Крах империи, 1992

Мы сегодня празднуем грустный праздник

В мире сумрачном и тревожном.

Нас было много веселых и разных.

И каждый хотел стать богом.

Люди?!

Я помню их сердцем бессонным.

Голубая орда, серая враждебная стая.

Время пролетело конницей по звонким дорогам,

Нещадно в боях испепеляя!

Боль зарастет придуманной былью.

Будем смеяться, скандалить и маяться.

Мы покинули землю. Мы ее невзлюбили.

Как только не любят злобную мачеху.

Жалости нет, сам черт нам брат.

Мы мчались в рассвет.

Оказалось – в закат.

Льется синяя в душу прохлада,

Долы прячет за мглистым туманом.

И никто не понял этой священной громады,

Видно, слишком она велика нам.

Желто-сухие слова во тьму роняя,

Душа, как гладь реки от ветра, морщится.

Стали звезды нам ближе, чем пядь родная

За покосившейся деревенской околицей.

Без земли – мы никто. Воробьи в небе.

Но кричим о высоком духовном хлебе!

И угрозой гневного голода,

С румяного спав лица,

Череп бешеного города

Хищно клыками скалится.

Империи нет. Осталась земля.

Большая и черная. Ничья.

1992