Бют, пр и ну

Входит женщина с косой (ЖСК).

ЖСК: Ой! А еще никого нет?

- Да все в поле еще. Лопатами работают.

ЖСК: А… ну да… а мне вот… одинокой женщине все по-честному достается. А вы кто?

- А я журналист (Жур).

ЖСК: Ой как замечательно. Вот и поговорим наедине, в спокойной обстановке. Правду узнаем. А где вы учились?

Жур: А нигде не учился. Зачем учиться пять лет, чтоб потом от каждой пьяной морды в поезде выслушивать как и о чем тебе писать.

ЖСК: Пьяной морде… в поезде… я уже лет 50 не ездила в поездах…

Жур: Пятьдесят?

ЖСК: Шутка. В последний раз в студенчестве было. Стало быть пять лет назад.

Жур: До отсидки? Когда диплом дочке в Европу покупать катались?

ЖСК: Да… (Мечтательно) Ой! Вы прям такой шутник. И что, совсем без образования?

Жур: На истфак собираюсь.

ЖСК: Ой, как интересно! А почему?

Жур: А сейчас лидеры меняются как перчатки и под каждого историю переписывают. Говорят, за это неплохо платят.

ЖСК: Да… я что-то такое тоже слышала.

Кто-то (КТ) входит.

ЖСК: Скажите мне, кто там? (Шипит ухо) Я их без очков не различаю. Путаю постоянно.

Жур: Так наденьте очки.

ЖСК: Вы нервы мои пожалейте! Я как рядом постояла. Ну, тогда. На площади. Стою – и слезы на глазах. Боялась, что прям там рассыплется. И не смотрю после того. И путаю их постоянно. Курьезов столько было – всего и не пересказать.

Жур: Да-с… помним-с… претендент на вашу жилплощадь.

ЖСК: (Распрямляясь) Медведь тут, а где ж цыгане?

КТ: Где медведь?

ЖСК: Ну да… точно он.

Жур: А где здесь фуршет?

ЖСК: Нет фуршета. Это - ЦИК.

Жур: ЦИК? Стало быть и писать не о чем… (засобирался)

ЖСК: А вы вообще в журналистике надолго оставаться собрались?

Жур: Да вот пока со всеми отношений не испорчу.

ЖСК: А, ну значит скоро уже. Слушай (обращаясь к КТ), восточный ты наш ветер, ты хоть бы лопату у входа оставил. Пришел тут в дом закона.

КТ: Так стырят же.

ЖСК: Так новую купишь!

КТ: Боюсь до следующих выборов не успеть. А лопата хорошая! Сколько я с ней уже туров прошел! Не сюда ж всю эту макулатуру переть! Аж из Донецка! Это вы все за правду боретесь – у вас там на западенщине почва каменистая, не сильно раскопаешься. А у нас – чернозем. Земля сама лопату всасывает! Штаны снял, на живот лег…

ЖСК: Гхм…

КТ: Чего ты гмыхаеш?! Шо, думаете, раз украинского не знаю, то при мне можно на нем трепаться и ниче не пойму. Все пойму! Гмыхает она! Вот смотри (достает разговорник) добрый день – кадых ман оглы, спасибо – этых. О чем это я… а вот бабам не повезло… на живот не ляжешь…

ЖСК: Что это ты нам толкьо что прочитал?

КТ: А вот это мне тот (ТоТ) подарил на день рождения. Сказал «Родной язык учи»! вот видишь – и мы там тоже интеллигенция! У нас там тоже профессора. У меня даже телохранитель – доктор наук.

Кто-ТоТ входит.

КТ: Эээ! Вы куда такой толпой!

ТоТ: Это мой народ и он добьется правды.

ЖСК: А чего ж костюмы гуцулов в национальной опере не взяли?

ТоТ: Какие костюмы?

ЖСК: Вот сейчас опять путать начну!

КТ: Ой, брат! Ну как дела!

ТоТ: Привет-привет! Учишь родной язык?

КТ: А как же! Извини, не целую.

ТоТ: Да че там… как там ваши? Живы-здоровы?

КТ: Да все нормально.

ТоТ: Это главное. Здоровье не купишь!

КТ: Да вижу… Вам, особо и не за что. «Эти руки никогда не воровали»

ТоТ: Ты до сих пор дуешься? Иди сюда, давай обнимемся по-братски.

ЖСК: В вашем положении только и это и остается.

ТоТ: А что, уже были предварительные результаты?

ЖСК: Да как вам сказать…

Все смотрят на лопату.

ТоТ: Ну что ж, не впервой. Разберемся как-нибудь. А где журналисты?

БЮТ, ой! Извините, ЖСК: На день рождения Поплавского пошли. Где фуршет, там и журналисты…

ТоТ: Юля…

ЖСК: Мы ж договаривались – без имен.

ТоТ: Ну да. Надо что-то делать, народ перестал на нас ходить. Раньше стадионы… да что там стадионы – площади собирали! А сейчас вон, студентов из кулька таскать приходится…

ЖСК: Слушай, а может хватит нам все о себе, да о себе. Может о народе стоит подумать?

ТоТ: А это идея! Витя, давай своего доктора наук за продуктами. А ты звони Поплавскому – пусть все сюда едут – будет фуршет!

Выходят, кланяются.

Занавес.

Занавес поднимается, выходят еще раз. Народ хлопает исключительно из приличия, сворачивая головы на выходе из зала. В гардеробе очередь, а эти все подозрительно долго не уходят.

Занавес.

С чистой совестью мужчины и женщины выстраиваются у туалетов, но наш политикум близок к народу неимоверно, поэтому пытается нагло влезть без очереди, за что, в свою очередь, получает кто по косе, кто по горящей шапке, а кого побрезговали… Вот и сказке конец. Много не пейте.