Рассказики

РАССКАЗИКИ

с сексуальными отклонениями

ЛЕДИ И ДЖЕНТЛЬМЕНЫ

Леди изнасиловали трое.

Ужаснувшись содеянному, они приняли покаянные противозачаточные позы, но леди была неумолима.

– Воспряньте!– воскликнула она с пафосом.– Джентльмены не должны стыдиться настоящего мужского проступка. Я не держу на вас зла. /Развратники воспряли/. Настоящая леди должна уметь прощать, а настоящая женщина — даже из унижения — извлекать пользу. Вы поступили, как дети природы, а природа прекрасна и в гнуснейших своих проявлениях. С вашей подачи я осознала преимущество коллективных усилий над потугами одиночки. Недостойно леди упрекать джентльменов за проявленный к ней, пускай и нездоровый, интерес. /Амнистированные облобызали леди руки/. Урок, преподанный моему целомудрию, не пропадёт втуне. С этих пор на вопрос о моём образовании, буду, без ложной скромности, отвечать: высшее фалоссовское. Ведь только изнасилованным известно, переходит ли количество в качество.

Джентльмены гордо реют.

ЭСТЕТ

Женщина была голая.

Не обнажённая. Обнажение — наряд из красоты, любви, страсти.

Женщина была голая.

Поразмыслив, Козленок ткнул её пальцем в живот.

– Вы голая,– утвердился он в непрятном для себя мнении.

В принципе, Козленок не имел ничего против голой, но будь у него возможность выбора, предпочёл бы обнажённую.

Он был эстет.

Женщина оказалась чужда эстетическим принципам Козленка.

– Согрей,– то ли попросила, то ли потребовала она.

Её настойчивость смутила Козленка. Бессильный против дамских прихотей, он, в который раз, позволил вовлечь себя в злой фарс, предсказуемый от начала до конца, но всё равно воспринимаемый как неожиданность. Позвонив жене, мгновенно прочувствовавшей присутствие соперницы, Козленок сухой, как протокольная дробь, скороговоркой сообщил:

– Не жди к ужину. Так надо. Приказ.

Беседуя таким образом с женой, он попытался вспомнить, какая она у него, голая или обнажённая. Прежде у Козленка не возникало подобных сомнений, поскольку в прекрасном далеке их совместного существования счастье казалось не только возможным, но и близким. Но в одну и ту же иллюзию нельзя войти дважды. С тех пор, как восприятие Козленком женщин и счастья, с ними связанного, претерпело необратимые изменения, жена не могла быть обнажённой, как бы того ни хотелось Козленку. Она была такой, какой была. А потому, даже одетая, казалась голой.

ДЕВУШКА ЗА КОЛОННОЙ

– Официант!

– К вашим услугам.

– Видите девушку за колонной?

– Ах, эту…

– Как вы думаете, она одна или ждет?

– Обычно ждёт, но, похоже, одна.

– Выясните, согласится она провести время со мной?

– Как вас представить?

– Целиком полагаюсь на вашу сообразительность.

– А в случае отказа?

– Лишитесь щедрых чаевых.

Официант поклонился и отбыл в заданном направлении. Разговор за колонной получился недолгим, но эмоциональным. Сначала девушка вяло высказывала неудовольствие, в котором отчётливо прозвучало словечко: «К чёрту»! Потом вдруг вскрикнула, забарабанила по столу кулачками и швырнула в официанта тарелку с недоеденным салатом, но тот, изловчившись, вернул её с предосторожностями на место. Девушка сникла, и официант дал знать заказчику, что путь открыт.

– Не возражаете?

Девушка, явно не приученная к такого рода церемониям, замешкалась с ответом, что позволило мужчине уверенно обосноваться за её столиком.

– Простите,- продолжал он,– мою бестактность и нелепую выдумку с официантом, но вы мне приглянулись, и я не нашёл…

– Чего уж там,– перебила она,– мы привычные.

– Вот как!

– Именно так. Пристаёт всякий, кому не лень.

– Я не всякий.

– Тогда что вам от меняя нужно?

– Всё очень просто. Я художник.

– Хотите рисовать меня голой?– в голосе девушки послышалась откровенная заинтересованность.

– Обнажённой.

– По-вашему, это не одно и то же?

– А по-вашему?

– Однажды мне предложили сниматься в кино. Я догадалась: «Обнажённой»? И мне ответили: »Голой! Абсолютно голой»!

– Как прошла премьера?

– Что-то у них не заладилось. Но, в общем, я не в претензии. Ребята потрудились на славу. Особенно режиссёр и оператор. И удобную для съёмок точку нашли, и заплатили щедро.

– Уверен, что и у нас с вами получится славно, хотя художники не работают коллективно. Вас что-то настораживает?

– Вроде нет на то особых причин. К тому же заманчиво видеть себя на портрете обнаженной, хотя, как я понимаю, позировать всё равно придётся голой?

ЛИЦО И ТЕЛО

Она разделась.

Как раздевается женщина описывать не стану. У каждого из нас на сей счёт свои представления.

Скажу только: меня поразило её тело. Такого молодого тела не могло быть у немолодой, а проще говоря, старой женщины.

Я обалденно уставился на неё, а она, удовлетворившись произведённым впечатлением, так же не спеша, как разделась, стала одеваться.

Я ощутил себя совершенно потерянным. Хотелось ещё и ещё любоваться этим телом, но, при взгляде на лицо, ненасытность сменялась пресыщением.

А она читала каждую мою мысль и не только не огорчалась прочитанным, но, кажется, даже забавлялась.

– Послушайте…– начал было я.– Послушайте…

И запнулся. Что я мог сказать её лицу, а, значит, и душе, когда ничто, кроме тела, меня не занимало?

А она, добившись именно того впечатления, на какое рассчитывала, ушла, не попрощавшись.

И с тех самых пор решаю для себя неразрешимую задачу, но в тот момент, когда мне мерещится, будто близок к искомому, возродившаяся мечта об идеальной гармонии, возвращает меня в прошлое, из которого навсегда убыл.

Борис Иоселевич