48. Брезгливость

Мне туда было не надо. Выждав несколько секунд, вышел служебным выходом и направился в сторону дома. Обязательно хотелось забраться в ванну. Влажный член вызывал неприятные ощущения. Остановился у фонтана, опершись на поручень ограждения, в надежде, что он высохнет. По голосу разговаривающих на другой стороне сооружения узнал Пашу.

-- Не надо меня провожать! Я сама дорогу знаю! Отпусти меня, пожалуйста! Я кричать буду.

Мужской голос бубнил что-то в ответ. Мычание Паши подсказало, что там происходит что-то не хорошее. Выглянув из-за струй и скульптур, увидел Пашу, бьющуюся в руках того выпускника, который был старше всех остальных. Одной рукой он зажимал ей рот, другой обхватил за живот, прижимая её спину к своему животу, и пытался повернуть её к фонтану. Паша ногами и руками ловилась за поручень, за скамейки, за стоящую рядом скульптуру. Я подскочил к борющимся.

-- Отпусти!

-- Друг! Я влюбился в неё с первого курса. Хотел попрощаться, а она….

-- Отпусти! Она этого не хочет!

-- Захочет! Зуб даю!

-- Отпусти! Морду набью!

-- А попробуй! У меня чёрный пояс!

-- Я за неё любой пояс порву.

Не зря я до последней возможности ходил на занятия самбо. Парень хотел ударить меня ногой. Автоматически отработанная реакция кинула его за эту ногу на асфальт. Тут же вскочив, он попытался ударить меня кулаком, но я увернулся и дал ему хороший апперкот. Рявкнув, он отшатнулся, потер скулу, круто матернулся и, покачиваясь, пошёл в сторону клуба.

Паша смотрела на меня округлившимися глазами.

-- Он тебя не ударил?

-- Нет. У него же только пояс, а не навыки. А тебя?

-- Нет, кажется.

-- Ты как здесь оказался?

-- Домой пошёл. Достала твоя разрекламированная потаскуха.

-- Не может быть! Знаешь, как она рассказывала про себя, когда на практике была?

-- И знать не хочу! Если тебе рассказывать, то меня тошнить будет.

-- Дала? Попробовал?

-- А ругаться не будешь?

-- Не буду. Я же её рекомендовала.

Я коротко рассказал о произошедшем, стараясь обходить острые углы и обеляя по возможности себя.

-- Вот видишь? Уже опыт появляется. А как бы ты узнал её иначе? Женит такая на себе, а потом будет тебе рога носить.

-- Я или женюсь только на тебе, или останусь холостяком.

-- Саша! Не надо так себя настраивать. Мы это уже обговорили. Дай-ка я тебя за мою защиту поблагодарю.

Паша потянулась поцеловать, но я отвернул голову.

-- Обиделся?

-- Нет. Я с ней целовался, а она меня после в конец поцеловала. Такая, может, у кого-то и сосала. Я пока рот с мылом не вымою, не хочу тебя поганить.

-- Сашка! Как можно не любить такого парня? Ты самый замечательный парень на свете! Я преклоняюсь перед тобой!

-- Это я преклоняюсь перед тобой. Не представляю, как я где-то буду жить без тебя, без твоего голоса, без твоих глаз.

-- Пошли домой.

Дома первым делом я старательно вымыл рот, тщательно промыл губы. Правда, с мылом только губы.

-- Паш! Мне подмыться надо.

-- Я помочь хотела.

-- Нет уж! Я лучше сам. А то наброшусь, как тот нахал.

-- Тебе можно! Я тебе всегда разрешу всё, что ты захочешь.

Тщательно промыв под душем и обработав марганцовкой не только загаженные касанием девицы места, но и сполоснув всё тело, я вышел из ванны. Для надёжности я даже трусы сменил. Паша уже легла. Я привычно лёг рядом. Наобнимавшись и нацеловавшись, хотел засыпать.

-- Раздразнил и в кусты! Или тебе той девонька хватило?

-- Ты же говорила, что месячные начались.

-- Это, чтобы вы от девчат не шарахались.

-- Паша! Как же я люблю тебя!!

Лешка пришёл только утром, поэтому у нас снова была бурная ночь любви. Паша допросила его «с пристрастием» и велела обработаться.

Странное явление. После аборта Паша вроде бы не изменилась. Отросли сбритые волосы, прошли у неё дискомфортные ощущения, об аборте вспоминали в крайне редких случаях. Но что-то всё же изменилось. Было ощущение, что влагалище стало шире и менее подвижно. Порой я не мог кончить, хотя и хотел этого. Прежде приходилось для продления близости использовать разные «приёмчики», теперь «приёмчики» приходилось использовать, чтобы добиться собственного удовлетворения. Чаще всего оргазм приходил от психического настроя, а не от фрикций, как было прежде.