Без названия

И, когда наши бабочки в животе снова оживают,

а мой язычок на твоем уверенно уплотнившемся жезле

начинает сам порхать ветреной бабочкой,

исследуя горячим шаловливым кончиком

каждый миллиметр гладкой нежной скользкой ткани

с пряным и терпким вкусом забытой вечности,

я живу...

И, когда чуть припухшие от поцелуев,

обжигающие, жадные губы смыкаются

на верхней, налитой каждой пульсирующей жилкой,

и похожей на скипетр части, -

плотным кольцом бесконечности,

вибрируя неизбежностью встречи для мудрости расставания,

я живу...

И, когда глубже и глубже входит твой величественный покой

в мой задыхающийся хаос,

удушающий до слез –

мгновением чужого не подконтрольного желания,

а тяжелые, еще не пролитые, полушария твоих обреченных мыслей

покоятся в сладко оттягивающей и сжимающей их руке,

я живу...

И, когда в монотонном, всезнающем, размеренном ритме

поглощается время,

а затем наступает особая последняя секунда отсчета новой,

не раз открытой нами, Вселенной,

я живу...

И, когда ты отталкиваешь меня со стоном

или изливаешься густой рекой,

сковывающей,

вяжущей слова в гортани навсегда не произнесенными,

так, что остается лишь легонько дуть на апогей всего сущего

в преддверии нового пролога,

я живу...

Живу для тебя.