Генка, богомолки и Мария Магдалена
На фото: село Дивеево, Кающаяся Мария Магдалена
К числу интим-курьёзов Геннадия Ивановича
-Генки(а про нормальный интим мы не говорим) отнесём
его интимы с тремя богомолками, случившиеся
в Личадеево в доме тёти Клавы, разумеется в разное время.
Через Личадеево ведёт дорога в село Дивеево,
по которой идут богомольцы на богомолье, чтобы в Дивеевском
монастыре замолить грехи.
Некоторые оставались переночевать у тёти Клавы.
Одна богомолка Надя была весьма хороша на мужской взгляд,
но очень стеснительна и набожна.
Она познавала мужчин крайне редко, разве что пару раз
в год: один раз давала мужу исключительно для зачатия,
как и предписывала ей вера, второй раз- на сенокосе,
когда, отложив в сторону грабли, она как бы дремала на свежей копне
у дальнего овина, подол сарафана высоко задрала,
выставила приманку для своего сенокосного любовничка
и поджидала своего героя сенокосного романа- косца Тимоху.
Тимоха увидел у неё то, что мог видеть ещё Адам у Евы в Эдеме,
остановился, загляделся, залюбовался... воткнул косу-литовку в землю и …
как это было не раз в прошлом году,- был пленён её прелестями...
Нежелание богобоязненной богомолки Надюши видеть
срамное дело, которое вытворяют с ней мужчины
и особенно их мужской инструмент,(поэтому
она отдавалась, зажмурившись), привело её к ошибке.
Она полагала, что дала три раза одному косарю Тимохе,
а на самом деле её поимели трое по разу:
Тимоха предал её и предложил двум приятелям: она с закидоном,
не хочет видеть, кто её пользует, заранее зажмуряется.
Причём, последний из троицы повернул её на живот и поимел
сзади, в просторечье "через жопу", это ей понравилось
только потому, что можно было не зажмуряться,
а только не оборачиваться и она лишь удивилась:
-Тимоша, ты чего меня раком поставил?,
вроде за тобой этого не водилось?
В прошлом году мы с тобой занимались любовью
в нескошеной траве и в скошенной тоже только лицом к лицу, хотя
я твоего лица и не видела и ты мне трижды "загибал салазки."
-Захотелось разнообразия,-глухо ответил последний
охотник до чужих жён и она голос приняла за тимошкин.
Этому, видете ли, нравилось, чтоб жопа
была перед глазами и как бы участвовала
в процессе, он тискал её вместо грудей...
задница возбуждала его ярче, чем передок,
он воображал, что суёт в обе дырки одновременно...
Когда он имел дело с Варварой, то сначала
совал в верхнюю дырку, вынимал и кончал в нижнюю,
с Надей на это не решился, боясь разоблачения: поднимет крик..
Историки и летописцы нашего села
сомневаются, что Надя не заметила подмены,
члены-то у всех были разные и она по-разному
их чувствовала, возможно она не подала виду, решила подыграть
или вообще эти хулиганы её позабавили?
Но поразмыслив Надя решила порвать с Тимохой:
он нарушил негласный договор: перепоручил её двум приятелям,
а сам встречался с Варварой. В прежние сенокосные страды он
соблюдал правило: сенокосный роман только
для них двоих, они раз в году отводили душу, отдаваясь свободной страсти.
А желающих заменить Тимона достаточно.
Но главный просчёт Нади в том, что она
считала, что согрешила всего один раз в году
с Тимохой, а на самом деле трижды, ибо этих тимох было трое.
Поэтому она теперь на всякий случай ставит три свечки.
Это сложный вопрос: как посчитать число грехов:
по числу партнёров или сколько раз тебя поимел
за ночь или за месяц один партнёр.
Справедливости ради, заметим, что в этот сезон,
она больше не ходила отдохнуть к дальнему овину
и никому больше не дала, к неудовольствию этой троицы,
которые жаждали повтора: у неё очень горячая и тесная,
член ходит туго с натягом, не то что с Варварой,
у той свободная, член движется с люфтом, с зазором,
порхает как по сараю воробей.
Ах, этот сенокос: июнь, жара, зной, запах скошеной травы,
жужжанье шмелей, трели перепёлов...
разомлевшие бабы, распластавшиеся на сене...; и скоротечные любовные
приключения среди мужиков с "литовкой" и баб с граблями...
Казалось все эти бабы легкодоступны, но это
не так: большинство как раз недоступны,
но были на сенокосе и другие: дам любому, кто очень хочет,
мы пришли на луга, а заодно и... траву покосим.
