Глубинный экстаз

Множество рыб посетило в этот день воды Карибского залива. Они собирались как стая перелетных птиц и кружили под водой. Терлись серебристыми мясистыми боками друг о друга, безмолвно заглядывали в крошечные глаза своей пары и сближались, сближались, как мужчина и женщина после первой встречи. Когда невозможно скрывать желание и страсть, когда бархатное тело само льнет к хлопковой рубашке в небрежно-завязанном галстуке. Когда горячие от волнения и красного вина руки сами тянутся к свободно сомкнутым коленям в тонких чулках. Внезапно рыбы закончили прелюдию и бросились навстречу друг другу. Самцы выстреливали в голубую воду белой молокой, которая развратно растекалась по каждой капле воды и наполняла морские воды белоснежными кучевыми облаками. А самки самоотверженно метали икру. Каждая икринка ждала, когда белое рыбье семя коснется ее пузатой прозрачности и сольется в экстазе. Глубинное групповое совокупление длилось минут десять. Приторный запах молоки привлек тяжеловесных китов, которые медленно подплывали к месту сексуального боя. Вклиниваясь своими черными телами в белые облака семени, они жадно пожирали его, бессовестно открывая свои гигантские рты, уже пропитавшиеся икрой и молокой. Киты были похожи на нимфеток, которые дорвались до сочного, твердого члена и с жадностью глотали его сок.

-Везде разврат. Даже у рыб.

-А ты как хотела? Природа так сделала. Все хотят трахаться и размножаться.

-Неужели ничего другого не могли придумать? Кто там нас создал? Бог или Высший разум?!

Наверху замерли. Перестали играться в машинки. На садовом кольце в эту минуту столкнулось 27 машин. Две пары глаз с недоумением и презрением смотрели друг на друга.

-Я говорил тебе, что ты озабоченный.

-Сам такой.

-Я предупреждал, что им это рано или поздно надоест!

-Трахаться никогда не надоест, запомни это! Вспомни, как ты придумал гермафродитов, сколько они продержались? А мой секс уже несколько миллиардов лет пользуется успехом.

-Зачем ты тогда столько венерических болезней придумал?

-Ну, надо же как-то ограничивать численность населения. И потом, чем мне еще себя развлекать?

Внизу продолжалась жизнь. Бессмысленная и однообразная. Алена молча жарила котлеты, купленные в «Перекрестке». Масло брызгало на голый живот. Алена думала о структуре. Что само ее существование абсурдно. Зачем нужны руководители? Чтобы все жили по их сценариям? А если мне не нравится принимать участие в трагедии, и я люблю комедию? Но руководитель упорно навязывает мне свои принципы работы. И я чахну. Умираю от несправедливости.

Во мне действует только один принцип – как можно дольше сопротивляться структуре, но при этом оставаться в ней.

-Дурное, ты меня любишь?

Она оторвалась от крышки и как воробышек уселась на его волосатые, мощные ноги. В попу уперлась горячая, родная плоть.

-Конечно, люблю!

Невесомый поцелуй в красивые брови. Пальцы ощущают его мягкие волосы. Хорошо дома. Без структуры. Хотя, здесь всем правит он. По его команде минет, по его приказу уборка. Зачем она любит его? Просто наверху так придумали.