «шесть – семь дней» Валерия мысленно отмотала время назад. И ведь действительно - прошло всего семь дней! А по её ощущениям - месяца три не меньше. Она немного меньше стала проводить времени с мужем, но им было не привыкать: иногда он на несколько недель уезжал к своему другу. Так что периодические «каникулы» были в порядке вещей. Ещё она перестала искать нового человека, но ей никто и не ставил временных рамок, да и чувствовала она себя вполне комфортно.

И в тот же момент ей стало не по себе: куда или к чему это приведет? Конечно, ничего сложного нет в том, чтобы заблокировать контакт, удалить переписку, но как-то не хотелось этого делать. Валерии нравилось общаться с Маратом. Дело было даже не в Тематической схожести, а в азарте, постоянном пинг-понге мыслей. «Царь горы» - всплыло в голове название детской игры, где каждый пытался добраться до вершины снежной кучи, по пути спихнув всех остальных. Вот и она с Маратом играет в «царя горы», позволяя себе расслабляться и просто жить этим моментом.

Наверное, он напомнил ей о том, что Лера давно считала фантомом.

Она взяла паузу, закрыла глаза и позволила памяти нырнуть за закрытые двери. Прошло столько лет, но она словно только что слышала этот диалог.

- Дай закурить?

- Бросил.

- Здоровье бережешь?

- Из-за нее.

Димка кивнул в сторону чуть поодаль стоящей девчонки, а незнакомый парень равнодушно пожал плечами. Валерия, а именно она была той девчонкой, замерла, боясь спугнуть надежду. О том, что Дима курил и, тем более, бросил, она узнала только что и из этого разговора. Хотя они были давними приятелями. От табачного дыма у нее слезились глаза и начинался сухой кашель. Мальчишки с улицы только начали пробовать эту дрянь, а она уже боялась лишний раз выйти на улицу.

Сейчас им было по пятнадцать лет. С одиннадцати лет она любила этого темноволосого парня.

Они просто росли в одном частном секторе, у них были общие товарищи, в одной компании они катались на великах, лазили на деревья и прыгали по гаражам. Только школы были разные.

Дима тогда был негласным лидером. Он задавал тон и присматривал, чтобы не было разногласий. Его слушались и к нему обращались за помощью.

За ним хвостом ходила Маша - дочка из состоятельной семьи. Она так же росла на этой улице со всеми, но жила в доме в два этажа, не считала съеденные сникерсы и устраивала огромные вечеринки на свой день рождения. Леру на них она никогда не приглашала. А вот Диму - в числе первых.

И Валерия считала, что там и думать не о чем, всё и так понятно. А тут на тебе - перестал курить...

Так она начала надеяться. Она ждала, что когда-нибудь Дима скажет ей о своих симпатиях, о том, что она ему не безразлична. Пусть не в этом, так в следующем году.

А время бежало. Школа заканчивалась, впереди маячили институты и большие перемены. Постепенно она приучила себя к мысли, что он скажет это на её семнадцатилетие - как большой-большой подарок в честь окончания школы.

Но этого не произошло. И она пошла ва-банк: дождалась его с занятий и выпалила: "Димка, я люблю тебя с детства! Ну неужели ты этого не видишь?!". Потом не могла разобрать - то ли это сердце стучало в ушах, то ли оглушал его ответ:

- У тебя это пройдет. Вот увидишь.

Теперь по знакомой улице она старалась прошмыгнуть, не привлекая внимания. Насела на английский и, став совершеннолетней, улетела летом работать няней в Америку. Строила свою жизнь, задвигала эмоции и считала, что всё прошло.

А в конце третьего курса случайно встретила на остановке его маму. Из вежливости остановилась и услышала:

- А Дима женится через неделю, девочку нашел, Лилю. Хорошенькая! Приходи?

Как она дошла до дома - не помнит. Сил хватило на то, чтобы открыть дверь, закрыть ее за собой и сползти на пол. Боль внутри чудовищной мясорубкой перемалывала и кости, и мясо. Все границы, ориентиры, хрупкие вешки, которые она выстраивала, полетели в тартарары.

Первой тревогу забила мать - дочь выходила из дома и забывала, куда шла. Могла несколько раз открывать и закрывать дверь ключом - не верила, что замок работает. Еда превратилась в механическое поглощение белков, жиров и углеводов. Но хуже всего были ночи - Валерия просыпалась и, не помня того, уходила на кухню. Там садилась под окно и досыпала оставшиеся часы. Попытки увести в кровать ни к чему не приводили.

Приглашенный частный психиатр выписал размашистый рецепт на антидепрессанты. А ещё порекомендовал обратиться в психоневрологический диспансер для курса гипнотерапии.

Когда она туда попала, то увидела вокруг себя множество изможденных женщин. Это были матери, потерявшие сыновей в горячих точках. Они жили эмоциями и муками. Как и она сама.

Сев в один круг с ними, она механически выполняла указания гипнолога. А когда всё закончилось, то увидела, что в окне ярко светит солнце. И синичка на ветке готовится взлететь. А ещё ощутила, что от соседки справа пахнет каким-то навязчивым, приторным парфюмом.

Терапия помогла с одного раза. Ее заявленная главная цель - убрать эмоции, связанные с психотравмирующим событием – была достигнута. Валерия помнила всё до мельчайших подробностей, но не испытывала ни-че-го.

Про побочный эффект умолчали. Или тогда он ещё не был известен: вместе с этими эмоциями уходили и все остальные. Человек жил лишь отголоском радости, горя или любви. Наверное, поэтому Валерии было так комфортно со Львом – он не ждал любви и не торопился падать в неё сам.

Жизнь свела Леру с Димой вновь через несколько лет в аэропорту: оба летели одним рейсом по работе в столицу.

- А почему ты тогда так ответил, помнишь? - не спросить она не могла. Ей нужно было знать эту запоздалую правду.

По Диминому виду поняла, что он прекрасно понял, о чем она спрашивает.

- Из-за Андрея. Ты ему тогда нравилась.

Валерия моргнула и вспомнила это белобрысого, веснушчатого, редко выходящего на улицу мальчишку. Он был лучшим другом Димы и обожал компьютеры.

- Он когда мне сказал, что хочет с тобой на твой день рождения поговорить, то я решил, что перебьюсь. Ведь он так редко привязывается к людям.

"Как причудливо тасуется колода",- прозвучала в голове Валерии фраза булгаковского Коровьева. Ведь именно тот день рождения она и не отмечала.