Ее рука

- Ее рука как...

- Петь, мне не нравится, как ты начал. "Рукакак" не звучит.

- Не понял?

- Ладно, продолжай.

- Ее нога сколзнула под халат как рука.

- Хорошо, только мягкий знак поставь в слове "скользнула".

- Не буду, тов Сухов.

- Почему?

- Хочу писать с ошибками.

- Ну если тебе так хочется - пиши, краснармеец молодой...

- Она расстегнула халат, и он упал на пол, как простое человеческое "здрасьте".

- Петруха, а почему она "здрасьте" говорить научилась, а халат расстегивать - нет - расстегивает изнутри наружу?

- Да забывчивая она. Ну, молодая, скажем так. Неважно.

- Ну, Петруша...

- Взгляду Василия Ивановича открылись купола надежды - молочная грудь с кисельными берегами тела...

- Анка, что ли?

- ... по которому пробегала легкая дрожь.

- В каком направлении?

- Тов Сухов, это ж не тактика, это стратегия такая - по всем направлениям и бегала.

- Продолжай, Петрушенька...

- Посередине тела были слегка обозначены трусы...

- Почему не набедренная повязка? И почему слегка? Материи не хватило?

- Не, маленькие такие трусики, чтобы эротичнее... Мы же эротику пишем, в конце концов?

- А зачем она их вообще надевала под халат, Петруша?

- Так эротичнее. Короче, Марина улыбнулась ему всеми своими прелестными складочками, и прикоснулась к трусикам. Насмешливо глядя ему в глаза, она начала медленно стягивать их вниз. Его взору начались открываться невиданные горизонты девственных полей, в результате чего трусики оказались на полу...

- Блин, заговорил ты меня, Петруша. Конец исправь - не звучит.

- Одной рукой он потянулся к ней и раскрыл нежные створки...

- Да что ты за красноармеец такой. Что ж ты пишешь? Сам подумай - раскрой створки окна - еще кто и пульнет вночи с перепугу.

- Все, тов Сухов, я устал. Пишется тяжело, да и Вы все мешаете.

- Да рази ж я мешаю? Да ты че, обиделся, что ли?

Петя встает, устало чешет голову и уходит строить гарем на вечернюю поверку. По дороге думает: "Надо спросить Гюль-читай, носит она трусики или нет?"