Xxx

И эти молодые девки

В начале веселы, кокетки,

В конце же выжитый лимон,

В глазах Освенцим отражён.

Как мать родившая вот-вот,

В которой конвульсивно жжёт,

Так смотрит в камеру звезда,

Сквозь пропустивши поезда.

Угасший глаз, помята плоть,

Она дала себя пороть,

Законом внутренним гналась

И вот... девчонка отснялась.

Рот в семени, напротив

Расслабленные плоти

Две. Два подтирающих быка

И оператора рука.

Теперь смотрю я, вот он - слом,

И член становится ножом,

А впереди ещё сто поз,

На издыханьи новый кросс.

"Когда же кончишь ты, мужик,

Остановись ты хоть на миг" -

В лице прочёл. Те не читают

Как одеяло вытряхают.

И терпит дура, не уйти,

Вдруг видит вымя на груди,

И в тот же миг рябь унялась,

И тряска прервалась.

Перед растянутым жгутом,

Которым она стала, Он

Встал у стены и смотрит прямо

В шедевр будущий экрана.

В глазах холодная тоска

И слёз задержанных река,

Наморщен лоб, так морщу я,

Когда визжит в крови свинья.

В упор, без лишних слов, насквозь

Глядит на то, что растеклось,

Ороговело, еле дышит,

Оно глядит в ответ и... лижет.

И тут её пассивный круп

Сдвигают, передвижник груб,

Но ей уже махнуть рукой,

Ей важен тот, другой.

А тот исчез, совсем исчез,

Но в её душу весь пролез

И там, оттуда стал смотреть,

И стало тяжелей терпеть.

Последние минуты три

Всех, кто когда-то ей в любви

Признался, вспомнила,

Отца, как суп ему готовила.

А вечером в горячей ванне

Ей захотелось к маме,

Навек с одним мужчиной связанной,

Навек ему обязанной.

То был, наверное, протест,

Теперь его печать у мест,

Которые раздвинет тонко

Отец её ребёнка.

Душа вернулась, легче стало,

Пусть ночь немножко порыдала,

А утром как и не бывало,

Через неделю всё сначала.

Теперь как опытная дама,

В пяти шагах от храма,

В квартире без ковров,

Пленяет мужиков.

Вновь с четверенек встав,

В грязи привычных всем забав,

Униженной, опустошённой,

Как будто бы чуть сонной,

Умылась, подвелась,

Всем улыбаясь собралась,

До новых встреч простилась

И в лифте опустилась.

На улице стоял апрель,

Стучала нудная капель,

Смягчал деревья, щёки воздух,

И где-то щебетали в гнёздах.

Рождала жизнь природа-царь,

Мы ненасытная в ней тварь,

Гаремы и дома терпимости

Суть нашей уязвимости.