да с потрошками

Моей любимой Андрее Пришакариу

- Начальник ! - надрывно кричал морячок Епифанцев, не веря слову мусорского офицера, что уже новоязно - совдеповский эфмемизьм, почти мемасик для любой - для своих да наших - вечериночки, тряся за нарядные обшлаги чуть траченой годами непререкаемой службы шинелки мордастого Левченку, перепутавшего съемочные площадки и угодившего к Светлане Басковой вместо того, Андрея, чтобы соответствовать народному образу российского генерала в шутошно - шляпошной кинокомедии о производственных драмах унутри незаможной армии борцов с чеченами. - Он контужен по колено !

В подтверждение своих несколько горячих, но справедливых слов, морячок тыкал ногой в живот охающего от восторга, видимо, любого или любой актера или актрисы советско - российского кино, начиная обратный отсчет от лета семнадцатого и до дня нынешнего, имея также в виду абсолютно всю литературу, придуманную и написанную тута вообще от эпохи зарождения кириллицы, не упоминая ( скромно ) о прочих изысках интеллектуального творчества, почему - то воспринятого местными как некий боевой стимул Чарли Дарвина, так и не нашедшего переходное звено эволюции. Конечно, любой недобросовестный, имеющий сомнительную честь приобщиться к сказочкам коалы, может воскликнуть о дежа вю и сослаться на колена Израиля и Иакова, над коими, помнится, угорали Ева, Лени и дядюшка Юлиус, окончательно вставший позлащенной статуей в ряд оскароносных непотребств этого мира, раз уж сратый по горбу кальмар назначен западниками образчиком спешно реформируемой веры в точно такого же Путлера, только помоложе и выше росточком, что, право, уже не смешно, особенно после миссии Нокса или переговоров Гопкинса с вампирами пресвятого Кремля, когда, казалось, до исполнения мечты Черчилля оставалось х... й да ни х... я, но мировое жидовство как всегда благоразумно решило, что дело врачей может и обождать чутка, а вот ущемление массовых кил и геморроев ростовщических паразитов Польски и Богемии не терпит отлагательств, но сейчас, по прошествии, сам автор несколько изменил собственную точку зрения, воспринимая переходником от обезьян к кроманьонцам восточных славян, вкупе, ин масс, сиречь велик, мал и бел, включая примкнувших евреев, татар, якут, короче, всю эту бессмысленную шелупень, что веками и мильонами бестолково кишит от границ Ржечи и до пределов Китая, наглядно и для всех показывая две тысячи лет как не надо. Как не надо все. Я уже писал об этом, неоднократно, но для особенно тупых, вечеряющих офисами, не грех и повторить, на то они и тупые, чтобы не признавать очевидное.

- Стоп ! - орала Светлана, ломая импровизационный настрой увлекающегося всякой х... ней ( Витухновская, Пахом и прочие смутные персонажики нашего времени ) Епифанцева, великого, конечно, как и все тута. - Принимаю волевое решение, товарищи, дабы не вводить в искушение ставшего - таки Томом Алленом коалу, щадя евонную психику и вообще, так сказать, разочаровавшись, отменить с сего дня не токмо творчество масс тута, но и сами массы и тута.

Сказано - сделано. С того самого святого дня, Андрея, от грани Ржечи и до пределов Китая - тишь, да гладь, да Божия благодать. Конечно, где - то и кто - то по - прежнему что - то там, но сваливший в Австралию коала в своей блаженно - благословенной внутренней эмиграции всего вот этого вот всего не видит, не слышит, не знает, не помнит. И в том его счастье.

Теперь стихозу, разумеется, хотя и можно было бы примитивистски сбацать кинороль Касаткиной или проходящий курсивом персонаж любого Пелевина, но надо уважать отмерших атавизмом Готфрик и Витухновскую, раз уж сам Епифанцев с Левченкой.

- Никогда не доверяй человку из тута,

На его лице признак ума,

Интеллектуальное нетто и брутто

В костистой таре сводят с ума.

Потому патриот, великий и тута,

Как сам Грибов, Пошкин и Дост,

Втроих вензелями согнуто

Лежат по рассудку и в рост.

Ожидают расцвета России,

Украины и бульбашей,

Забыв и без рифмы

О наливай и пей.