2
(перед этим )
Возможные жильцы?
Я прошёл к входным дверям, открыл первую и заглянул в глазок. Двое на площадке. Мужчина и женщина.
- Сейчас! – крикнул я из-за двери, кинувшись за тёмными очками.
На обратном пути зажёг свет в прихожей.
Когда они вошли, я онемел. Она была в красной мантии с капюшоном, он – в куртке. Но дело не в этом. Её спутник был медноволос и меднобород, высокий, плечистый. Она – крупная, не ниже его, круглолицая с жёлтыми распущенными волосами. Прямо Солнце и Мик, сын Мога Властителя. Очень яркая пара, сразу обращающая на себя внимание. У него была нездешняя внешность.
«Пожалуй, для одного дня многовато», - подумал я, продолжая переводить взгляд с него на неё и обратно, словно не веря глазам. Ну, да, Геля! От Гелиоса – Солнца.
- А вас, конечно, зовут Мик? – обратился я к нему.
Он не успел ответить, как Сол… Геля удивлённо проговорила:
- Только я его так называю… ещё Мики. А вам откуда известно?
- А он вас называет Солнцем, - утвердительно сказал я.
- Или солнышком, - улыбнулась она, - Но откуда…
- …мне это известно? – закончил я фразу.
Оба кивнули.
- Я немножко ясновидящий.
- Уу… - издала она и тут же спросила:
- А можно узнать, что нас ждёт?
- Во-первых, эта комната, - указал я.
- Нет, так не честно! – сказала она, - А кроме…
- Большинству я сказал бы, что ипотека…
Они улыбнулись, переглянувшись. Похоже, эта тема ими обсуждалась.
- Но только не вам, Солнце и Мик. Вы поменяете небо над головой на дворцовые своды.
- И тогда вы, Геля, заведёте себе маленького пекинеса по имени Нюша. Она будет царственно красива, и обожать вас.
Геля стояла с растерянным видом. Значит, я попал в точку. Моги хотели подшутить надо мной, используя внешнее сходство этой пары с героями Саги, но в ответ я шутил над их шуткой.
- И как скоро это случится… - улыбаясь, впервые открыл рот Мик, приятно бася.
- Настоящий пекинес стоит не меньше трёхсот долларов, - тихо сказала Геля.
- Хотите знать всё и сразу? Скажу только, что вы, Мик, станете виновником того, что это произойдёт. С него, Геля и спрашивайте.
- Если не произойдёт? – уточнил он, - Хитрый вы прорицатель.
- Уж, какой есть, - сказал я, подумав, что уроки двусмысленности при предсказаниях, данные мне могами, не прошли даром. Может быть, за это они сделают счастливую пару ещё и богатой?
Комнату у меня сняли, оставив оплату за месяц вперёд. Я пообещал им второй комплект ключей, когда заберу у свёкра. Переезжать собирались на выходных.
Когда они ушли, я долго сидел в прихожей, уставившись в закрывшуюся дверь. Что то ещё ждёт меня? Боюсь, этого мне не скажет ни один прорицатель.
Потом я набрал номер свёкра.
Разговаривать пришлось с его женой, Софьей Павловной. Оказалось, что ключи привезены, можно забрать. Но свёкр слёг от последних огорчений. Договорился завтра посетить их, благо, живут от своего метро недалеко.
Перед сном я пожелал Хамео спокойной ночи и снов о прародине.
Он не ответил.
Но мне приснился сон, в котором я в номере подхожу к Ие сзади и кладу руки ей на плечи. При этом я говорю о чём-то, чувствуя, что ей это нравится. Она, не поворачиваясь, прижимается щекой к моей руке и гладит её.
Я проснулся от мысли: «Если б тогда я не сказал этих слов, то мы бы сейчас были счастливы? »
«Нет, - сказал я себе, - седого бы это не устроило. А он работает довольно топорно: или смерть или безумие. Спи, Виталь, эти вопросы бесполезны».
