Ох порося я, порося

Я вчера напился. Напился как порося.

Пришел хозяин квартиры за оплатой. Пришел с пивом. А всегда, как известно все начинается с пива.

У меня настроение ноль-апатия полнейшая. Пиво принял как должное, ну принес и принес, ну пьем, да и ладно.

В общем, напиваться не собирался. Так и сказал себе: Напиваться не буду.

И не напился-нажрался.

После пива организм расслабился, потянуло на разговоры.

Николай-хозяин, наливая очередной бокал разливухи, задал мне каверзный вопрос:

- Дэвид, а ты чего это в выходной сидишь один, да еще как на похоронах. Тебя тёлка, что ли отшила?

- Какая тёлка? Нет у меня сейчас тёлки, некому отшивать.

- Ёпрст! Так мы сейчас замутим, с тёлками! Нет проблем.

Он позвонил кому то по телефону, и чуть ли не захлебываясь слюной, затараторил в трубку:

- Мавр, хватай Людку, Наташку и Маринку, и дуй ко мне на старую квартиру. Я здесь с квартирантом. Да, ещё замути водяры побольше - оборачиваясь ко мне, спрашивает:

- Дэв, закусон есть, или прикупить?

- Найдем что нибудь.

И уже снова в трубку: Мавр, куру гриль прикупи и соку томатного. Презики еще подкупи, побольше.

Я немного чувствую себя не в своей тарелке. По ходу намечается нешуточный трах.

Подруг Наташу, Марину и Люду, да и Мавра, я знать не знаю. Николая вижу раз в месяц, когда за квартиру плачу. Знаю что человек он женатый. Значит, решил парень оторваться.

Примерно через час, когда я уже слегка опьянел от выпитого пива, завалила компания из одного огромного парня, и двух симпатичных девчат.

Мавр был под два метра ростом, здоровый как шкаф и загорелый, как черт. На темно- коричневом лице, сверкали, белозубая улыбка до ушей и серые глаза. От него прямо исходило счастье и добродушие. Под его массой опустившейся на диван, тот ощутимо прогнулся и жалобно заскрипел. Места на диване как то сразу стало не хватать.

- Девчат, а где Машка? - Николай по хозяйски уже вытащил стопки, разложил на столе не хитрую закуску.

- У нее ребенок заболел.

-Ну ни фига облом. Я что же без любови остался? у Николая заметно испортилось настроение.

По тому, как Наташа кидала на меня недвусмысленные взгляды, я понял - моя. Я без любови не останусь. Настроение поднялось.

Людмила примостилась на подлокотник дивана возле Мавра.

Меня так и тянуло спросить, где этот бугай умудрился так загореть посреди зимы в Сибири. Поймав мой взгляд, и как то, прочитав мои мысли, он предупредил вопрос.

-У меня несколько салонов красоты, и там солярии стоят, вот пробую каждый на своей шкуре. Меня Гена зовут.

Лапа мавра, не уступала медвежьей. Кисть ещё долго ныла, от рукопожатия здоровяка.

Под выпивку все быстро разговорились. Я и не заметил, как мы приговорили уже три пузыря. Им то - Сибирякам пофиг, они привычные, да и комплекцией бог не обидел. Гене, так тому, фляги, наверное, мало будет. А я осоловел так, что чувствую - не до любови уже. В коечку потянуло.

А Наталья уже все коленки мне отдавила, своей шикарной попой.

А меня тянет положить на её не менее шикарную грудь, мою шикарную головушку, да и вырубиться нафиг.

Но не тут то - было. Коля сбегал, к какому то - соседу, и уже вернулся с этим соседом и его девушкой. А так же, с бутылкой и магнитофоном.

Водку выпили, но оказалось мало. Сосед сгонял и купил ещё.

Мне уже стало дурно.

Девчата вытащили меня танцевать. Не удержавшись на заплетающихся ногах, я упал, подминая под себя Людмилу.

Мы стали целоваться. Меня рванули за ворот, и я взлетел.

Перед собой увидел черную морду и злющие глаза.

Мавр – стукнула пьяная мысль, сейчас задушит.

Душить не стали, свалили как куль на диван и туда же пихнули Наташу.

И я все-таки уткнулся в её шикарные груди.

Они так дышали.... что голова моя качалась как на волнах. От такой качки стало плохо.

Я кое- как поднялся, добрался до ванной. После некоторых не хитрых процедур, почувствовал себя трезвым, и решил еще выпить для храбрости и уже запереться с Натальей в спальне.

Мужик сказал-мужик сделал.

Сидим в спальне, целуемся. Муси – пуси, я её раздел. Завалил на кровать и впился как голодный младенец в упругие коричневые кружочки сосков. Потом в шейку, потом опять в грудку, потом в пупик и все по новой. Она мне вяло так отвечала на ласки. В общем, поползал я по ней основательно, пока мой агрегат стал готов к бою. Водки много-кайфу мало.

Только я приготовился отыметь, наконец, слабо шевелящееся подо мной тело, как оно как захрапит!!! От этого не очень сексуального звука, голубчик мой сник, а мне захотелось тоже всхрапнуть. Я так и уснул на мягкой Наташе.

Утром проснулся один, в бардаке и без любови.

Кто куда и когда делся - не знаю. Николаю звонить неудобно. За себя стыдно, за любовь - обидно.

Ох, порося я, порося.