названия мне всегда не удавались. 18

Глава 22.

Роман был дописан.

Взглянув в зеркало в ванной, я ужаснулся: мое лицо осунулось, скулы выпирали под кожей, а глаза стали еще больше. опять выросла борода, а складка между бровей стала глубже.

-Засранец Акихико! исчез из моей жизни, но до сих пор заставляешь меня страдать!

Я набрал полную ванну горячей воды и лежал в ней до тех пор, пока вода не стала холодной, потом побрился, наскоро поел и отправился в редакцию. всю дорогу я был настолько погружен в свои мысли, что водителю пришлось потрясти меня за плечо.

-Эй, что с вами? мы приехали.

Я рассеянно извинился, расплатился и вышел. едва сделав шаг из лифта, налетел на кого-то и выбил из его рук стопку бумаг.

-А, простите меня, пожалуйста! я такой неловкий…-говоря, я поднял взгляд на владельца злополучной пачки документов, и залился краской. это была Аикава.

-Это вы, Аикава-сан…здравствуйте…

Чтобы скрыть свое смущение, я торопливо опустился на колени и принялся собирать разлетевшиеся листы.

-Доброе утро, Исака-сан. вас давно не было видно. работали над новым романом?

Она вела себя непринужденно и дружелюбно. ее холодные руки, принимающие бумагу из моих, не вздрагивали, когда мы случайно соприкасались. стало легче. должно быть, она забыла тот ужасный вечер.

-Да. как раз сегодня закончил.

-Здорово.-Чтобы снять повисшее в воздухе напряжение, девушка проговорила:-Знаете, наш выпуск, посвященный выставке в отеле «Тэйто», имел потрясающий успех. вы знакомы с работами Аояги Акихико?

В глазах как-то нехорошо потемнело.

-Что? Аояги Акихико? здесь, в Токио?

-Вы знакомы? да, он недавно вернулся из Европы. его новая выставка просто великолепна. такие полотна! она будет продолжаться еще несколько дней, а потом состоится аукцион. уверена, Миядзаки заставит вас появиться там.-Тут Аикава заговорщицки улыбнулась:-Кстати, Исака-сан, хочу вас предупредить: у этого человека дар склонять людей к тому, что он от них хочет. не позволяйте ему собой манипулировать. Ну, всего хорошего!

Аикава поднялась, одернула широкие брюки и изящно удалилась. меня вновь наполнило раскаяние. эта девушка заслуживала самой большой и взаимной любви на свете! надеюсь, ее увлечение мной будет мимолетным. не хочу сломать жизнь кому-то еще!

Миядзаки радостно мне улыбнулся:

-Исака-сан, это вы! чем обязан чести видеть вас снова так скоро? мне казалось, срок сдачи подходит через полтора месяца!

-Я закончил роман. будете читать?

-Разумеется! вы не перестаете меня удивлять! такое благородство с вашей стороны терпеть такого брюзжащего старика, как я!..

По мере прочтения его бормотание стихло.

«Ну, это надолго! зайти к Аикаве? »

Привязанность к ней была своего рода болезнью и жестоким эгоизмом. с тех пор, как она рассказала об Акихико, я должен был узнать все, что известно ей.

«Какой он сейчас? помнит ли меня? изменился ли? господи, как я хочу его увидеть! издалека, просто убедиться, что с ним все в порядке и что он счастлив…»

Очередной самообман. я желаю, чтобы он не забыл меня, чтобы он страдал, потому что только так я пойму, что он не играл со мной в то время! это уже становится похожим на одержимость, а если я не увижу его, то точно свихнусь! как же быть?

Я постучал.

-Входите.

-Можно к вам, Аикава-сан?

Она слегка смутилась, но войти позволила.

-Расскажите о выставке. я многое пропустил, заканчивая рукопись.

-О, я дам вам журнал. там все замечательно освещено. новый фотограф просто волшебник! если захотите узнать что-либо сверх содержимого, я к вашим услугам.

При этом Аикава изучающее посмотрела мне в глаза. я вспыхнул. что же такое творится? где мои отстраненность и холодность? я смешался под взглядом этой наивной девочки?!!

-Благодарю-буркнул я, принимая журнал.

Сел на стул возле окна и развернулся так, чтобы она не видела моего лица. На обложке крупным планом красовался Акихико. я судорожно сжал пальцы. господи, как он красив! на глаза навернулись слезы. я не понимал до того момента, пока не увидел его, насколько по нему скучаю. теперь это чувство захлестнуло меня с головой. я ничего не мог с собой поделать: слезы потекли по щекам, закапали на рубашку. Аикава подбежала ко мне.

-Исака-сан, что с вами?

Ее глаза смотрели с такой искренней тревогой, что я еще больше расклеился и вцепился в ее плечи, ища поддержки. она обняла меня и качала, как ребенка, гладила по волосам и шептала какую-то милую успокаивающую чепуху. постепенно рыдания мои затихли. в объятьях Аикавы было легко и уютно. ее волосы так приятно пахли лесными травами.

-Вы любите его, правда?-голос ее едва заметно дрожал.

Я кивнул:

-Больше жизни.

Больше она ничего не сказала, лишь когда на плечо мне упала теплая капля, я понял, что Аикава плачет. столь благородное, невинное и нежное создание не должно страдать из-за падшего человека, подобного мне.

-Я не достоин твоей любви…

И тут она словно обезумела.

-Не смей!-закричала она.-Не смей, черт возьми, указывать, кто достоин или недостоин моей любви! ты мне душу выворачиваешь! если ты отказал мне из-за любви к нему, то будь хотя бы сам счастлив! сколько людей страдает из-за тебя?!! кто дал тебе такое право?

