сказка о мертвой любви

Глава первая

Ясный молодой месяц висит в небе, синем как королевский синий шёлк, как глаз колдуньи, как цветы начала лета, коим никто не знает названия, а цветут они бездумно и пышно по обочинам всех дорог и берегам всех рек, обвивающих зелёную землю, как драгоценная сетка обвивает волосы красавицы.

Висит молодой месяц в ночном промытом небе, тонкий, похожий на блик в весёлом зрачке, на тонкий ноготь, остриженный с тонкого мизинца.

Висит он так и света-то от него почти нет, а свет призрачный, голубоватый льётся с земли, обласканной вешней водою, льётся от текучей воды рек, и стоячей воды озёр, и тайной воды болот.

Льётся с заливных лугов, где танцуют комары и феи, где кричит выпь. А месяц молодой висит и сам он — свет, тонкий обрезок света, корка небесного сыра.

Он не просто так висит, месяц, не пустое он украшение, не серебряная пуговица, не брошка на синем плаще. Месяц — око, и вместе с тем он - голос. Голос его на человечий не похож и на птичий не похож. Звенит его голос, но не как колокол трели выводит, и не как флейта.

На бег чистой и холодной воды этот голос похож, на леденцовый перестук камешков в чистом ручье, на звон осоки под тихим ветром. И ещё на тот звук, который можно услышать, если ночью, глубокой и беззвучной, глаза к звёздному небу поднять — это звёзды смеются, смеются тоньше, чем самый тонкий хрусталь.

Звёзды — небесные мурашки, подружки месяца, и голоса их похожи. Но звёзды смеются только смущая людей мечтой о хрустале небесном, а месяц — он сказки знает, и были знает, и небыли.

Давно он висит в небе, месяц, всё видит, что на земле творится. И то, что сейчас творится, и то, что творилось в давние времена, такие давние, что последний, кто о них что-то слышал, с пылью смешался и травой пророс и то, что будет творится, когда сидящий ныне в материнской утробе смешается с пылью. А месяц всё это в одно время видит — и нынешнее, и давнее, и грядущее. Ибо месяц — он в небе, ему всё время едино. Ибо месяц в одно и то же время и старый, и молодой.

Звёзды только смеются, вселяют в людей тоску по хрусталю небесному. Потому что никогда не будет на земле ничего, столь же тонкого и певучего. И люди до конца времён будут поднимать глаза к небу в неизбывной тоске своей.

Звёзды смеются, а месяц — тот рассказывает. Всё, что видел, рассказывает.

Если научиться голос его слышать, многое можно тогда узнать.

Вот и узнаем.