Трилогия, из жизни мальца
Трилогия
I
«Пусть снова ко мне приходит грусть,... »
Я уже сроднился с этой прекрасной особой,... она тихо входит в мою комнату, заходит за спину,... я слышу её легкую воздушную поступь, затем ощущаю тепло на плечах, лёгкий вздох, шевеление воздуха...
Пришла, угнездилась, устроилась удобно, обняла... ну что подруга... живём?
Что делаешь дорогой?
Занятная особа, скажу я Вам, даже когда мне хорошо, я всегда чувствую её незримое присутствие, это ощущение недосказанности, эфемерности настоящего,...
Грусть...
Нет она не мешает, не навязывается словно бойкая торговка на овощном рынке,... она нежна и терпелива, обаятельна и незаметна,.. но она всегда есть....
А может Серый, во всем виноват твой знак... ты же Рак, самый непонятный и противоречивый... ну конечно, родился я на грани, летних знаков , Близнецов и Раков, так что скорее всего- ты не пойми что и сбоку бантик…
Поздний, выстраданный ребёнок у родителей... надо мной тряслись, словно над последним живым яйцом Динозавра.
Окружали теплотой и лаской, щедро дарили опыт, но нельзя не сказать, что не отгребал я по полной, так как бунтарский дух... присутствовал...
Уходил из дома, в 6 лет, правда недалеко, курить пытался в 4 , заработав стоматит и моя незабвенная бабушка Полина Антоновна, купила мне пачку "Явы"и насильно заставила скурить сигарету…тогда впервые произошло тесное и весьма запоминающееся знакомство с «белым другом».
Как же меня зелененького выворачивало, таскало, на меня падал потолок и надвигались стены... это ощущение остроты жизни, преследовало лет до 18 с половиной, когда уже в армии я попал в госпиталь и от безделья снова потянулся к папиросе...
Но тем не менее, хочу вам заметить, « эффект неприятия дыма» продолжался более 14 лет…
Так вот продолжим... жизнь, такая штука, что если вспоминать что либо, всплывают очень много интересных и смешны фактов... ну вот например ещё...
Мой отец, царствие ему небесное, пацаном попал на фронт, прошёл всю войну, насмотрелся и нахлебался по полной 18 летним мальчишкой, накомандовался разведвзводом будучи 20 летним лейтенантом-сопляком, навалялся в госпиталях получая и тяжелые и др, ранения, …так вот когда ему было уже 41, появился Я...
Папа, был офицером МВД, майор, начальник колонии особого режима на Валдае, под Бологое... и естественно первый год жизни я провёл в этом заведении туберкулезного направления, а так как цацкаться со мной не было возможности - папа на службе, мама секретарем, судьба у меня развивалась очень занятным витком.
Сидеть со мной было некому, мама прибегала со службы, кормила меня в течение дня несколько раз и снова убегала, я же засыпал в цинковом корыте, так как детской кроваткой -этой одной из роскошных вещей обеспеченной жизни, еще наша семья не успел обзавестись…по первости.
Я же находился род чутким оком Василия Агафоновича, мужик сурового , который получил 15, за убийство , по глупости... лез по водосточной трубе роддома, посмотреть на родившегося сына.
Старый вохровец , дежуривший в роддоме, пытался его остановить дергая за ногу, Агафоныч по рассказам родителей, отмахнулся , сторож упал , треснулся о поребрик башкой и умер... при исполнении... и с оружием в виде старого ржавого револьвера «Наган».
Так , Агафыныч не увидел сына и представьте когда отсидев уже червонец и получив послабление в режиме, ему досталось на время-чернявое , с большими карими глазами неумолкающее ни на минуту... чудо.. , он наверное прифигел…или как сказали бы в те далекие времена- ополоумел…
Как же он наверное, любил меня- тютюшкая здоровенными ручищами, прижимая к ватнику с номером на груди, пропахшему табаком и потом,…и наверное когда никто не видел, смотрел на меня мокрыми глазами вспоминая своего так и не зацелованного дитя…
Ребята на дворе был 1965 год.
Правда, наша с ним любовь продолжалась недолго...
Однажды отец , обходя свои владения, решил заглянуть в избу, где мы жили и увидел следующую картину, повергшею его в трепет и шок...
Открыв дверь, в темные прохладные сени, батя услышал басовитый рокот Агафоныча, пытающегося что-то напевать…
Картинка , представшая перед глазами майора МВД -Начальника колонии особого режима, не поддавалась описанию….
Здоровенный Агафоныч, одетый согласно уставу в телогрейку, застиранную , но чистую голубую майку и ватные порты, нежно прижимал к груди кулек с пытающимся скрипеть дитем и пожевывая затушенную «Беломорину» в уголке рта, басил…
«Вдоль, до по речке, плыли две дощечки…ах, еб.. твою мать плыли две дощечки…»
Причем , слова этой народной песни исполнялись с душой и звучали достаточно оглушающе в тишине большой избы…
Агафоныч не знал колыбельных, он всей своей душой пытался успокоить меня и делал это так искренне и неумело, так как ему подсказывало большое любящее сердце простого русского мужика, страдающего по своему не увиденному и не обласканному ребенку…
Скорее всего папа расстроился на фразеологический оборот :
«Ах еб…твою мать..? »
«А может был просто голодный? »
« А может тембр голоса Агафоныча ему не понравился? »
Но мама была уволена в тот же день из канцелярии, Агафоныч получил под командование одноглазую кобылу «Глашку» с бочкой –водовозкой, я же был возвращен в цинковое корыто и жизнь в Бологое потекла снова мирно и спокойно, уже под чутким оком моей Мамули.