В память убитой страны

Моей любимой Ребекке Кроу

Я уже давно перестал сравнивать, как и подносить зеркало магистра Ди к искаженным собственным величием свиным рылам отеческой мрази и погани, не умеющих вообще ничего даже и не в уровень, а хоть как, принял как данность нерушимый и железобетонный с частичной забронзовелостью принцип : местный производитель - полнейшее и окончательное говно, потому не хер морочиться и тратить время и так короткой жизни на поиск априори несуществующей жемчужинки в этих залежах говна, но любуясь польскими клипами, не мог не отметить некоторой разницы. Отметил и начал бесноваться, катаясь по кровати, кощунствуя и напевая из Нины Ургант :

- Антицунар, антизог, грохот кованых сапог.

А затем тупо захихикал, представив, как автор шедевра стоит баран бараном перед сбежавшей за ненадобностью второй согласной, пока опойный Левша подковывает англичан, не чистящих морально устаревшие и ржавые автоматы Калашникова вздорной и никчемушной леди Бонни Роттен кирпичами, торопливо высранными моим странным народцем в подтверждение своего превалирования над всем миром.

- Мы самый великий народ в джунглях ! - визжал я, брызгая слюной. Мне не хватало какого патриота из обители зла жж, и этот серенький снежный день можно было бы считать свершившимся, ведь присущая мудакам ( как я ) ассоциативная цепь мышления неизбежно заведет в трещобы покемонов, еврейских и гнусных, не устающих пресмыкаться и холуйствовать, ожидая появления гитлеровца Шапиро на телеэкранах окуклившейся в феодальный фашизм страны. Вот уроды. Дрочат и дрочат на ничтожного фюрера, одобряя ли, отрицая или ниспровергая, но неизменно и всегда уё... но. Мне эта тема, Бекка, всю дорогу не дает покоя, натыкаюсь ли я на малобюджетку из Австралии, на мастерски сделанный видеоклип западников, на аудиотрек образца шестьдесят девятого года с откусывающим себе башку Белым Кроликом, самым правильным из возможных, ежели исходить из моего психицкого настроя после оживления " Твиттера ", не разочаровывающего вот уже который день.

- Вот что я тебе скажу, птица, - хватал Бумбараша за волглый рукав побелевшей от тягот фронтовой службишки нелегкой гимнастерки придурковатый Феномен, задолбавшись повторять за приятелем бестолковые фразочки и скороговорки, непременно заканчивавшиеся словом " паровоз ", что не стали объяснять советские кинематографисты, должен появиться Цой в ништяковом казахском кино, чтобы даже и тупой вконец зритель осознал, что в Союзе не только есть секс, но и аппаратура при нем, - тойзы леди Бонни Роттен и пластиковый бонг вполне себе стоят тривиальной пипетки или машинки - десятки.

Бумбараш пучился глазами, не в силах донести до Феномена истину Джеффа о крупногабаритных вместилищах человеческой глупости, показывал пальцами невозможность нью лингвы Берджесса в этой стране, привыкшей изъясняться тоже своеобычным арго, но имеющим базисом вовсе не творчество отдельных писателей или пиитов, а вековое угнетение каторгой, тюрьмой, армией, работой, службой, любым, сука, видом человеческой деятельности, по какой - то невероятной причине заточенной изначально и целиково на угнетении, унижении и окончательно сформулированном лет пятьсот назад принципе " от нас ни х... я не зависит ".

- Топочут, - настораживался Феномен, раздвигая штыком кустарник. - Зырь, Бумбараш, рабский Кассиус Клей выловил пятерик, безногие ветераны вьетнамской войны топочут на ступеньках Конгресса, а мы ?

- А мы самый великий народ в джунглях, - ржал Бумбараш, довольный донельзя возможностью приобрести по кредиту иномарку. - Хоть и нет у нас дорог, одни, бля, направления атак, но послушай меня, Феномен, впервые ж ведь открыты границы ! Хочешь - кати в Сокольники, хочешь - в Биробиджан, везде дорога, работа копеечная, тотальное бесправие и мрак впереди с гражданской войной и распадом России.

- По х... й, - радовался белогвардейский Феномен, убегая на ближайший пункт вербовки в Вермахт, - не только против большевиков с любым чортом пойду, против вас всех, ублюдки, попру, сами, суки рваные, не живете, другим - не даете.

И это правда. В этом и есть тайная суть моей страны и моего народа, которую не осмелились приоткрыть ни Кармазин, ни даже Пошкин. И чтобы не впадать в конечную русофобию Пескова, пропитываясь человеконенавистничеством, приведу простейший и известный со школы пример, плагиатом чистейшей воды.

Пять виселиц на Кронверкской куртине

Рифмуют на Семёновском плацу;

Волы в Тифлис волочат «Грибоеда»,

Отправленного на смерть в Тегеран;

Гроб Пушкина ссылают под конвоем

На розвальнях в опальный монастырь;

Над трупом Лермонтова царь: «Собаке —

Собачья смерть» — придворным говорит;

Промозглым утром бледный Достоевский

Горит свечой, всходя на эшафот…

И всё тесней, всё гуще этот список…