На следующий день я заплатил часть долга по коммуналке, электричеству, оставив себе строго на еду, и отправился к бывшему свёкру бывшей сестрицы. У меня было какое-то нехорошее предчувствие, и оно только усилилось, когда Софи Пална, округлая женщина в цветастом домашнем халате, на вид за пятьдесят, впустила меня к ним.
Отказавшись от чая, и получив ключи, я почему-то не ушёл, а попросил провести меня к свёкру. Она согласилась только, чтобы тихонько глянул на него.
В приоткрытую дверь я увидел полуседого, бледного, словно с обескровленным лицом мужчину, лежавшего в постели с закрытыми глазами, и тяжело дышавшего.
- Вызывайте «скорую», - неожиданно для самого себя потребовал я, - причём, реанимацию, кардиологическую. У него явные проблемы с сердцем. Хорошо, если успеют.
- Вы – медик? – удивлённо спросила она.
Не зная, как выкрутиться, ведь сам не ожидал того, что это скажу, я ответил:
- В определённом смысле. Поспешите!
В растерянности женщина подошла к телефону, подняла трубку и обернулась:
- Но что я им скажу?
- Сердечный приступ, который не снял валокардин. Боли за грудиной, в полубессознательном состоянии. Набирайте!
То, что я правильно назвал валокордин, о чём знать никак не мог (хотя, кажется, краем глаза видел бутылочку на тумбочке у изголовья кровати), произвело такое впечатление на Софью Павловну, что больше она не задавала вопросов и действовала, как я предложил.
- Лучше две бригады: кардиологическую и реанимацию, - напомнил ей во время оформления вызова, - Скажите им, что у вас медик в гостях. Да, добавьте, что у него был микроинфаркт несколько месяцев назад, когда хоронил сына с внуками.
Софья Павловна с ужасом посмотрела на меня и пробормотала: «Он тогда жаловался на сердце… но вызвать врача отказался. Не любил болеть. Говорил, отлежусь».
Я остался ждать итогов своего предсказания. Минут через пятнадцать в домофон – дом у них был приличным, даже с коньсъержкой, значит, люди не бедные – позвонили.
Нет, явилась только кардиологическая бригада. Врач и фельдшер (откуда я знал такие тонкости?) вошли и сразу направились к свёкру. Через пару минут уже им пришлось вызывать реанимацию, которая, однако, не успела.
Кардиологи тоже не сидели, сложа руки, стараясь вернуть свёкра к жизни, но безуспешно. Они быстро надавливали ему, то на живот, то на грудь. Формально он был ещё жив, но я видел, что все их усилия тщетны. Всё, чего они могли добиться – это любыми способами дотянуть пациента до приезда собратьев, чтобы он скончался у тех. Для этого они пытались перезапустить его сердце, выгнав тромб из сердечного желудочка с током крови в лёгочную артерию, что привело бы к инфаркту, но не к смерти тотчас.
Я понимал это, сам не представляя почему, ведь ещё утром и слов этих не знал, не говоря о механизме действия врачей.
Я избегал смотреть на бедную, растерявшуюся Софью Павловну, потерявшую сына и внуков, а теперь лишавшуюся мужа. Она не понимала, что происходит, то прислушиваясь к переговорам медиков в комнате, то с надеждой взглядывая на меня.
Реаниматологи сразу включились в борьбу, обменявшись несколькими словами с продолжавшими массаж сердца кардиологами, и применили свои средства.
Ещё минут через десять всё было кончено.
Врачи пока не вышли из комнаты, но я опустил голову под её вопрошающим взглядом, и несчастная женщина медленно сползла по стене.
- Эй! – позвал я, - Тут нужна ваша помощь!
Двое быстро вышли к нам, потом один вернулся за шприцом.
Пока они возились с лишившейся чувств вдовой, я вошёл в комнату, где реаниматологи собирали свои инструменты. Взгляд на труп чуть не добил меня.
По почерку – это была работа седого. Его ответ на шутку безликого с жильцами. Чтобы мне жизнь мёдом не казалась. Где он, там и трупы. Опыт предыдущей игры на это ясно указывает. Даже мысли о том, что кардиологи стараются дотянуть до следующей службы, чтобы умер не у них, это, конечно, не мои мысли, а его. Я же видел, как они честно старались.
