Плагиат. Из Р. Джованьоли

Подарок для Диты фон Тиз

Постоянно встающий на ноги Щелкунчик, выточенный из дерева, снесенного на хер зазубренным топором Луллия, раскрашенный акварельными красками Да Винчи в бытность того транзитным проездом по пути с х... я в п... ду, вечного и нескончаемого пути всякого истинного землепроходца, егозливой сущностью непоседливой Лолиты, косоглазой, с пионерским галстухом попечителя богоугодных заведений, с костылем Сильвера, набедренной повязкой Розы Караччиоло, извивающейся в итальянских конечностях стального жеребца Рокко, и пенснэ товарища Троцкого, немножко закоцанного легендарным ледорубом по латунной окружности правого стеклышка, заскрипел крестцом, натруженным долгим сном в условиях импортозамещения, неуклонно бросающего нелепую игрушку на те же грабли, защелкал бархатистым языком самодовольного существа и, дернув шнурочек императора Яо - Луня, посланный в дар придворному миму и поэту Мединскому, обладающему редчайшей способностью объяснить необъяснимое, проводя параллели через меридианы Чилингарова и сгинувших на льдине челюскинцев, примусистых, ломом подпоясанных, " летучемышими " лампами растопившими хрупкое основание своего дрейфа, возвестил новый раунд переговоров со всем миром, напевая вечные строчки разбившегося в страстном поцелуе с автобусом казаха.

- Я с тобой пока ...

Шторы дрогнули и распахнули влажное нутро амфитеатра, забитое потно блестящими телами рыбников, закопченными головами трамвайщиков, рукодельными хвостами несогласных, красноглазыми ротанами, шмыгающими по ногам Цезаря разносчиками гамбургеров и Стивенов Сигалов, древних, стремных, позорных ублюдков, слившихся в тираж в небезызвестном сорок третьем, под Бобруйском, среди Машкова, собиравшего обгорелые кишки Редниковой, морячка Епифанцева с примкнутым стволом от самоходки ИС - 2 и дедушкой Ковпаком, грызущим вчерашние кости несогласия с курсом в жопу, куда он сам направился по своей воле, задорно обгоняя паровоз, лошадь и застрелившегося батьку, влезшего по пояс в пеклястое недоверие к бандитским методам деления газового пирога.

- Хох !

Цезарь махнул перстнем и на арену выскочили две великолепные красавицы, оспаривая право первой ночи с величайшим гением планеты Земля, преспокойно сидевшим напротив императора с невозмутимым выражением на вечном противогазе, подаренном норвежскими волосатиками во избежание ненужных эксцессов, необратимо связанных с внутриполитической парадигмой вышеупомянутого Цезаря, забежавшего в тупичок энтузиастов да там и оставшегося, наверное, некому было подсказать кратчайший путь до библиотеки - и это в три часа ночи ! - или, как вариант, шашлычной " У Арама ", выпускающей струи бытового газа на потребу террористического общества потребления, ждавшего, затая дыхание новых зрелищ, наскоро прожевывая соловьевскую буженину опасных и кощунственных заговоров, роящихся вокруг и слева.

- Напрасно ты встала на задние лапы, Кусумда, - дежавюсто вылез вперед императора плюшевый медведь, разводя туман отношений с признавшей - таки национал - большевиков фикцией Америкой, - ползком ты ...

- Угомонись, морячок !

К Поху, а это был именно он, подбежала голая красавица, временно исполняющая должность Галины Палны, тока пожижей, таща на веревочке также заменяющего хомяка Растроповича Андрея Кончаловского, смурного старика, могучего и непобедимого в своей железобетонной логике танцующего танго с волками Слая, тоже древнего и стремного, остро косящего лиловым глазом прототипа итальянского коня в сторону пухлых чемоданов с уже приклеенной биркой " Не кантовать и ложить поперек, або на Москве тако и не иначе, бля ", вцепилась в меховой бицепс и уволокла за собой в Зальцбургское поместье, где гордо расхаживал голый рейхсмаршал авиации, донельзя изумленный появлением у иванов самоновейшего транспортера на еловых шишках, семимегабайтовым движком рвущего пространство в клочья, от тайги и до британских морей, полных жирной кефали и задумчивых омаров.

- Вот чо за на х... й ? - Удивился из - за плеча Цезаря мужик в пиджаке и усах. - Постоянно, понимаешь, не так, так эдак.

- Да постоянно, - промолвил Цезарь, поглядывая с интересом на ботинки усатого, сравнивая их размер с собственными лакированными говнодавами тридцать пятого размера, убедившись, что соратник вовремя и актуально подрубил свои ступни, приводя в соответствие с моментом, облегченно вздохнул, нащупывая за пазухой орудие пролетариата, обкатанным голышом холодившее грудь настоящего человека, кем Цезарь являлся априори, становясь на рубеже физического ничто Алины Витухновской подлым предателем и расхитителем социалистической собственности, все уже укравшим до нас. - Где Дамбас ? - Резко поинтересовался император.

- Гудит, - так же строго ответил мужик с усами. - Третий день гудит. С концами и вумат, по - ходу.

- Тоже дело, - деловито улыбнулся Цезарь, делая рукой таинственный знак, привлекший внимание одной из красоток. Она повернулась к нему спиной, обращая солнечный лик сидевшему напротив мужику в противогазе. Время замерло, испуганно выглядывая из - за стекла будильника, привинченного к голове премьер - министра, тихо шарахавшегося по нижним рядам амфитеатра, собирая фантики, бычки с алой помадой графа Невзорова, консервные банки искпедиции барона Унгерна, промчавшейся все в тот же город Лондон, вторую неделю превосходящий прочие города профессиональной подачей рыбных блюд из скромной сайры, надменной Двойры и непонятного конского щавеля, хрустящего на зубах анюткиными глазками незабудок и непростимок, ужаренных с грибочками да потрошками.

- Неужели превосходство столь явно, - охорашивая плешь у предупредительно поднесенного мужиком в пиджаке зеркальца печально вопросил император, склоняя унылое лицо к плечевому суставу, - что лишь мой чин чинарём приводит к постоянным постмодернистским победам в боях троллейбусного депо ?

- Истинно, - проорала вернувшаяся голая красавица, неся на расписном рушнике с вышитыми петушками керамические изделия Дымковского трубопрокатного комбината бытовых преобразований, - не бывало еще на лике планиды достославнее Цезаря, божественно занимающего отведенное ему пространство в кратковременный период базиса. Отведай чайку, батюшка.

Цезарь подозрительно заглянул в горшочек.

- Отравить, небось, хочешь ? - Сварливо подсказал он, отводя рушник в сторону. - Испробуй сама.

- Я вегетарианка, - с достоинством отрезала голая красавица, - чай - то по монгольскому рецепту, из бараньего жиру.

- Другое дело, - обрадовался император, прихлебывая напиток и щуря довольные глаза. Отер губы рукавом собольей шубы и крикнул себе в карман.

- Начинайте !