Сон не сон

Я старалась не думать. Ни в день покупки билета на поезд, ни за неделю до поездки, ни даже тогда, когда боинг компании Аэрофлот взмыл высоко над облаками.

Я спрятала эту мысль в самый верхний шкафчик за плотно закрытую дверку и с усилием воли пыталась ее не слышать/не видеть/не замечать. Забыть.

Но... она, как навязчивая рекалама гуугл, отслеживающая колебания биополя моего подсознания, неожиданно выскакивала то тут, то там, стоило мне только войти в момент тишины.

Даже в разговоры с коллегами, путешествующими со мной бок о бок, она встревала бесцеременно, и я ловила себя машинально отвечающей на вопросы, поддерживающей беседу на автомате, реагирующей на шутки и комплименты, но ... думающей о .... о том, что на обратном пути - уже поездом - в пять утра я буду презжать его город. Запланированная стоянка 30 минут. Он придет?

В Москве, к счастью, сразу навалился шум огромедного города и его спасительная скорость закружила-завертела-отвлекла... встречи-переговоры-по эскалатору вверх-вниз-презентация-фуршет... и... вестибюлярный аппарт никогда не являлся моим коньком)))

Вообщем, «ночкой темной» я обнаружила себя в четырех подушках кровати «кинг-сайз», над которой город, с лицом белого, без единой трещинки, но почему-то с огромной надписью «я просто хочу тебя обнять! » потолка, продолжал свой круговорот, затягивая в сон, как в воронку. Слезы беззвучно стекали по щекам... от бессилия... от слабости.... от беспомощности... «я просто хочу тебя обнять..... »

********************************************

«ууууууурррааааааааа!!!!!!

ууууууууураааааааааааааа!!!!!!

ураураураураурура!!!!!!

ждуждуждуждужду!!!!!!!!!

обожаю тебя!!!!!!!!

**********************

Какой замечательный поезд! Какая милая девушка напротив! Она едет к жениху, а провожает папа. Как мило... как он обрадовался, что дочке в попутчицы попалась я, аж вздохнул с облегчением. Какая чудесная проводница! Какой вкусняцкий чай! Какая мягкая подушечка! Какой .... какой..... какой.... ОН!!! Он придет! Несмотря на пять утра и километры езды до вокзала! Придет потому-что не может не прийти! Потому-что эта мысль, та, что сидела тихо, но так громко в моем шкафу, изводила и его! Потому-что он не смог бы спать в это утро! Потому-что он не может без меня! Потому-что он физически страдает без моей нежности! Потому-что я нужна ему, как воздух! Потому-что я - его карамелька! Как-то вдруг все это вошло в него, в меня. .. и это... это какое-то наваждение, когда так хочется не прекращать поцелуй, не отрываться от тела, не завершать ласк, не расставаться... когда хочется смотреть в его светлые безграничные, как море и небо глаза и, действительно, будто сидя на морском бережке, глядеть в бесконечную небесно-морскую даль, этих границ не видя... ощущая свободу, легкость , солоноватый привкус во рту... вкус моря... небесный вкус, как он говорит... мой вкус.. ЕГО вкус... это сон.... я обниму... скоро-скоро.... не сон... сон... тук-тук-тук... не сон....

«Твоииии глазаааа, тааакие чиистые, как небо. Назад нельзя. Тааакая сиила притяженья.... »)))

Сон... тук-тук-тук.... не сон... смарт в руках... который час? скоро! Тук-туктук... и чего я вчера плакала?... Жизнь у-ди-ви-тель-на!!! Да! Она удивляет! Она умнее нас самих в тысячи раз!!! И всегда знает кого, чем и когда одарить... Нужели он действительно мог не прийти?... мог.... не мог... туктук-тук... мог... не мог... тук-туктук... сон... не сон... мог... не мог.... ........................ ай! Что это?!!!

Кристина с ужасом смотрела в чьи-то зрачки прямо перед собой. Воздуха не хватало, рука зрачков плотно сжимала рот.

- Слушай сюда. Лежи тихо, не рыпайся. Обещаешь молчать – рот скотчем не заклею. Пикнешь – вырублю, а очнёшься рваной. Будешь ласковой – не обижу. Уяснила? – Кристина кивнула.

Скотина ухмыльнулся, скинул одеяло и задрав майку, стал мять груди.

-Так-то, сучка, еще рада будешь... нежданному знакомству... гы... слышь, Серый, моя - паинька, как там у тебя? – просипел Скотина, заглатывая и кусая сосок.

Кристина, поморщившись от боли, повернула голову и увидела вторую Скотину, стаскивающую ретузы с вертящейся попутчицы: ее рот был заклеен, из глаз текли слезы.

-Она девственница... пожалуйста... – услышала Кристина свой шёпот, - она едет к жениху... свадьба... пожалуйста... пощадите... семья верующая...

-Слыш, Серый, твоя – девственница, говорят.

-Чё, правда? – Серый нагнувшись, сжал девушке лицо.

Марина, кивнув в ответ, умоляюще смотрела на мучителя.

- Ай!– Серый содрал скотч, - говори!

- Да... это правда... еду к жениху, у нас свадьба через неделю.... я никогда.... нам нельзя до свадьбы... умоляю вас.... оставьте ее мне... прошу!!! Хотите денег? У меня есть... немного, но я все отдам... все сделаю, что скажете... пожалуйста.. не губите...

-Нах мне твои бабки! Любовь давай! Ладно... бля... не зверь я... Щелку не трону – остальные дырки мои! Раздевайся!

Скотины «любили» долго и с наслаждением, в перерывах сося девушек в губы, требуя: ссука, нежно давай! Маринку драли в основном сзади, то на спине, задрав ноги выше плеч, то на четвереньках. Всхлипыать и стонать от боли в голос было нельзя, поэтому слезы просто капали на пол.

-Те, че не нравится? – спрашивал ее с угрозой Скотина.

-Что, ты, милый, это от удовольствия, и что первый раз, - и она ему улыбалась.

В пять утра в просвете открытой двери Кристина увидела ЕГО: лицо исказившееся от боли, розы упавшие на пол... Он ушел... тихо... без слов.. не понимаааая...

Кристина не могла пошевелить даже пальцем: такая реакция нервной системы. Уснувший тяжёлый Скотина давил сверху.

Сон... несон.... сон... не сон.... тук.. туктуктук.. солоноватый привкус во рту... вкус крови... вкус боли.... сон.... сон.... пусть это будет сон.... пожааааалуйстааааа... соооон....