Но даже давалки на сенокосе требовали ласкового и уважительного
подхода, грубиян и хам не получал ничего.
У некоторых, как у Нади, был постянный партнёр на сенокосе,
они ждали сенокоса всю зиму, чтобы отвести душу, но
посторонние не должны были иметь доступа к её прелестям.
Впрочем, опытные бабники-косцы утверждают, что ни одна баба
на сенокосе не устоит, нужен лишь индивидуальный
подход, прежде всего уважение и ласка, непременно
нужно сказать: ты здесь самая красивая.
Важно время, в смысле даст не в первый день.
Сенокоса век не долог, всего месяц.
Один терпеливый бабник рассказывал:
в первый день красотка твёрдо сказала:
нет, не дам, и не надейся, в этот сезон я решила не давать,
а в последний-сама подошла: ну ладно, уговорил,
хотя за весь сенокос я ей не сказал ни слова,
лишь в первый день-одно слово: дай!
Ещё бы, подружки хвастались, что им довелось
возлежать не только на луговом, но и на лесном,
степном, полевом и даже на горном сене, да так,
что птицы разлетались и звери разбегались,-
а её стыдили за воздержание.
Улетай с испугу птица,
Зверь в чащобу уходи:
Дайте парню насладиться
У девицы на груди!
Редкие исключения конечно случались,
когда самую неприступную добропорядочную матрону,
многодетную родительницу, мог попутать бес.
Но у Димона и Лизы кое-какие предварительные контакты были,
соседи всё же, но ЭТО случилось на сенокосе...
- А как Вы хотели: сенокос, интимом пропитан воздух,
природа шепчет..., а тут, юный косец, прилёг рядышком
на пахучее сено, кругом вроде никого, но в соседней копне
слышу бурно занимаются любовью, и это меня заводит
и склоняет к блуду, а он, паразит,
нежно пощекотал травинкой мне за ушком
и я поплыла, и ляжки сами раздвинулись, хотя умом
я была не согласна, какое-то наваждение, я словно в забытьи,
... и я испытала нечто, ранее неиспытанное,
а мальчонка(или это бес-искуситель?)уже шепчет слова любви
и называет меня красоткой и я для него неоценимая награда
и он запомнит этот миг на всю жизнь....
и вот уже под трели перепелов запретная любовь
ликует и мы как голубки воркуем:
-хватит уже, довольна я...
-нет-нет, дай ещё разок...
-да не успеешь ты... люди уже идут в нашу сторону...
-видишь, свернули они в другую сторону... завтра дашь мне ещё?...
-и не мечтай, сегодня же обо всём забудь, сплетен и слухов ещё мне не хватало,
а завтра можешь подвалить к Варваре, она помоложе..., не хочешь её,
ну тогда... может быть завтра... пойду на вечернюю дойку
и лови меня на тропинке во ржи... и больше ни слова..., а то передумаю.
-если тебе надо так много, надо жениться на молоденькой:
будешь с ней каждую ночь много раз, а со мной -раз в неделю,
днём, украдкой и ежели повезёт...,
хорошо, что муж у меня не ревнивый
и всего раз в месяц меня хочет...
Вот так вроде бы случайное сенокосное приключение между Лизой-
Елизаветой Петровной,33-летней дамой, и Димоном, юным косарем, вдвое моложе,
переросло в деревенский роман, Лиза завела себе любовничка, с которым
встречалась хоть редко, но даже зимой. Но Дима к ней прилёг на копну
не случайно, давно приглядывался к очаровательной замужней соседке,
во сне она уже приходила к нему и он на неё залазил.
Она тоже примечала его взгляды, но думала:
взгляды платонические, молод ещё, может
комплекс Мадонны, но стал он сниться:
вот она соблазняет его и он овладевает ей.
Впрочем, молод-то молод, но на выпускном
по окончании десятого, однокласница попросила его
проводить, у её дома начали дурачиться, обниматься,
целоваться и как-то нечаянно получилось, что он сломал ей целку.
Они оказались в какой-то хозпристройке, в сарае на соломе,
обжимались, как бы ненароком потрогали друг друга за интимные места,
она хихикала и под утро поцеловала его по-женски,
а не по-дружески, у него встал, ткнулся ей в коленки,
заскользил выше по ляжкам, трусов нет, и когда она успела их снять
или забыла надеть, ляжки раздвинулись,
залупа потыкалась по промежности в поисках входа.
Член проник в ямку и остановился.
Он поднажал, и член проник до упора, она: ах, и замерла
и стала очень серьёзной и молчаливой...
И тишина... Лишь хрустела солома под девичьей попой,
превращаясь в труху, да под стрехой удивлённо прочирикал воробей...
