Дичок

Деревце совсем молодое, крона, ствол словно полунагие ноги,

Плоды, цветы вроде нарциссы, смоквы и фиги,

Они, да не те вместо грудей, где женщины доброты все силы и соки,

Сжаты фанатично ладони,

На ветках висят дички у замёрзшей природы,

Всё правильно если по общей диктаторше моде,

Здесь нет ни любви, ни друзей, одни только взаимные льстивые "боги",

Которые не спасут в дующий от Анафемы на нелюбящих суховей и метель к ещё более ненастной погоде,

Когда шесть шесть шесть отпечаток у леди Винтер совсем ещё молодой уж на попе,

Стена побелённая с интригой смертельной теперь и своей,

Нет третьей щеки, вот правда, у Божиих земель в Книге Жизни для таких листьев коки,

И кровью невинной как будто шампанским политых корней,

Зато побывала в Париже так, как у сатаны в грязном зобе,

В руках держа с упованием для устроения жизни джокер,

Сорт Иезавель,

Удобрена навозом вся Гретхен как украшением Мефистофеля яблоня или ель,

И Маргарита рожденная Воландом, когда в волосах пробор и удерживает в полёте вот даже гей-парадный гель,

Лжерадуга нимба, такая фата словно флаг на ней,

Фарисейство в законе Египта почти во всей.

* По догадкам Булгаков в Маргарите изобразил любимую женщину, которая была полувынуждена писать в органы отчёты о нём.