Триумф на Сене

Это была удивительная цыганка с пере-пляс Пигаль.

Она уверилась в том, что отражение жизни - отрыжка её, а весна - время сбора урожая любви с автоМАТОМ в руках.

Ей доступны островерхие прогорклые мечты в постели и верховая езда под многообещающую песню "Оседлаю я горячего коня", при гадании на кофейной гуще, разлитой на его животе.

Сам низлежащий, чудом избежавший отдыха на электрическом стуле, где всё включено (all included), поднимая глаза к зеркальному потолку из слюды, имел возможность увидеть мохнатое удовольствие.

Игра стоила притушенных свеч, приглушённых стонов и кибиточных вздохов, потому что именно там происходило вышеописанное действо.

Устраивало, что в самый ответственный момент не требовался джентльменский набор слов для важных встреч в дружеской атмосфере вечернего Парижа.

Её накладные расходы на ресницы и его рук на упругие бедра давали знать о зарождающейся сексуальной инфляции.

И тут он вспомнил о другой - сборщице ягод(иц) в инструментальном цеху бродячих по любому случаю музыкатов.

МикроSОSы комары пользовались подходящим случаем, чтобы оставить кровавый след на сеансе одновременной икры четырёх маслатых ног в стогу на Сене в укромном садике вблизи от Нотр Дама.

Но увлечённые во времени этого не замечали, хотя он догадывался, что надевать партнёршу-француженку наизнанку - это моветон.

С другой стороны, здесь не Булонский лес - единственное место, где можно было разбить палатку, так, чтобы осколков не осталось.

А если постоянно избавлять людей от страданий, они не будут знать чему радоваться.

Но, как говорится, за всё заплачено по безналичному рассчёту в прогоревшем банке барона Ротшильда с пауками.