Дрова

— Не разрешает он мне дрова колоть, нехристь. А дышать мне можно без соответствующей бумажки?

— Только глубоко и прерывисто, кукла Лена.

— Так ты меня в Смуту загоняешь, христопродавец, учти. Я сейчас Россию спасать буду, лапает он меня за что не попадя.

— Выход я вижу только в самодержавии, православии и народности, кукла Лена. Впрочем, с народностью у тебя и так все в порядке. А вот самодержавие я тебе обеспечу.

— Понятно. Скрепы начали искать смыслы. А православие, космополит ты безродный? Что с православием? Ты обещал, нехристь, а не выполнил. Просто нецензурных слов не хватает.

— Угу, Абрам, купи козу. Слов ей не хватает.

— Ко-ого!?

— Козу. Православия я тебе не обещал, кукла Лена. Но идеология и высокие цели, для этого необходимые, у меня есть. Так что не капризничай.

— Какая еще идеология, сионист? Порнография во всемирном масштабе? Пролетарии всех стран совокупляйтесь?

— Да, люблю я тебя, кукла Лена. Поэтому дрова колоть ты не будешь. Пусть их колят совокупляющиеся пролетарии. Вопросы есть?

— Есть. А я хочу. Почему нельзя?

— Ты себя в зеркало видела? Тебе можно только совокупляться, кукла Лена. И то только бережно. А дрова ты не будешь колоть, кому сказал!

— Да, я твоя бесправная содержанка. Но извини, хватит о дровах, я должна сменить тему. Слёзы душат. Просила милостыню на хлебушек, а барин изволили обматерить сиротинушку...

— Топор отдай, а то выпорю. Не создавай угрозы срыва посевной, кукла Лена

— Что? У меня от волнения дрожат руки. Я не поняла, опять посевная? А он еще тут начинает чудить. Кричит этот на меня, обормот. Невзирая на мои мольбы и стоны. А я, доверчивая, только глазами хлопаю в растерянности. Наивная, возомнив себя труженицей шеста, ловящей обращенные на нее восхищённые взгляды...

— Колун, говорю, отпусти, простая ты женщина из народа. Восхищенных взглядов ей не хватает.

— Физкультура, физкультура — будет стройная фигура. Не отпущу колун.

— Ты его все равно поднять не сможешь, не отпустит она. А твою фигуру улучшить нельзя. Там и так все идеально. Это, во-первых. А, во-вторых, тебе есть что не отпустить помимо колуна. И вообще, своей внешностью, кукла Лена, ты озлобляешь озабоченный народ. Так что будь осторожна.

— Да бери, пожалуйста. Что хочешь у меня бери! Ле-нин все-гда со мн-о-ой! Так ты ко мне относишься! А мне холодно. И комары что-то тут стали покусывать.

— Где покусывать, кукла Лена?

— А еще у меня будет коронавирус, я знаю. И я... Мой сыночек Антошка... Мне даже не хочется об этом думать.

— Кукла Леа, у нас есть опилочные брикеты. Так что я сейчас затоплю печь, ты ко мне прижмешься — и нам станет тепло.

— Ах, носите меня, носите... Вот если бы ты меня любил, христопродавец...

— Вот если бы я тебя не любил — я бы не платил тебе за это.

— Что? Тут деньги дают? Ждём хороших речей и широких жестов. Тогда, если уж об этом зашла речь... fufajka, valenki, shapka-ushanka и прочий эксклюзив из магазина «Рабочая одежда» меня вполне устроят.

— ... И у меня свои взгляды на уют. Мне нравится, когда дом теплый, а ты в пеньюаре. Поняла?

— Слушаюсь, товарищ командир. А как на иврите «командир»?

— Мефакед.

— А ты мне купишь, мефакед...

Я смотрю на нее, в лёд в моей душе ломается и тает... Мне почему-то вспоминается пляж в Израиле (см. картинку над текстом).

— ... Лозунг текущего момента: «Излечился сам — вылечил насморк у друга».... Ну, чего ты замолчал? Или что-то сердце забилось в груди?

Я смотрю на нее, слушаю ее болтовню. И чувствую, что не зря когда-то родился. Жизнь то удалась.