Последняя публикация
Окажется последней, если вы будете хором молчать, как Зоя Космодемьянская на допросе у гестаповцев.
Рассказ о склепе
Было скучно мне. Пошла прогуляться.
По Андреевскому спуску пошляться.
И полезла я на Замкову гору,
очевидно, в несчастливую пору.
Не взяла с собой любимой подружки,
чтоб задумчиво ходить с ней под ручки.
Будет рядом стрекотать, как сорока.
Пропускает и не учит уроки.
По уму она и цвету – блондинка.
Еще та, как говорится, ****инка.
На год младше, но дала, сука, фору –
с пацанами спит годок уж который.
Да и братец ее – крепенький малый.
Не один раз она брату давала.
А у брата там такое хозяйство –
лучший повод для мужского зазнайства.
Ну а я побыть хотела с природой
там, где много птиц и мало народу.
Насладиться наступившей весною,
пообщаться, как с тобой, с тишиною.
Вот она – моя знакомая чаща.
В ней с подружками гуляли мы часто.
Иногда тут правят бал сатанисты.
Говорю себе – а ну оглянись ты.
Вижу сбоку вдруг я сооруженье.
Я отправилась к нему на сближенье.
Знаешь, это что-то вроде могилы.
Посмотреть ее с тобой мы могли бы.
Заглянула в склеп. О, Боже! Ой, мама!
Курят травку в склепе три наркомана.
Нет на них учителей. Нет милиции.
Засветилась у них радость на лицах.
- Посмотри, какая в гости герла к нам!
И почуял себе каждый Гераклом.
Я одна, а их, как минимум, трое.
Обкурились и, конечно – герои.
Ну-ка, детка, раздевай-ка штанишки.
И молчи, как будто серая мышка.
А нарушишь криком ауру склепа,
ротик твой заткнем каким-нибудь кляпом.
Что тут делать было? Сопротивляться?
И я начала при них раздеваться.
Обнажаться, не спеша, как в стриптизе.
Оголять фигуру сверху до низу.
Оголила я сперва свои груди.
(Об их форме говорить мы не будем.)
Появился вслед за ними лесочек.
(Как прекрасен в нем любой волосочек.)
Вот вам талия, а вот моя попа.
Что там далее? Глазами не хлопай!
Красоты такой еще не видали?
С них штаны, как листья, поопадали.
Распустили свои сопли и слюни.
Прав, кто в морды их поганые плюнет.
Прав тот будет, кто им что-то отрежет
самым ржавым, самым грязным железом.
Предо мной стоят, как на медосмотре.
Три ствола на потолок склепа смотрят.
Растерялись, словно малые дети.
- Кто там первый, кто второй, а кто третий?
Постелите мне штаны в чистом месте.
А они мне говорят – Мы все вместе.
Лег один из них на землю спиною
и накрылся он не чем-то, а мною.
Стал засовывать свое он оружье
в место это, нет которого Уже.
Цепко впился в мои груди руками
и засовывает внутрь, и толкает.
Он в экстазе и, конечно, в отрыве.
Чуть мне там он не наделал разрывы.
Мне, конечно, и противно, и больно.
На такое не пойдешь добровольно.
А второй на нас обоих ложится
и попасть в мой цветик алый стремится.
И попал, таки, в него, и порвал он
то, чего любимым рвать не давала.
Что хранила для тебя, словно око,
но ты был в то время очень далЁко
Очевидно, Бога нет в этом мире.
Ты бы сделал им троим харакири
и своим непобедимым мечом бы
ты сберег бы честь невинной девчонки.
Ну а третий – с головы он заходит.
Перед носом своей штукою водит
И сует ее мне в рот. Вот скотина –
ртом дышать нельзя, а нюхать противно.
В общем, каждый там друг с другом менялся.
Тот, что сверху, мне в любви признавался.
Как в тюрьме они меня опустили.
Но спасибо, что живой отпустили.
И сказали – Если пикнешь, падлюка,
обречешь себя на вечную муку.
Ничего ты никому не докажешь,
если все про нас кому-то расскажешь.
Наберешься и стыда ты, и страха.
Ежедневно станем мы тебя трахать.
До сегодня я об этом молчала.
Первый ты, кому я все рассказала.
***