Такое красивое имя. 17. Рано тебе жениться!
Провинциальная история
Начало:
17. «РАНО ТЕБЕ ЖЕНИТЬСЯ! »
Вечером после ужина Паша набрался смелости и сообщил важную новость родителям. Отец, как обычно, был под мухой и о чем-то разглагольствовал, а мать убирала со стола посуду. Паша обратился к ней, поскольку все решения принимала именно она. Отцу в таком состоянии всё было по барабану, а с похмелья он тем более ничем не интересовался.
– Мам, я хочу жениться на Любе, – осторожно начал Паша.
– Рано тебе жениться, – не задумываясь, ответила мать.
Её твёрдое мнение распространялось на все варианты женитьбы, включая неизвестный ей нынешний, и он понял, что переубедить её будет трудно.
– Она беременная, – сказал он.
– Ну и что? – невозмутимо ответила мать. – Тебе-то что? Почему ты должен на ней жениться?
– Она от меня беременна, – уточнил Паша.
– Да уж я догадалась, что от тебя. Если, конечно, ты сам в этом уверен.
Отец молчал, но на его лице было написано крайнее удивление, смешанное с гордостью. Встревать в такой серьёзный разговор он не решался, поскольку боялся всё испортить и навредить не только сыну, но и себе самому.
«А Пашка наш всё-таки молодец! Мужик! Понимает, что надо отвечать за свои проделки. Конечно, девица тоже должна соображать, что делает, но что уж теперь махать руками», – подумал он.
Мать, как ни странно, с виду казалась спокойной, но Паша понимал, что это только видимость, и она не только против его женитьбы – это можно было предположить заранее, – она считает, что он обязан её послушаться, подчиниться ей и предоставить Любе возможность выпутываться самой. И это после того, как они признались её матери и всё уже решено! Да и что тут решать? Аборт делать поздно!
– Я всё равно на ней женюсь, – твёрдо сказал он, глядя матери в глаза.
– Ещё чего! Ты хоть знаешь, что это за семейка? Мать сама родила детей без мужа, а теперь и дочка решила пойти по её стопам! Ну и пускай себе живут как хотят, а ты в армию скоро пойдёшь, вот она и отстанет от тебя. Найдёт кого-нибудь ещё. Если она такая хорошая, возьмут и с ребёнком.
– Пап, ну ты-то что молчишь? Ты слышишь, что она говорит? Я что, должен своего ребёнка бросить? – заволновался Паша.
– Ну правда, Шура, что это ты несёшь? Пускай они женятся как положено. Зачем бросать ребёнка? Мы его вместе растить будем, поможем, так сказать, сыну, – неуверенно сказал отец, ожидая от жены заслуженной выволочки.
– Гляньте, какой добрый! Для чужих людей ему даже сына не жалко! А ты подумал, прежде чем сказать? Ты подумал, на что ты сына толкаешь? Ему ещё восемнадцати нет, он ещё ничего в жизни не видел, а ты его женить хочешь неизвестно на ком! – закричала мать. – Порядочные девушки до свадьбы не дают! А эта вон какая прыткая! С парня какой спрос? У него в голове две мысли, и все об одном! Ну и что ж теперь, надо жениться на всех, кто даёт? А если ему ещё кто понравится, он и на ней женится?
Шура швырнула тарелку о пол, и многочисленные осколки разлетелись по всей кухне. Отец поморщился, но промолчал – к таким фокусам он уже привык. Сейчас лучше не лезть в бутылку – когда жене спорить не с кем, она быстрее успокаивается.
Паша схватил с вешалки куртку и выскочил во двор, чтобы не слышать этого обидного и бессмысленного крика. Было холодно, сыро и темно, но дома ещё хуже, а идти никуда не хотелось. Да и куда идти? К Любе? К ней идти не с чем, она только расстроится. К приятелям? Сейчас не до них. В кино? Неизвестно, что там идёт, да и какое может быть кино, когда дома такой театр!
Он потоптался по двору. Ноги в тапочках мёрзли, сквозь тонкое трико проникал холод. Пришлось вернуться в дом.
– Ну хватит, Шура, пошумела и хватит! – услышал он в коридоре отцовский голос. – Он уже назад идёт, замолчи!
Паша, переступая через осколки тарелки, прошёл в свою комнату и, не включая света, сел на кровать. За дверью было тихо. Мать прокричалась и теперь станет злиться молча – по крайней мере, до завтра. А если эту тему вообще не поднимать, она успокоится и всё будет хорошо. Надо попробовать договориться с отцом, чтобы он хоть как-то помог. Но чем он поможет? Денег у него нет, сам занимает у мужиков, чтобы выпить. Нет, на него надеяться не стоит...
Ночью Паша проснулся от какого-то шума и увидел, что на кухне горит свет. Он встал и потихоньку приоткрыл дверь. Мать подметала мелкие квадратные осколки разбитого стакана и плакала.
«Стакан, наверное, был из закалённого стекла: оно всегда так красиво бьётся – на ровные кусочки, – подумал Паша. – Интересно, она его уронила или специально разбила, как тарелку? А вдруг она и в меня чем-нибудь таким запустит? »
Противно пахло валерьянкой. Видно, матери не спалось после вечернего разговора. Что сделать, чтобы успокоить её, Паша не знал. Уступать ей нельзя, иначе он будет выглядеть в глазах Любы последним подонком. А мать... Мать поплачет и смирится, куда она денется!
Конечно, её можно понять: он у неё – единственный сын, которого она всегда жалела и прощала, несмотря на все его шалости, разбитые стёкла, двойки и прочие «побочные эффекты» беспризорной жизни. Они с отцом весь день на работе, а мальчишка сам себя воспитывать должен, что ли?
Паша лёг в кровать и попытался заснуть, но под дверью всё ещё виднелась жёлтая полоска света и на душе у него было неспокойно. Тогда он представил, как они будут жить здесь с Любой, когда поженятся. Они купят широкую кровать, чтобы спать вместе, под одним одеялом. Живот у Любы ещё маленький, её можно обнимать и заниматься с ней любовью, и это очень хорошо – будет, что в армии вспоминать.
А когда у них родится ребёнок, Люба станет кормить его грудью, а Паша сядет рядом и будет смотреть. Это так красиво, когда женщина кормит ребёнка! Пока она беременная, его в армию не заберут, а потом пройдёт год – и пускай забирают. Маленький ребёнок будет кричать, писаться, капризничать и проситься на руки, так что пусть лучше подрастёт, пока папаша отслужит два года.
Продолжение: