Новогодняя быль- 2

Из оцепенения Горыныча вывел страшный удар «булавы» с тремя разделяющимися частями морского базирования. »Опять комары» - подумал Горыныч и повеселел, искры сыпанули и наконец то он смог прикурить- средняя голова затянулась до глубины поганой души «Беломором» правая зачмарила косячок и скоро ее красно зеленые глаза улетели в синюю глубину космоса из зала ресторана, а левая подсела на иглу и утонула в несбыточном сладком аду грез о Василисе Прекрасной Развратнице.

Змей благодарно гыркнул официанту – ну спасибо тебе братишка уважил так уважил. Ты это ежели чего еще раз меня дубинушкой своей пригрей – ни бабла ни чудес не пожалею да что там самую страшную тайну Самого ( перешел на шопот ) Кащея сдам.

Да ладно шучу шучу. Поставь теперь браток мою любимую из Муромских напевов про Молодильные Яблочки на Снегу.

«не хочу вас огорчать – пробормотал официант но у нас из Муромских только ваша ненавистная «Авгвнистан».

Змей нахмурился – потом пустив радиоактивное облако дыма средней головой задумчиво рявкнул – ну да ладно давай свой «Афган» Муромский.

Шел 198* год. Поздняя осень в Ташкенте. Пересылка. Позади КУОСы. Впереди Афган – манящий пугающий неизвестный возбуждающий все желания сразу. А главное трепет ожидания Черт бы его побрал с его буднями. Бетонные одноэтажные склепы бараки предназначены черт знает для чего только не для жилья людей. Холод собачий. Смех сквозь слезы – прапор с Читы в Ташкенте отморозил (!) пальцы ног да так, что повезли в сан часть Туркво на ампутацию! Видели бы вы его лицо! Счастлив до ж*пы, главное не в Афган- двое детей малых дома – так инвалид, но не в цинковой упаковке. Ночью спать не возможно – только бы не замерзнуть – два три матраса не спасают все равно спишь как на улице в модулях (южный проект нет ни окон ни дверей). Только пить – водка рекой! Кто за что кто от чего – пьют все. В основном все незнакомы, кто то возвращается в свою часть , кто на замену , кто как. А я со своей миссией. По легенде. Еду от военкомата как служащий СА «кочегаром» куда то в Кандагар, а в натуре сам не знаю куда. От одного куратора до другого по цепочке передают меня и инструкции ровно на один шаг, а далее полная неизвестность как понимаю и для них тоже. Короче еще ночь пережили. С утра в соседнюю лагманную. Горячий лагман обжигает рот и греет поганую душу. Наваливается меланхолия и благостное безразличие. Теперь спать. Иду ( или еду ) короче лечу в кино. Зашибись – идет «17 мгновений весны» по 2 серии сразу. Отлично как раз можно спокойно покимарить. Людей мало в основном наш брат пересыльный от безделья и безысходности какой то. Под звуки мягкого узбекского юмора – фильм в узбекском переводе – Салям Алейкум Гитлер – ага, Алейкум Ассалям Борман –оглы – засыпаю.

Короче в очередную вечернюю перекличку слышу свой родной «Змей Горыныч» - наконец то попал в списки. Уж лучше в афган чем тут безславно замерзнуть нафиг.

Ночь. Холодная звездная. Аеродром Ташкент (военный). Как то четко и слаженно без эмоций и суеты нас пакуют в старую посудину ВТС АН – 12 под завязку. Люди, груз, вещи всего чего. Пошел снег - тихо как в гробу. Медленно плавно беззвучно взлетаем в ночь в пургу. Борт (самолет) на свалку уже не брали давно вот он и летал исправно вопреки здравому смыслу. Апаррели , уключины , двери и хрен его знает что еще скрипело , хлопало, а главное свистело потоками ледяного воздуха. Борт был предназначен для перевозки танков, а тут люди откуда не возмись. Ни кислородных масок ни ху..

Короче комфортно, а главное весело и тепло. Все три головы посинели покрылись мурашками и приуныли. Кто то тихо пытался переговариваться пытаясь перекричать рев свиста ветра в щели, кто то забился по щелям, но в воздухе висело какое то «радостное» оцепенение. Когда дышать стало совсем практически нечем (борт набрал оптимальную высоту – чтобы и ПЗРК не достали и ЗУ не тревожили) взререла сирена. Граница! Это 3,14здец! У Горыныча все оборвалось внутри , поганая душа улетела в пятки. Снесло крышу у всех трех голов. Кто то вдруг завыл в непонятно каком углу. Да так что вой его нечеловеческий заставил поганую кровь вмиг остынуть в жилах Горыныча. Кто то затравлено забился еще дальше в углы. Все сжались в какой то единый противно липкий комок единого коллективного ощутимого страха. И даже никто не кричал на воющего не прерывал его голос (явно мужской и немолодой). Все беззвучно подвывали ему в тот момент. Погасли даже проблесковые маячки на фюзеляже. Борт провалился в черную бездну ночи над Гималаями. Мир оборвался и рухнул. Впереди была «веселуха» - Войнушка!