Но…
Как это раньше мне не пришло в голову…
Я подумал, что предложенное за продолжение игры сбывается. Тогда почему не попробовать вернуть свёкра к жизни? «Помоги мне, Скрывающий лицо! » - мысленно воззвал я и шагнул к покойнику. С этого момента время пошло как-то фрагментарно, и я фиксировал мысленно даже то, чего, казалось, не мог видеть.
Я взял его за руку, одновременно отметив на себе взгляды двух реаниматологов. Один уже закрыл чемоданчик, а второй уселся писать.
Сосредоточившись, я увидел и принялся мысленно крошить и дробить, растворять тромб в правом сердечном желудочке. Это происходило! Я видел, как он быстро уменьшается, открывая проток. Закончив с этим, я приложил руку к груди мужчины, внутренне собрался, и пустил ток. Свёкр вздрогнул. Сердце пошло. Вслед за чем я услышал, как фельдшер уронил чемоданчик себе на ногу, изумлённо выругавшись. Писавший врач поднял голову. «Теперь займись его головой, - услышал я хриплый голос, - чтоб не воскресить полным идиотом. Часть клеток мозга скончалась, но всеми никто и не пользуется у вас. Что-то он просто не сможет вспомнить, чему-то придётся учиться заново, но функции будут восстановимы. Приступай! »
Остаток сил я потратил на это. Наконец, выжатый, как лимон, с дрожащими руками, я остановился. Оба врача стояли рядом с вытаращенными глазами, глядя, то на меня, то на свёкра, который заметно порозовел.
- Что вы сделали? – спросил тот, что писал.
- Оживил его, - ответил я, - растворив тромб. Теперь ваша очередь и лавры ваши.
- Кто вы? – спросил тот же врач.
Я снял очки и посмотрел на них. Они отпрянули. Пришлось опять одеть.
- Я – родственник, - сказал я, и указал на свёкра, - Работайте!
И на слабых ногах отошёл к окну.
В комнату вошли кардиологи и замерли. Свёкр пошевелился и открыл глаза.
- Как… это вам удалось? – спросил кардиолог коллег.
В проёме показалась Софья Павловна.
- Это – не мы, - ответил спрашивавший меня, - Это – он.
И указал на меня.
А со мной что-то шло не так. В окне я ничего не видел, и как-то внезапно и перестал что-либо ощущать.
Затем я услышал разговор:
- У него нет давления…
- Пульса тоже, - ответил второй голос.
«Надо же, снова умер, - подумал я, вспомнив, как удивлялся тому же фельдшер «скорой», вызванной Лерой.
И открыл глаза.
Это произвело сильное впечатление. Один медик, сидевший на корточках, от неожиданности опрокинулся на спину, второй уронил тонометр. Двое в халатах, стоявшие чуть поодаль, шарахнулись в сторону.
Оказалось, что я полулежал в углу комнаты. Теперь, когда мне не заслоняли воскрешённого, я мог видеть, что он тоже следил за мной. Его обнимала жена, у которой текли слёзы.
Я слабо помахал им рукой. Седой снова убил меня, а Скрывавший лицо воскресил. Игра продолжалась. Я ощутил, как силы ко мне возвращаются. Чуть выждал и поднялся.
Тишина в комнате стала просто жуткой.
Два врача молча осеняли себя крёстным знамением, у третьего дрожали губы, словно он собирался что-то сказать, но не мог. Четвёртый, как загипнотизированный, был не в состоянии отвести от меня взгляд.
Чтобы их успокоить, я заставил себя сказать:
- Много сил… потребовало. Езжайте с миром!
Они попятились и, кланяясь мне, будто благодаря за разрешение, вышли в прихожую.
- Я провожу вас, - поднялась с постели мужа Софья Павловна и поспешила следом.
Потом один, самый смелый или отвечавший за это казённое имущество, вернулся за тонометром, спросив у меня:
- Можно… заберу?