Я застыл. ее волосы выбились из прически, щеки пылали, а глаза непрерывно меняли цвет. честно говоря, в этот момент она была похожа на ведьму. чертовски красивую ведьму.

-Ведь ты несчастен? а он счастлив? может, ты думаешь, я счастлива? дурак!-то, как обиженно она произнесла это слово, заставило меня улыбнуться. хорошо, что в этот момент она отвернулась к окну и не увидела мое неуместное веселье.

-Обещаю, что постараюсь все исправить. прости, что я такой трус.

Я подошел и взял ее холодную руку. она запустила пальцы в мои волосы и прикоснулась к моим губам целомудренным, нежным на грани отчаянья поцелуем. потом отступила на шаг. глаза ее сверкали.

-Уходи.

Я уныло поплелся в кабинет Миядзаки. эта девушка, едва появившись в моей жизни, перевернула ее вверх дном. вот и сейчас, ее слова побудили меня действовать, и, пока я нетерпеливо ерзал, дожидаясь вердикта редактора, во мне словно все бурлило. лицо Миядзаки было мрачнее тучи.

-Все, я больше не могу! мое сердце сейчас разорвется! этот роман не может быть просто фантазией. признайтесь, Исака-сан, вы писали его с чьих-то слов? это история чьей-то жизни?

-Вы угадали.

-Я сейчас же дам распоряжение в типографию. к концу недели книга поступит в свободную продажу, и вот тогда-то, молодой человек, вас настигнет настоящая слава.

Плевать я на нее хотел. внести бы хоть какую-то ясность в собственную жизнь.

-Если вы не против, сэнсэй, я пойду. у меня есть дела.

Найти его. немедленно. выяснить, почему он не вернулся. неужели я занимал столь ничтожное место в его жизни? поймав такси, я назвал отель «Тэйто» и принялся нетерпеливо барабанить пальцами по ручке. ехали минут сорок. я уже хотел идти пешком, когда машина повернула, и отель предстал передо мной во всей красе. возле главного входа размещалась большая со вкусом оформленная реклама: городской пейзаж, силуэт человека с зонтом и имя художника. внутри распорядитель вежливо проводил меня до зала, где помещалась выставка. это было огромное помещение, выполненное из темного дерева, бронзы и синего шелка, а потолок расписан в стиле последнего дня Помпеи. было темно, лишь картины освещались спрятанными источниками света. я подошел к ближайшей. там изображалась девушка, полуобнаженная, на фоне речных каналов. наверное, Венеция. ее тонкое запястье ловило готовую упасть с плеч тунику, а взгляд был пронзительным и горящим. колдовство! я все смотрел и смотрел, пока не осознал, что картин еще много и нужно успеть посмотреть все. закат в сельской местности. горная река. мать с ребенком. стая голубей в предгрозовом небе. двое юношей на широкой постели. мое лицо. защипало в глазах. то, каким оно было в 23 года. каким его видел Акихико. неужели я был настолько красив? я метался между полотнами, и с каждого на меня смотрели собственные глаза. я один. я с мужчиной, неуловимо напоминающим самого художника. невыносимо. я опустился на колени и более не сдерживался. слезы струились по лицу, но я и не думал их вытирать. это было сложное, многогранное чувство, раздиравшее мою сущность: боль и радость, облегчение и стыд, любовь и бесконечная печаль.

-Ты любил меня. любил, черт тебя побери! почему же ты тогда не вернулся? где ты сейчас? Акихико…Акихико!

Я повторял и повторял его имя, пока не высохли слезы. меня охватило такое состояние, какое бывает, наверное, после исповеди, или страстной молитвы, или причастия: будто на душе посветлело, стало легко, и выросли крылья. за спиной послышались шаги.

-Вы до сих пор здесь, сэнсэй? уже ночь. вы не выходили, я забеспокоился. вижу, вас околдовали картины Аояги-сана. он необычайно талантлив. знаете, здесь проходит много разных мероприятий, но это имеет самый большой успех. Аояги-сан впервые проводит такую масштабную выставку, как он мне сказал. он говорил, что несколько лет назад произошел трагический случай: его картины сгорели перед выставкой, и он уехал в Европу, чтобы забыть об этом и создать нечто такое, что превзойдет все, что он создавал ранее. не сочтите за болтливость, но мне показалось, что Аояги-сан бежал от какой-то личной драмы. поверьте мне, я-старый человек и многое повидал на своем веку.

Я жадно слушал каждое его слово. впервые за много лет во мне затеплилась надежда. если бы можно было все вернуть назад…или вернуть его сейчас…

-Если вы так заинтересовались, то вечером в субботу состоится аукцион, и ходят слухи, что сам мастер почтит нас своим присутствием.

-Он ни разу не приходил? даже на открытие?

-Нет, почему же. он приходил на торжественное открытие, даже сказал небольшую речь. дамы были очарованы его загадочностью и красотой. непременно приходите на выходных. такие картины станут изысканным украшением любого дома. а сейчас прошу вас отправиться домой. здесь очень строгие правила внутреннего распорядка, и присутствие посторонних после 23 часов не разрешается. простите.

-Вам не за что извиняться, сэнсэй. я обязательно приду. благодарю за разговор. спокойной ночи.

-Спокойной ночи, молодой человек.

Старик проверил, закрыты ли окна, окинул взглядом картину, так привлекшую внимание гостя и нахмурился. что-то в облике этого немногословного мужчины походило на лицо юноши на первом плане.

-Чем черт не шутит…

Он повернулся и закрыл дверь на замок.