Мадонна с младенцем, 1913

Вселенский образ во мне живет –

Его не надо украшать звездами, как узорчатыми ризами.

Среди ясных дней и сумрачных невзгод

Мне не под силу его обычными словами выразить.

Что ни скажу – будет слабо, словно кто-то на немощь обрек,

Самовлюбленные поэты боятся до него дотронуться.

Зато истрепали донельзя слово Бог,

Уж как Ему икается, и одинокая душа затворницей.

В черных рясах святоши несут несусветную чушь,

Чтобы только кому-то сильней понравиться.

Слышишь, Господи, я не шучу,

Бессмертной славы Твоей не убавится.

Утро проснулось, и угрюмый ветер стих,

На купола пролился золотой молебен.

Словно белый голубь взлетел этот стих,

Рея над миром в бездонном небе!

Я в полном здравии, хотя загнал взнузданных коней

И не привык идти в чужом фарватере.

– Эй, богомазы, намалюйте тысячу святых,

Но у каждого не было и не будет ближе и родней –

Его земной и обыкновенной,

Солнцесияющей матери!

1913