А поутру они расстались, кругом измельчённая солома...
и помятые: выпускное платьице и девичья краса...
А на реке Нуча ... шумел камыш...
Но мысль о Лизе не покидала Димона.
Как-то ехали в автобусе стоя, прижался к ней
сзади, положив плашмя член ей между ягодиц, и она поегозила попой
и посигналила: Дима, не шали, убери помеху сзади,
обещала же, дам, но не в автобусе же.
В другой раз оказались рядом на сиденье автобуса
и она просунула руку ему в ширинку и подержала член.
В колхозном амбаре прижал её к мешкам с пшеницей,
она чуть приподняла подол, трусы снять не было
возможности: вот-вот войдут и он кончил ей в ляжки,
она осторожно подмахивала.
Они были назначены на ночное дежурство в коровник,
он задремал на соломе, она наклонилась к нему, он схватил
и опрокинул её, она была без трусов и молча отдалась.
Он пригляделся, мать честная, да это же- её тётя, почти вдвое
старше, но интимная плоть показалась ему молодой, чувственной
и активной. Тётя была весела и довольна, он мрачен и недоволен.
Оказалось, она подменяла Лизу на дежурстве, но утром предложила повторить:
-юноша, ты проспал всю ночь, а я надеялась, мне покоя не дашь,
давай повторим на прощанье, или тебе не понравилось?
-ну не знаю, получится ли у меня,
-здрасьте, да у тебя утренний стояк, из ширинки вывалился,
тебе сейчас обязательно нужна женщина
для здорового образа жизни, вишь, залупа-то
красная, напряглась, дрожит от желания...
взялся за гуж, не говори, что не дюж... по Лизке моей сохнешь.
Как же давно это у тебя! Лиза призналась мне:
только четыре класса закончил, уже подвалил к ней,
она: нет, мал ещё, не дам, после седьмого- пообещала:
может быть, надейся и жди, и только после десятого:
дам летом, на сенокосе.
Она меня и послала,
проверить, на что ты годен, прежде чем с тобой
любовь крутить, а что я ей скажу: один раз за ночь...
мне-то хватает мужского внимания и со стороны
мужа и других мужчин, женатых предпочитаю...
да ладно, не кручинься, буду тебя рекомендовать,
всё же пять раз с тобой кончила,
я так и мужа её проверяла, потом ещё были
двое, набивались в любовники к моей племяннице, да проверку не прошли...
к Лизке подвали на сенокосе, там она тебе даст, там нравы попроще:
любая желающая может расслабиться и раздвинуть ножки столько раз
сколько захочет и никто её не осудит...
ну а пока со мной... вижу как ЕМУ невтерпёжь…
у меня такая же, как у неё-королёк...
После таких откровений Дима поимел тётушку ещё раз на соломе
и предложил встречаться постоянно, она отказалась:
постоянной любовницей у тебя будет Лиза,
ну а со мной... может быть... иногда... случайно...
можно и не случайно: издали подашь знак,
я подойду в условное место, обратно-врозь,
ну и чтоб Лиза не узнала...
Всё это было предчувствие любви с Лизой.
- Вот что сенокос-то животворящий делает, и я не ожидала,
что юношу так околдуют мои "райские кущи", моя ничем непримечатальная,
(как я думала) уже не юная, кунка,
что он будет самозабвенно всю ночь выделывать моей пышной попой агроглифы
(круги на ржаном поле), происхождение которых утром
не могли разгадать лучшие уфологи страны...,
и ломали головы, почему пришельцы забыли
подойник со скисшим молоком...
Вот так порой полжизни ждёшь встречи с принцем
на белом коне, а этим принцем оказался соседский
юноша с "литовкой", который ни разу до этого не посмотрел на меня
нескромным взглядом. Другие-то нагло раздевали меня
глазами, но я ни разу не откликнулась.
А он, уловив мой телепатический сигнал:-да, согласна я уже,
оставь в покое моё ухо и пощекочи мои "райские кущи"...,
заметив, что я задрала юбку, показала лобок и раздвинула ляжки...
набросился на меня, как матёрый хищник на молодую
волчицу: "и тогда я целу ночку не спала,
и всю ночь опять молодушкой была".
Курьёз этого сенокосного приключения в том,
что он, скромный застенчивый юноша, без серьёзного опыта
с женщинами, повёл себя как опытный бывалый любовник,
а она опытная бывалая дама, вела себя как робкая
застенчивая девочка, впервые почувствовавшая,
в себе мужское орудие, смущалась, краснела и приговаривала:
-что это со мной, что я делаю, неужели я такая развратная?
