часть 7

Да уж, решительности мне, явно, не доставало.

Забираясь под одеяло, я тряслась как паралитик, и ещё долго не могла успокоиться.

Я лежала и, таращась в невидимый в темноте потолок, сокрушалась: «У них там, наверное, уже дым коромыслом! А тут, тишь да гладь…».

Перевернувшись пару раз с боку на бок, я проверила подол «ночнушки» и принялась усиленно сопеть.

Я так старалась, что, в конце концов, успокоилась и даже начала проваливаться в сон, когда Гришенька, наконец-то пошевелился.

Сон как рукой сняло, а сердце бешено заколотилось.

"Всё! Хватит! Эта ночь станет решающей!" – решила я и … зажмурилась. Рука моя была вытянута вдоль тела и, Гришенька осторожно прижался к ней.

На сколько я могла понять, трусики его были на месте, но судя по жару обдавшему мою кисть член он высвободил заранее.

А Гришенька, расправив декольте «ночнушки» запустил руку мне за пазуху.

Мимо соска он не промахнулся. Где уж там! Сейчас я могла бы, наверное, проткнуть ими стену!

Должно быть, Гришенька испугался их агрессивного вида. Он поспешно отдёрнул руку, чуть отстранился и какое-то время лежал неподвижно.

Усыпляя его бдительность я пошевелилась, запрокинула руку за голову и, поудобней уложив голову на подушке, снова засопела.

И Гришенька незамедлил вновь приступить к «ночной вылазке».

На этот раз, как я и ожидала, её целью оказался мой лобок.

Уже набравшись некоторого опыта, он ловко накрыл его ладошкой и погрузил в пылающую, истекающую соками норку пальчик.

Я зажмурилась, пытаясь сдержаться но, не тут-то было! Он провёл пальчиком три, от силы, четыре раза и, издав стон, я содрогнулась всем телом.

Гришенька рванулся прочь, но я успела накрыть его руку и надавила на палец, требуя продолжения.

Гришенька, видимо, совсем растерялся, и мне пришлось самой руководить его пальчиком.

Я извивалась и корчилась, стонала и всхлипывала….

Когда я ослабила хватку, Гришенька поспешил убрать руку и отвернулся, свернувшись калачиком.

Я же прильнула к его спине и попыталась залезть ему в трусы. На что Гришенька зажался ещё сильней, и я вынуждена была прекратить попытки завладеть его членом.

Похоже, он перепугался не на шутку и вполне возможно, со страху у него там всё опустилось.

Надо было дать мальчику время прийти в себя. Да и мне не мешало бы чуть остыть. Момент всё равно упущен, а вот когда он снова наберётся храбрости, я бы не отказалась ещё раз «слетать к звёздам».

Я пустилась на хитрость. Перекатившись на спину и, пробормотав: «О, господи, приснится же такое…», пару раз вздохнула, немного поворочалась и сладко засопела.

Моя уловка удалась. Гришенька поверил в то, что я подумала, будто всё это мне приснилось, расслабился и вытянул ноги.

Но, я была на чеку, и на этот раз поджать колени он не успел. Я крепко накрепко ухватилась за член, и выпускать из рук добычу не собиралась.

А Гришенька, вдруг, начал обмякать. Видимо, стресс для него оказался, всё же, достаточно мощным.

Но я, так легко сдаваться не собиралась и довольно скоро мои нежные прикосновения вернули его к жизни.

Член начал наливаться силой и вскоре отвердел настолько, что пальцы мои перестали смыкаться на его головке, и я упустила с неё кожицу. Я попыталась напустить её обратно, но головка раздулась и затвердела настолько, что мне пришлось довольствоваться лишь стволом, да кулачком подбивать её снизу.

Но, Гришеньке и этого хватило. Предприняв отчаянную попытку высвободиться, он перевернулся на живот но, застонал и довольно таки громко.

Я даже испугалась, что он всех перебудит, но вспомнив, что Олеськи нет дома, самозабвенно довела начатое до конца. Простынь под ним намокла. Член ещё подёргивался, но уже начал обмякать и я подумала, что на этом всё закончилось.

Но, не тут было! Он снова начал подниматься.

Вот что значит молодость!

И я решила не останавливаться на достигнутом. Гришенька неожиданно легко поддался моим движениям и перекатился на спину, и я очень осторожно, чтобы не спугнуть удачу, взобралась на него сверху.

И хотя правую коленку мне холодила промокшая простыня, села я весьма удачно и обошлась совершенно без рук. Хватило одного движения тазом, чтобы правильно нацелиться.

Не смотря на то, что моё лоно истекало соками, я невольно прикусила губу, когда начала наседать.

О мгновенном проникновении не могло быть и речи. Мне просто необходимо было хоть немного свыкнуться с таким размером. Гришенька оказался редкостным гигантом. И я осторожно и медленно насаживалась на его великана.

Я опустилась до самой мошонки и потянулась обратно вверх.

Выход его головки поверг меня в трепет, и я начала двигаться интенсивней.

Я всё ускоряла темп. Я подставляла его ладони себе под груди. Тёрлась о них сосками. Я помогала себе пальчиком. И всё-таки – не успела. Совсем чуть-чуть.

На этот раз Гришенька стонал ещё громче.

Я зажимала ему рот ладонью и, всё ещё борясь за свой оргазм, пыталась удержать в себе его быстро обмякающий член.

Но тут, я сообразила, что всё это нам лишь «снится» и, смирившись с неудачей, тихонько улеглась на своей половине кровати.

Несмотря на некоторую неудовлетворённость, я ликовала.

Я достигла главного!

Гришенька преодолел юношеский страх перед живой женщиной и теперь, уже не просто мой образ, а я сама, моё тело сделаются причиной его эрекций!