Фламенко суккуба
Когда-то давно я была парижанкой –
Порывистой, вольной, свободной цыганкой.
И даже сегодня расскажут клошары,
Как я танцевала на площади старой,
Порхала под музыку, словно голубка,
Мела мостовую воланами юбки;
Струились изгибы девичьего стана
Под звон мандолины и бой барабана,
Гитара, чаранго из Нового света,
И в каждой ладони стучат кастаньеты!
Царапины на загорелых коленках,
Безумная пляска – фламенко, фламенко!
Так я танцевала! И дьявол в сутане
Решил, что цыганка женой ему станет,
Но поздно стучаться в закрытую дверцу –
Совсем не ему предназначено сердце!
Но даже не тем я грешна оказалась,
А тем, что над страстью его посмеялась…
И суд инквизиторский внял его бредням.
В итоге меня осудили как ведьму
И к вечной тюрьме меня приговорили,
Потом бичевали, пытали и били.
Палач был мастак и сработал умело:
Клеймо аккуратно впечатано в тело
(Ему хорошо заплатили за это),
Запястья одели в железо браслетов,
Железо объяло девичьи лодыжки,
И горлу ошейник не даст передышки…
Почти не держали меня мои ноги,
Когда я в оковах брела по дороге.
Я шла и молила всевышнего: боже,
Даруй мне пожалуйста смерть, если можешь!
Яд, пуля, железо, огонь, удушенье –
Любые страданья, любые лишенья,
Но только не чёрная яма застенка,
Где мне никогда не услышать фламенко!..
И вдруг я увидела, как за кустами
Мерцает запальное белое пламя.
И я улыбнулась, расправила плечи,
Надеясь, что пуля от жизни излечит,
Но после мушкетного выстрела, грома,
Ударила музыка – звонко, знакомо!
И я не сумею сказать и сегодня,
С Небес она шла, или из Преисподней!
Сгорела атака разбойничьей банды
В огне и веселии злой сарабанды.
И пляске своей отдавалась я снова,
И радостно вторили звоном оковы,
И стража, теряя перчатки и каски,
Пустилась со мной в эту дикую пляску!
Поток закружил их, пошёл на попятный,
И двинулся в город – обратно, обратно! –
Его подхватила дежурная рота –
И рухнули враз городские ворота!
И там, как орлица в руках птицелова,
Плясала девица в железных оковах,
И кровью из ран – ещё тёплой, недавней,
Кропила сухие дорожные камни!
От лязга и звона заложило уши,
На рынке ворочались битые туши,
А следом – глаголи и все шибеницы
Шагали за мной с мертвецами в петлицах!
И стражники, те, кто успели проснуться,
Не смели и пальцем ко мне прикоснуться,
А кто рисковал подойти ко мне ближе,
Тот сгинул навеки во чреве Парижа,
И там до сих пор – с темноты до рассвета –
В доспехах заржавленных пляшут скелеты…
А я танцевала, и в храме собора
Услышала отзвуки дикого хора –
И там бесновались и люди, и духи,
Вопили девицы, визжали старухи,
Рычали собаки, мяукали кошки,
И вороны сотнями бились в окошки!
И там же, на плитах соборного зала
Священника злая толпа растерзала.
В тот миг, как вода породняется с солью,
Смешались во мне наслаждение с болью!
Гляжу с высоты на дома, как на ульи,
Смеюсь – и со мною смеются горгульи
(Которые вам не споют, хоть убейте)
И вторят моей окровавленной флейте
Из кости надутого злого святоши –
О, как я была с ним безжалостна тоже!
Потом воспоют менестрели и скальды
Безумную пляску нагой Эсмеральды!
Немало столетий с тех пор убежало,
Но сделку со Смертью я не расторгала.
И каждую ночь кандалы мои звоном
Тревожат кого-нибудь утром бессонным.
Ты помнишь меня? Я – та ведьма из сказки,
Которую ты ревновал к моей пляске!
Тебе было нужно – ни много ни мало –
Чтоб я никогда больше не танцевала.
Отведай теперь мои хладные губы –
Запомнишь навек поцелуи суккуба!
Но если к мужчине я только являюсь,
То в женщине я раз в году… воплощаюсь!
Я выберу ту, что страдает невинно,
Чьё сердце разорвано на половины,
И в майскую ночь к тростниковой невесте
Придёт моя пляска, придёт моя песня!
Тебя обреку я на ласки и муки.
Браслеты почувствуют ноги и руки,
Ты будешь смеяться со мной до рассвета,
И будут железом звенеть кастаньеты,
И сердце пронзит ощущение счастья
В оковах мучительной, гибельной страсти!
И если ты даже сумеешь очнуться,
То снова захочешь в оковы вернуться,
И ты никогда не получишь ответа
Откуда возникло влечение это!
Покоя не будет, и только на ложе
Ты сможешь забыться – в железе и коже:
Цепями стяни своё слабое тело, –
Страдай! Наслаждайся! А я полетела…