По льготному тарифу

Теперь, когда я достиг преклонного возраста Поклонной горы, где Наполеон в 1812 году так и не дождался ключей от города, меня захватила ревизионистская политика в отношении прошлого, преследуемая раскидистыми воспоминаниями.

Сегментарный подход к ним поражает неискушённых слушателей.

Но заворожённые они слушают меня краснобая с открытыми ртами, пряча невольные улыбки.

Я угощаю их удивительными небылицами, а они в ответ бутербродом с профессорской колбасой, без которого бы я протянул ноги на кушетке в кабинете у психиатра, оплачиваемого государственной страховкой для неимущих стариков.

Естественно, я и его торопливо гружу историями наподобие этой, от которой он рыгал навзрыд.

"Где ты моя вертлявая эпоха неповторимой молодости?

Чёрные ходы с горящими в темноте расширенными от ужаса кошачьими зрачками.

Полуосвещённые парадные незабываемых пятидесятых годов после десяти вечера с холодными подоконниками, обогреваемыми аппетитными ягодицами случайных подруг.

Расстегайчики ширинки на пуговичках.

Нетерпеливые пальцы, нервно бегущие по упругим бёдрам, и проклятые байковые трусы - амбразура прелестных мест.

Куда, куда девалась неистовая любовь поспешных отношений?!

Где вы горькие девичьи слёзы - опрыскиватели потерянной невинности?!

Где ты наивная простота неоперившейся юности?

Всё кануло в непроливашку времени".

Психиатр искренне плакал, прося меня, ещё, ещё, а что было дальше?

Откуда мне было знать, что каждая добавочная минута оплачивается по льготному полуторному тарифу.