После долгой разлуки

Прохладный ветер из Калимдорских пустошей внезапно ворвался в хижину. Скрипящая половица разбудила меня, и в голове словно буря пронеслись события прошедшего дня. Разведка в Элвинском лесу, Айлин, рана, боль... Мгновенная радость от встречи с любимой и страх утраты. Или это был страх смерти? Не имеет значения. Главное, что всё это осталось позади.

Со временем воспоминания затеряются, а иногда только ночные кошмары будут напоминать о том, что произошло ранее. Но сейчас обстоятельства складывались довольно удачно: Айлин рядом со мной, а я всё ещё жив и почти здоров.

Когда я попытался подняться с лежанки, резкая боль в спине заставила меня вскинуться от страха. Именно тогда я заметил темный силуэт у окна. Фигура испуганно обернулась и подбежала ко мне. В тусклом свете луны, пробивающемся через стекла, я узнал Айлин.

— Сидмон, слава богам! Ты в порядке! Не вставай — тебе нужен отдых. Эндал сказал, что ты должен поспать.

Эндал? Так вот как звали того молчаливого таурена, который перевязал мне рану. Шаман действительно знал своё дело — от глубокой травмы остался лишь грубый шрам. Но боль всё еще не покидала моё тело.

— Всё нормально, не переживай. Просто немного спину отлежал.

— Ох, сколько лет прошло, а ты так и не научился лгать.

Айлин присела рядом и провела ладонью по моему лицу, заглянув мне в глаза. И я увидел в её взгляде ту маленькую озорную эльфийку — единственного друга моего детства; самого дорогого человека в моей жизни с голосом, который всегда успокаивал и завораживал меня.

Прошло столько времени... Столько лет...

- Как... как я здесь оказался? Я почти ничего не помню о вчерашнем дне.

Айлин прижалась ко мне и, волнуясь, произнесла:

- Я... я чуть не причинила тебе вред вчера. Я встретила тебя недалеко от нашего лагеря. Ты так изменился, что не узнала тебя! Думала, ты из стражи Штормграда. Ты пытался меня предупредить, но я не слушала, и потом...

Она резко вскочила и подошла к окну. Глупая и бессмысленная фракционная война чуть не разлучила нас, а в горле застрял ком невысказанных слов.

А Айлин чувствовала то же самое. Мне с трудом удалось подняться с лежанки и сделать шаг к ней.

Но что-то заставило меня остановиться в метре от неё.

- Айлин. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Но главное - мы живы и снова вместе. И всегда будем рядом.

Она повернулась ко мне, вытирая слезу с лица. В её глазах всё ещё искрились страхи после произошедшего.

Мы смотрели друг на друга, не осмеливаясь сделать первый шаг и боясь нарушить тишину ночи. Ветер ворвался в хижину с удвоенной силой, и Айлин сделала два шага ко мне по инерции. Теперь нас разделяли жалкие полметра, но даже это расстояние казалось непреодолимой пропастью.

Сердце забилось быстрее, и в пространстве что-то изменилось. В момент соприкосновения наших губ меня охватила таинственная сила, отсекая ненужные мысли. Мы прижались друг к другу так крепко, что стало трудно дышать. Закрыв глаза, мы вместе преодолели эту пропасть — пропасть жестоких обстоятельств и общественных предрассудков.

Разрушая границы между человеком и животным, мы установили свои собственные правила. Мы словно поднялись на новую высоту и стали выше остальных существ.

Мы пережили множество событий и, разрушив привычные границы, установили свои собственные правила. Независимо от расы, ты остаешься в глубине души животным, будь то полностью человек или лишь наполовину. Как голодные хищники, мы вцепились друг в друга. Адреналин разливался по венам, а инстинкты затуманивали разум.

Айлин схватила меня за шею и выгнулась, подставив свою нежную область. Я с жадностью впился в нее, словно в жертву. Она вздрогнула и стоннула так, что я едва не прокусил ее пульсирующую жилку. Страсть заполнила каждую клеточку нашего тела; нам было не под силу противостоять этой мощной стихии.

Я немного отстранился и сделал шаг назад; Айлин ловко выставила ногу вперед и уложила меня на лежанку. Она забралась ко мне на колени, сбросив майку и обнажив свое стройное тело с боевыми шрамами. Обняв мою голову своими мягкими руками, она начала целовать меня за ухом. Я крепко взял ее за талию и перевернулся сверху.

В тусклом свете свечи капли пота блестели на ее груди. Уткнувшись лицом в них, я стал целовать ее, поднимаясь все выше. Она прижала меня к себе сильнее, немного задевая еще незажившую рану — от этого шрам начал слегка кровоточить. Но я не обратил на это внимания.

Тени плясали по стене при каждом порыве ветра — тень воргена и эльфийки. Мужчины и женщины преодолели все преграды и пересекли финишную черту: такие разные, но имеющие много общего.

Они были едины, однако оставались далекими друг от друга. В полумраке вокруг трудно было разглядеть ее взгляд, но я понимал его сущность: теперь это уже не беззащитная молодая девушка, а опасная хищница.

Ветер усиливался с каждой минутой, и от этого шершавая кожа начинала дергаться. С каждым порывом нам казалось, что мы движемся быстрее, словно стараясь поймать ритм незримой мелодии. Я не мог вспомнить, сколько времени прошло, когда вновь разум взял верх над телом. Мы лежали рядом, крепко держась за руки. Нам было страшно смотреть друг другу в глаза. Мы осознавали, что из-за войны нас разделяет дистанция, но принять это было не под силу.

Я не хотел ничего говорить — нужны ли слова в такой момент? Пусть тишина обнимет нас и унесёт в свою успокаивающую колыбель. Но, к сожалению, Айлин прервала эту атмосферу.

— Я больше не хочу расставаться с тобой, Сидмон. Я не смогу пережить это снова.

Последний порыв ветра погасил свет свечи, и темнота окутала хижину. Теперь можно было не отворачиваться. Лишь сон мог спрятать нас от этого разговора; теперь всё находилось под властью ночи.