Я кивнул.
Подняв тонометр, он совсем осмелел и сказал:
- Куда вам можно звонить… в сложных случаях?
- Сюда, - ответил я, и позже услышал, как он поинтересовался у Софьи Павловны её номером телефона.
Свёкр впервые открыл рот:
- Что со мной случилось?
- Вы умерли. С точки зрения медицины. А потом воскресли.
- Ты – ангел? – спросил он, - Но почему в чёрном? Я видел ангелов однажды.
- Да? – удивился я, хотя мне в голову пришло, что я, скорее, ангел смерти. Куда ни явлюсь, с кем не поведусь – одни гибели. Я сам, она, сестрица со всей семьёй, Игорь, теперь он.
- Когда машину занесло на льду, завертело, и я врезался в стену. Сработала подушка безопасности. Её выстрелил пиропатрон. Открываю глаза: в салоне летают белые клочки чего-то… Решил, что уже у ангелов.
- Да вы – шутник, - сказал я, отметив, что совсем память он не потерял.
Вернувшаяся Софья Павловна рискнула подойти ко мне.
- Виталий… как нам с Александром Ильичом вас благодарить?
- Ну… - протянул я, - можно отпраздновать его возвращение с того света.
- А ему уже можно? – робко осведомилась она.
Я бросил взгляд на свёкра.
- Диабета у вас нет, тромбофлебита тоже… Можно. Только с хорошей закуской.
- Наш человек! – улыбнулся недавний покойник и сел на кровати.
- Осторожно, Саша! – кинулась к нему жена.
- Оставь, - махнул он на неё, - Раз ангел разрешает…
В этот день я впервые за долгое время поел горячего. Полный обед. Готовила хозяйка вкусно. Конечно, приняли по чуть-чуть для закрепления результата лечения.
Расслабились, пошёл откровенный разговор. Я посочувствовал их смертям, Софья поплакала, Александр (мы были уже на ты) её утешал.
Немного успокоившись, она сказала:
- Знаешь, Виталий, грех говорить, но твою сестру я не любила. Нельзя о покойниках плохо, но больно она была хитрожо…
Тут она осеклась.
- За это я её тоже не любил, - признался я, - Потому с ними и не общался.
- А она о тебе рассказывала, мол, ненормальный, с тобой опасно иметь дело, - не удержалась от откровения Софья.
- Я ж тебе говорю, Софа, - сказал Александр, - наш человек. Хоть и ангел. Русские ангелы – они такие, и выпить могут.
И обратился ко мне:
- У тебя умерли родители, знаю. Вон, седой весь. Мы потеряли всех своих. Ты меня спас. Нам теперь и оставить нажитое некому. Будь нам сыном, прошу…
Я растерялся.
Они молчали, ожидая моего ответа.
Наконец, как мне показалось, нашёл не ранящие слова для отказа.
- Спасибо, вам. Не уверен, что получится…
Увидел их глаза и закончил неожиданно для себя:
- …боюсь, сын я – не слишком хороший. Но я постараюсь.
- Мы тоже, - сказал, улыбаясь, свёкр, когда Софья расплылась в улыбке, - В новых семьях всегда поначалу притираются друг к дружке молодые, но не всегда ж расходятся. В общем, за новую семью!
- Эта – последняя, зайка, не переживай, - успокоил он жену.
«Надо же, какого замечательного мужика я спас», - подумал, опрокидывая рюмку.
Потом мы обнялись и расцеловались. Я не узнавал себя. Мне происходящее было приятно. Видимо, истосковался по душевному теплу. Оно и мертвецу необходимо.
После застолья меня не отпустили, оставив ночевать в отдельной комнате. Теперь это была моя комната, когда только захочу наведать.
Засыпая, я услышал отрывок их спора.
- Экстрасенс он… - утверждал женский голос.
- Ангел! – возражал мужской.
Кажется, они пришли к согласию. Во всяком случае, я уснул, успев услышать их примиряющее:
- Сын…
- Сын…
(далее )