И при повторе он заново её уговаривал, а она отнекивалась:
-нет-нет, не будем ещё раз, не уговаривай, ты же всё уже получил,
у тебя на меня снова встал? да что ж такое,
не буду я на него смотреть, и в руки не возьму,
почему? потому что стесняюсь...
по лобку мне залупой стучишь... ну ладно, уговорил...
вставляй уж, циник!
Так исповедовалась дама-пышка, поддавшаяся чарам сенокоса...
не устоявшая пред искушением...
Теперь у неё один путь в Дивеево, замолить эти грехи:
лишь бы не захотела заночевать в Личадееве
у тёти Клавы и на неё не запал десятикласник Гена...
Увы, от судьбы не уйти...
"Вишь, пора-то сенокосная: вся деревня на лугу",-восторгался поэт.
"Ну-ка, дайте кОсу, я вам покажу..."-вторил ему другой поэт.
А в моей деревне некоторые рисковые бабы даже хвастались,
сколько косцов они соблазнили за краткую сенокосную
пору на заливных лугах реки Нуча…
и скольким отказали за грубое поведение и неуважение...
(И я там бывал... Какие вкусные сочные травы
там вырастали: щавель, столбунцы, опестуши,
клевер, косматики, дегили, дикий лук!)
Ну а иной мужик естественно всю зиму вспоминал,
сколько ему в этот сенокос удалось завалить баб
под стожком и сколько его огрели граблями по спине,
когда хотел поиметь без согласия...
Стеснительность нашей второй героини состояла в том, что она никогда не видела
и не хотела видеть мужской орган и даже срамное дело, зажмурялась.
Генка запал на неё во время вечерней трапезы: он
конечно не видел то, что-косец, зато видел ланиты Флоры и грудь Дианы.
Миссия Генки была почти невыполнима, хотя ему и удалось
забраться к ней под одеяло, мол, есть непонятные вопросы
веры: но она полагала, что ещё взять на душу второй грех за год
(согрешила уже с косарем),-это лишнее и не соглашалась
на генкины просьбы:-нет-нет, только полежим рядом и поспим,
и не показывай мне ЕГО,
-можно ли потрогать мои груди?-ну, право, не знаю я,
можно ли поцеловать мои губы?- а я почём знаю,
так сильно меня захотел, бедняжечка, да уж заметила я,
за столом-то:"не пил, не ел, всё на меня одну глядел..."
так меня хочешь, а сколько тебе?-ого, моему сыну ровесник,
ну как я тебе дам, такому молоденькому,
что ты мне в ладонь-то вложил?-ого, такой у тебя толстый,
да как он в меня войдёт: у меня такая узкая,
такая тесная, ой, пропадаю я...
А греховодник уламывал её полночи, ссылаясь на Старый и Новый Завет:
не согрешишь, не покаешься; Мария Магдалена грешила,
но причислена к лику святых, после раскаяния.
Она сдалась от последнего довода, когда Генка вложил ей в ладошку
свой твёрдый член и обещал, что она ЕГО не увидит, только пожмёт...
и стало ей жарко, как тогда на сенокосе, и истома разлилась по всему телу...
и ляжки её, плотно сжатые, стыдливо сами раздвинулись
и открылись для Гены врата рая...
И в тот же миг грешник оказался в раю:
видно правду говорят, что рай для мужчин
находится между ног у женщин...
Вторая богомолка напротив была весьма раскрепощёна и изощрённа в интиме,
фанатка Марии Магдалены и очень на неё похожа, как её
изображают Hayez или Lefebvre
и хотя мужу давала редко, другим мужчинам- часто, лишь
бы случай позволял; она запала на Генку, тоже во время вечерней трапезы,
пожимала своей ножкой его ногу. Но Генка ушёл спать в свой угол,
она забралась к нему под одеяло, мол, не могу заснуть без мужика,
взяла его ладонь и положила себе на лобок, Гена ощутил
шелковистось её шерстки, его чуть-чуть ударило
статическое электричество и он сдался...
Она тотчас уселась на него, бесстыжая, и принялась
строгать его член своим женским органом...
Третья богомолка оказалась крепким орешком,
но и Гена был уже опытным ловеласом.
Увы, от судьбы не уйдёшь...
Наутро наш юный ловелас Гена увидел во дворе дома
третью богомолку Лизу в юбке и лифчике,
пытающуюся умыться с помощью уличного рукомойника,
и воспылал: какие плечи! какая шея! нельзя упустить.
-Уважаемая богомолка, милая девушка, позвольте
Вам послужить и полить из ковшика.
