Мадмуазель Вероника, 2010

Она

любит

меня,

но

транс-цен-дентно,

пока я ношусь по Москве в жутком апокалипсическом угаре.

Хотя весьма прилично, по-модному одета,

а я, как баран, глуп и, кажется, совсем бездарен.

Не подойдет,

не положит прохладную ладошку на горячечный лоб –

видит же,

что и этот сейчас, как Титаник, пойдет ко дну!

Нет,

приобнять,

приободрить

чтоб –

слишком высокомерна, слишком холодна.

Ну!

Что тут еще скажешь?

Или вот взять, например, мои эпохально-шедеврические разнузданные стихи –

эти вырезанные по сердцу кроваво-узорчатые обрыдавшиеся строчки.

А она?

Ни да, ни нет.

Ни ха-ха, ни хи-хи.

Все между нами как-то не серьезно

очень.

Сущее, истина, добро!–

долдоню, как пьяный таганский поп с рассвета и до самого заката.

И зачем я себя на эту крестную муку сгоряча обрек,

ты же ни в чем и никогда не виновата.

Взнесусь в небеса, как распятый Иисус, на крылах вдохновенья и – звезды рядом!

Брошусь, взорвавшись болидом, сквозь мрачную темь городов: да гори ты!

Когда, наконец, у нас будет порядок?

Давай так.

Я – Мастер.

Ты – Маргарита.

Поверь, для меня дороже, чем ты, во всем мире нет!

Бог или черт со мной, лишь бы ты улыбалась счастливо.

Я не Кант и не заумный плешивый кент,

чтобы копаться в каких-то скукожившихся императивах.

Помыслы мои, как слезы новорожденных ангелов, чисты.

Такой, как я, не может векам не нравиться!

Крикну ей в сердцах:

«Кто тут творение?

Я или ты? »

Теперь не разберет и сам Фома Аквинский.

2010