Геморрой

Несчастный писатель, униженный сизыми воронами, воскликнул:

- Резистонс!

И удавился портьерой. Но история на этом не заканчивается.

Из самого нижнего ящика писательского стола выскочил Теребунчик, муз упокоившегося человека. Был он мал, но с огромными красными ушами. Звонкие ножки в сандаликах-лодочках засеменили по полу.

Терембунчик запрыгнул на подоконник, мимо равнодушного покойника, и в окно.

На инвалидном кресле рассекал аврора-катер юный пенсионер Григорий Полоуменко. Держал курс на аптеку, где капли горькие до одури. И свечи от геморроя застарелого.

И тут ему на бороду шмякается Терембунчик.

****ь! - подумает читатель. И правильно, ****ь!

Терембунчик своими трепетунчиковыми ушами сразу обхватил дедушкину голову. И резкими рывками влез прямиком в его бессознательное.

- Что-то сисек нет, - опечаленно произнес Григорий Егорович, как видимо вспоминая свою бабку. Солнцем иссушенный божий одуван.

Это все Терембунчик дергал за ниточки бедного инвалида. А на самом деле он был злопакостным фрейдистским комплексом. Да-да.

С первой космической дед Гриша рванул в аптеку. Резина колес его кресла пела что-то из Моцарта.

- Дайте гандонов! - возопил Гриша в окно продовца.

- Каких? - спросило удивление с серыми глазками.

- МНОГО!

Целый ворох изделий за нужным номером обнимал дед, выкатывая из аптеки. И забыл, напрочь забыл о дне рождения геморроя, о торте и свечках.

Летел дед Гриша по улице и пердел. На перекрестке остановился перед студенткой с тубусом и изрек.

- Бэби, я самый охуительный!

И вместо визитки презервуар, на удивление принятый.

Дед курсировал в направлении частного сектора. И в стареньком домике он нашел ту, которой задирал юбку в третьем классе.

- Наина, отворяй, я пришел! - долбился он в калитку.

- Тю, старче приперло, - ответила огромная баба. Не баба, а сплошная сиська.

- Наина, я хочу тебя до безобразия!

- Ну, так заходи. Все одно и вибратора батарейка села, а за новой надо на камод залезать.

- О, да! - ронял слюни безумный инвалид.

Они оказались в комнате. На стене оказались канарейки. Это обои.

Старички разделись, и сиська Наина помогла Грише взабраться на кровать.

- Угадай, что у меня есть? - спросил хитрец.

- А и не угадаю, - ответила женщина.

- А вот, - и достал из-за спины свой аптечный гостинец. Было похоже на очень экзотический букет.

- Все мне?

- Да!

Григорий Егорыч напялил штуку на свой длинный шершавый штопор.

- Что-то не так, - спросила Наина.

Дедушка позеленел и схватился за задницу. Под пальцами ярилась плоть.

- О, нет! - только и крикнул бравый дедан.

Увеличиваясь в размерах, красно-синий чудовищный геморрой издавал неясные, но пугающие звуки. А когда его размеры очеловечились, он заорал:

- Уууыы! Где мой торт?!! Аыыы!!!

И от злости он лопнул.

Разорвал в клочья себя и дедушку.

Ударной волной порушил весь город.

Кусками разметался по всей вселенной.

И тут-то и настал долгожданный ****ец.