Этюд в постельных тонах

Небо в этот день было серым, высокомерно - отстраненным, пряталось за разжиревшими тучами как балованная кинозвезда за стеклами модных очков.

Но небо осталось там, за тяжелыми парчовыми занавесями.. В комнате пылал камин, на столе горели свечи, на стене освобожденными джинами плясали тени.

А на измученном лиловом шелке простыней царила другая стихия, такая же властная и первобытная, как огонь или море. Это был языческий ритуал жертоприношения, это была дегустация драгоценного вина - вина жизни. С восторгом первооткрывателя они отыскивали все новые и новые оазисы наслаждения на географической карте любимого тела. Вот эта сладчайшая ложбинка между лопатками, этот лунный блеск крутого бедра, горький шоколад набухшего соска, и дальше дрожащими губами, кончиками пальцев влюбленного музыканта по заветной траектории карты сокровищ. Тело - плод, упавший в ладони, остро пахнущий, спелый, благословенный небом и проклятый. Он - гладиатор, она - скифская колдунья, порочная и чернокудрая, протянувшая ему отравленное зелье своей плоти. Он тонул в ее глазах, горячих и лукавых глазах Сфинкса. Волосы черным золотом растеклись по подушке. Стоны становились все громче, словно незримый охотничий рог аккомпанировал их страсти. Наполенон близился к своему Аустерлицу, Помпеи с обреченным восторгом ждали своей гибели. Еще один удар, и симфония страсти рассыпалась звездной россыпью неземного упоения.