Кроссовок на стене

Что то грустно мне стало к обеду. Тоскливо как-то. То ли преподы достали, то ли Мишку давно не видела? А, скорей, все вместе.

Только про него вспомнила, и сразу жар волной накрыл... Расслабилась... Потекла... Представила, что я с ним сделаю, как любить буду. Прям, хоть сейчас к нему беги. Жаль его с работы не отпустят.

"Мишань, солнце мое, приходи вечерком, посидим, полежим, покувыркаемся. Давай, часикам к восьми подваливай. Ладушки? »

«К восьми не успеешь? Жду к девяти. Ну и что, что завтра на работу? От нас и пойдешь. В общем, жду. Попробуй только не появиться! »

Появился! Куда он, на фиг, денется!

Ирка, соседка моя по квартире, подруга забубенная – она понятливая… Посидела с нами, водовки попила и к себе в комнату… Типа, спать легла… Не легла, конечно… Я, что ли, не знаю… Сама так же делаю, когда к ней Витька приходит…

Дверь то она закрыла, но не плотненько… От чужого кайфа кусочек ухватить – нормально. Пусть завидует.

Я весь вечер его потихоньку наглаживала, ласкалась… А Ирка ушла и меня прорвало. Мыслимое ли дело – с обеда терпеть… Молнию расстегнула, руку туда запустила…

Оооо! А там то все в порядке! Высвободила от оков одежды, немного еще погладила… Ну чисто столб телеграфный. Все! Сил моих больше нет! Быстро к нему на колени, юбчонку чуть задрала, стринги немного сдвинула и сверху…

Мишаня мой аж обалдел от такого напора. А я… Он вошел в меня до самой груди… Я даже крик удовольствия сдерживать не стала (ну и что, что Ирка слышит – я ж с обеда терпела).

Двигаюсь я себе вверх-вниз, Мишаня помогает… Грудь мою ласкает, постанывает. И вдруг чувствую – он сейчас кончит. Вот нахал – я ж еще не дошла. Удовольствие есть – а до экстаза далеко еще.

Как ни жалко было, но я с него быстренько соскочила (лучше в душ сходить, чем на аборт). Вовремя… Черт, хорошо, но мало.

«Солнце мое, ты иди в комнату… Я в душ схожу».

Ну, задержалась я немного в душе… Надо ж было закончить незаконченное. Только это все ненатурально. Мишаня – это натурально.

Прикиньте, захожу в комнату. Вся чистая, приятно пахну… Хочу и жду продолжения… А он СПИТ!!!!!!!

Ну, устал на работе… Ну, время уже второй час… Я то здесь при чем… Скинула полотенце, залезла к нему под одеяло. Этот гад даже плавки не снял!

«Мишаня, милый! Ты чего спишь то? » Руки мои при этом не прекращали ласкать его самые чувствительные места.

«Тусенька (это он меня так называет – я, вообще-то, Таня), извини, дорогая. Спать хочу – сил нет. »

К стенке отвернулся и снова спать…

И тут меня взъело. Я соскочила с кровати, выбежала на кухню, набрала полный стакан холодной воды… и ему на голову…

Будешь знать, как обижать бедную девушку.

Реакция была совсем не такой, как я ждала. Он что-то пробормотал, перебрался на мою, сухую подушку и продолжал давить дальше. Еще и похрапывать начал.

Ирка, привлеченная отсутствием моих вдохновенных эротических воплей и топотом моих ног решила высунуться из своей комнаты, изображая полную заспанность и невинность. И мы начали придумывать, как отомстить этому сплюхе, обидевшему девушку в ее лучших, невинных ожиданиях.

Сначала мы спрятали его одежду. Всю. В том числе и плавки, которые я все-таки успела с него снять, пока пыталась разбудить.

Мне этого показалось мало. Я взяла его кроссовок, нашла в хозяйском ящике «Момент» и приклеила этот самый кроссовок прямо над его головой на ободранные обои.

После чего, мы, удовлетворенные и умиротворенные, пошли опять на кухню, и допили остатки водки, заев остатками закуски и предвкушая утреннее веселье.

Будет знать, гад, как обижать девушку. А неудовлетворенная девушка – это страшно.

Спать мы с Иркой завалились в одну кровать. Поплакались друг другу в жилетку (ну о чем могут плакаться неудовлетворенные девушки – одна недополучила, другая недоподсматривала) и заснули.

Проснулись мы от Мишаниных криков. Завернутый в простыню, он лазил по квартире и громко матерился, пытаясь отыскать одежду. Зашел к нам в комнату и начал материться еще громче, угрожая нам всеми карами небесными, если мы тотчас не отдадим ему одежду, ибо он опаздывает на работу и вообще, что мы ему надоели, что на уме у нас только трахалки, а ему работать надо, и т. д. и т. п.

Смотреть на него было уморительно… Простыня завернута, как на древнеримском патриции, волосы - торчком во все стороны (стакан воды сделал свое дело), босой, небритый, глаза бешено-сердитые, глупые и красные. Только сейчас я заметила, что ручки и ножки у него – тоненькие, плечики узкие, а грудь впалая. А в глазах – ни намека на интеллект. И я от него млела?

Так там даже в плавках для меня не хватило… что ж уж про остальное говорить… Я ж все таки не совсем блондинка…

Переглянулись мы с Иркой… Если ему сейчас одежду не отдать… Нас окончательно разбудит… в драку еще полезет… на работу опоздает. Да пошел он…

Я достала его одежку из под кровати и вышвырнула из комнаты…

Что то недовольно бурча себе под нос он оделся и выскочил в прихожую.

И снова раздался дикий крик: «Девки, куда мой кроссовок дели? Убью… Опаздываю…»

Нас разобрал гомерический хохот. Мы давились им, пытаясь выпихнуть из себя…

Полчаса бегать по комнате вокруг этого кроссовка на стене. Проснуться, и не увидеть его приклеенным над своей башкой!? Что с него взять? Встать-то встал, а проснуться и глаза открыть - забыл.

«Иди, отрывай, он над твоей подушкой висит! »

Так и ушел… Один кроссовок нормальный, а на втором – кусок обоев болтается.

Будет знать, как девушку невниманием обижать.

Обои пришлось клеить новые – все равно прежние менять надо было.

А Мишаня меня больше не возбуждает. Если вдруг вспомню – сразу вижу: встрепанные волосы, в простыню обернут и кроссовок на стене – как памятник… моей глупости…