-благодарю за службу, добрый самаритянин, чем могу отплатить?
-если позволите, помогите разобраться в богословских вопросах,
-чего-чего? да не пялься ты так на мой лифчик,
женскую грудь не видел?, отвернись, надену кофточку.
-вот сказано: человек предполагает, а бог располагает...
-ну и?
-чему быть, того не миновать.
-эт, ты юноша к чему, чего мне не миновать?
-Вам, красавица, не миновать позволить мне поцеловать Ваши пятки.
-это как? а на чём же я стоять буду, коли ноги подниму.
-Вам, сударыня, не нужно стоять, а прелестные ножки
нужно положить мне на плечи...
-вона как, да ты, сударь, нахал, для этого у меня муж есть,
хоть и старый, зато бойфренд тебе ровесник, с ним грешу
и иду в Дивеево поставить свечку заступнице нашей Марии Магдалене,
а х@й на х@й менять, только время терять...
-можно и две свечки поставить... в чужих руках х@й толще..
- с какой стати... хотя, дело такое, я планировала искупаться
в Тёше, наша речка Нуча совсем пересохла, если согласишься быть
моим пажем-слугой, поцелую по-дружески в щёку, ну и будешь
гордиться перед односельчанами, какая у тебя шикарная подружка:
в бикини я неотразима..., особенно для тех мужчин,
которые предпочитают полненьких, у тебя с хозяйкой Клавой что-то есть,
ты на неё так посматриваешь, словно она твоя женщина,
а она пополнее меня и постарше, ничего нет?, я тебе верю.
Я возможно дам тебе шанс, если сильно удивишь меня...
Гена попросил помощи у Клавы, та истопила баню и пригласила
Лизу попариться, в баню завалился Гена.
-Лиза, не беспокойся, это мой юный квартирант, похлещет нас веником.
Гена веником их похлестал, Клава встала на четвереньки и Гена
занялся с ней любовью на глазах у Лизы и та не выскользнула
в предбанник, а вытаращила глаза. В предбанник вышла Клава.
Они остались вдвоём: Гена окатил себя водой из ушата,
уставился на её кудрявый золотистый лобок и у него снова встал.
Лиза полюбовалась на его мужской инструмент,
подержалась за него руками, покраснела.
Он подержался за её сиськи, прильнул губами к её губам,
она опустилась на карачки и отклячила попу...
Есть три объяснения её поступку.
Она давно хотела посмотреть, как ЭТО делают другие, но не довелось.
Она впервые увидела такую позу: ни муж ни любовник так не делали,
и захотела также.
У неё был синдром интим-подражания, если кто-то ЭТИМ
занимается где-то поблизости, она возбуждается: и я так хочу.
Ну и наконец, оценила его поведение на пляже:
там он к ней ни разу не прикоснулся и успешно отгонял ухажёров.
-Лиза, милая, не плачь, я люблю только тебя, мне теперь уйти...
-нет-нет, милёнок, не уходи, побудь со мною, ты ещё не поцеловал мне пятки...
я тоже люблю только тебя...
И он любил её всю ночь: у него быстро
закончились "снаряды", но член продолжал вставать на неё,
и раз за разом обстреливал её "воронку" холостыми.
"Воронка" не увеличивалась, а наоборот,
уменьшалась в диаметре, плотнее обхватывала генкин
"ствол"орудия и, в ответ на холостой, посылала свой встречный
"снаряд" в залупу: в женском-то "погребке"
"снарядов"-то всегда поболе, чем на мужской "батарее".
…..
С опытной бесстыжей богомолкой всё обошлось благополучно,
а вот со скромницей, стыдливой и совестливой Наденькой не совсем.
Точнее с ней тоже всё в порядке, а вот Гена на ней погорел.
Как уже сказано, она отдалась только утром и Гена
провозжался с ней всю ночь впустую и поэтому выпустил её
из объятий только к полудню. Она, кстати, немного огорчила
его при расставании, сказав, что дала ему не по любви, а всего лишь
притворилась, что любит, а на самом деле просто пожалела
беднягу и уважила его настойчивость.
В итоге Гена прогулял школу (а был он уже в десятом),
оправдывался, мол, пропустил уроки по уважительной причине:
провожал родную тётю на богомолье, но выговор схлопотал:
справку-то не представил.
……….
-Как мне замолить грех?-советовалась каждая у Генки утром.
-Грех этот - прощеный,-наставлял новоиспечёный богослов,
достаточно поставить свечку заступнице нашей Марии Магдалене,
а лучше- три, ибо бог троицу любит, и у нас с тобой было три раза за ночь...